— Цеханович, я сделаю так, что ты при слове военное училище блевать будешь… Я тебе устрою такую службу и жизнь в эти полгода…
После такого громкого заявления перед строем взвода, Тетенов, прикрываясь своим положением командира отделения, Уставом стал мне пакостить при каждой возможности, назначая на самые неприятные и трудные работы, мелочно придираясь к упущениям, которые я допускал по своей неопытности. Но он не на того попал. Я был Тельцом, а Тельцы были упрямые в достижение своих целей. И был не просто упрямым Тельцом — я был Упёртым Тельцом. И такое противостояние только раззадорило меня:
— Товарищ младший сержант, я всё равно буду поступать…
Вот и сейчас Тетенов удовлетворённо ухмыльнулся, увидев, как Фокин и братья Крохины с угрожающим видом направились в мою сторону. За ними потянулись и остальные удмурты, а оставшиеся у вешалки сделали вид, что ничего не замечают. Я внутренне сжался, хотя понимал, что морду здесь, на виду у всех, мне бить не будут, но… чёрт его знает.
— Цех, ты чего тут балдеешь? Мы там трахаемся с этими палатками, а ты тут в тепле задницу греешь… Чего не пришёл нам помогать? — Сжав кулаки и пытаясь сразу своей агрессивностью сломить меня, надвинулся Фокин.
Я резко вскочил с табуретки и руками с силой оттолкнул сослуживца на стоявших за ним братьев:
— Спокуха…, спокуха…, Фока. Ты чё? Приказали бы — пошёл. А так я что дурак что ли? На хрен мне это нужно… Ты сам, что побежал бы?
— Да ты оборзел, Цех… Ты что по морде давно не получал?
— Да пошёл ты, Фока…, — дальше я смело послал Фокина и остальных, куда и удмуртов посылают тоже, так как увидел подходящих к расположению взвода друзей-воркутинцев и остальных из нашей команды.
Фока сначала опешил от моей наглости, а когда решил перейти к более решительным действиям, послышался спокойный голос Николая Сычёва:
— Фока, погоди… Ты чего на него наезжаешь? Сейчас остальные подойдут — вот тогда нам всем и предъявляй предъяву… А? А если хотите подраться — пошли в умывальник и там стенка на стенку. Пошли?
Сержантов, кроме Тетенова, который маячил около тумбочки дневального, в расположение больше не было, а разрастающийся конфликт начал собирать вокруг нас курсантов с других взводов. Из расположения третьего взвода вынырнул Юрка Комиссаров с друзьями и они сразу же приняли нашу сторону. С пятой батарее подтянулись до десятка человек, которые стали подзуживать наоборот удмуртскую команду на драку.
— Что, зассали…? Давай… вас как раз поровну…
Наверно, групповая драка произошла бы прямо в расположение, слишком был высоким накал страстей, но в этот критический момент появился старший сержант Бушмелев, мгновенно оценивший ситуацию.
— Смирно!!! — Замкомвзвод обошёл замерших курсантов, в том числе и с пятой батарее и, погрозив кулаком, грозно предупредил, — пока я не скажу «Вольно», чтобы ни одна сволочь не пошевелилась… Тетенов — Ко мне!
Судя по тому, как с «убитым видом» оправдывался Тетенов, но Бушмелеву он не посмел соврать, а сказал правду о причине разборки, до минимума приуменьшив свою роль.
Смерив уничижительным взглядом младшего сержанта, Бушмелев направился к нам — «Вольно». Строиться… Всем строиться…
Бушмелев был немногословен. Вывел из строя Фокина, молча осмотрел его с ног до головы и слегка постучал ему по голове кулаком:
— Товарищи курсанты, сейчас я до вас доведу два основных армейских закона. И если вы их будете выполнять, то служба и жизнь в армии у вас пройдёт спокойно и легко.
Первый — Сам не напрашивайся, а если прикажут выполняй.
Второй — Инициатива в армии трахает инициатора. Вам понятно — Балбесы?
— Так точно, товарищ старший сержант. — Слитно и громко выдохнул строй.
На этом конфликт был исчерпан. Бушмелев завёл Тетенова в учебный класс и дневальный, стоявший на тумбочке, слышал как старший сержант орал, ругая Тетенова:
— Ты что салабон творишь? От тебя самого ещё кирзухой несёт, а ты вздумал в моём взводе курсантов стравливать? Если тебе скучно, то я тебе такую жизнь устрою…
На следующий день, учитывая вчерашний опыт, команда командира взвода вовремя развернула пункт приёма личного состава, чем заслужила похвалу начальника штаба полка. Вечером Тетенов и Фокин ходили гордые от успеха, а Фока, торжествующе сверкнув золотой фиксой, даже снизошёл до меня, снисходительно похлопав по плечу:
— Ну что, пионеры, как вы там сопли в учебном корпусе вытирали, когда нормальные парни нормальным делом занимались?
— Да лучше сопли в тепле вытирать, чем с тобой на морозе…
Фока не обиделся, лишь осуждающе протянул:
— Ну что ты, Цех, нарываешься? Мы же в одном взводе служим…
— Вот именно, Фока, в одном… Задумайся…
Сегодня расставлять ничего не надо, а сразу после завтрака идём на проверку подгонки противогазов. Судя по ехидным репликам старослужащих сержантов и многозначительным ухмылкам, данное мероприятие нас насторожило. Подговорив Фоку, правую руку Тетенова, мы его подослали к младшему сержанту, но тот загадочно улыбнулся — Сами увидите…
Я уже пять минут важно расхаживал вдоль рядов с автоматами, как входная дверь, взвизгнув пружинами, широко распахнулась и в расположение батареи ввалились командиры взводов — лейтенант Князев, старший лейтенант Метелёв и лейтенант Гусев. Вместо того чтобы зайти в канцелярию, они прошли в само расположение и удобно расположились на табуретках, молча стали наблюдать за моими действиями.
Помолчав, лейтенант Гусев повернулся к офицерам:
— Вот сразу видно, что это молодой, необученный солдат. Князь, чего твои сержанты бойцов не обучают? У тебя один только Бушмелев, чего стоит…
Я ещё больше приосанился и напыжился, считая, что это придаёт мне большей воинственности. Ну и чтобы не подвести своего командира взвода. Лейтенант Князев молча сверкнул на меня глазами, но промолчал.
Не дождавшись реакции Князева, Гусев переключился на меня:
— Товарищ курсант…
Остановившись, повернулся лицом к офицерам и принял строевую стойку.
— Товарищ курсант, вы сейчас находитесь на боевом посту по охране оружия. И почему вы так держите автомат?
Мы ещё не изучали положение Устава Гарнизонной и Караульной службы, поэтому я помолчал и лишь нерешительно пожал плечами.
— Всё понятно. Слушай меня, курсант. Снимай автомат с плеча и наполовину отпусти ремень, — я вопросительно посмотрел на командира взвода, но тот с непроницаемым лицом смотрел на меня. Отпустил ремень автомата и посмотрел на Гусева, а тот удовлетворённо кивнув головой, продолжил, — а теперь автомат вешай на шею и берись за него обеими руками. Ну, ты же в кино видел, как немцы автоматы носили!?
Я снова кивнул головой, накинул ремень автомата на шею и взялся правой рукой за рукоять автомата, а левой за магазин.
— Ну что, удобно? — Мне только и оставалось кивнуть головой, — вот так и ходи.
Опять посмотрев на Князева и не увидев какой-либо реакции, я начал мерно, как фашист, прохаживаться вдоль автоматов, лежащих на полу.
Через минуту молчания старший лейтенант Метелёв, авторитетно заявил, одновременно обращаясь к Гусеву и Князеву:
— Нееее парни — так уже нельзя охранять. Это было в старом Уставе, а сейчас идёт обсуждение новых Уставов и неделю назад, я в штабе полка читал новые изменения. Теперь охранять будут по-другому.
— Товарищ курсант, — я опять повернулся к офицерам и, чувствуя себя совершенно глупо, принял строевую стойку, выпятив живот вперёд, чем вызвал весёлый смех командиров взводов. А Метелёв оживлённо хлопнул ладонями и энергично потёр их друг об друга.
— Делай следующим образом. Ремень автомата укороти, как он был у тебя раньше… Так укоротил? Молодец. Ноги ставь на ширину плеч. Так… Так… Ещё чуть по шире. Теперь прямым хватом берёшь автомат. Да не так. Правой рукой вот тут…, за цевьё, — Метелёв сорвался с табуретки и теперь показывал, как надо брать автомат, — во…, вот так. Теперь опускай руки с автоматом вниз. Оооо… Жалко каски нету. Там, в новом положении, говорится, что у часового каска должна быть. Так челюсть чуть-чуть вперёд. Вот теперь смотри: ты стоишь — автоматы все перед тобой. Ты не мотаешься взад-вперёд и всё видишь сразу. Вот это и есть новая стойка часового.
Метелёв довольный уселся на табуретку, а я, ощущая себя американским солдатом, чувствовал себя довольно глупо. Но командир взвода молчал и Метелёв был старшим лейтенантом — наверно знает больше чем мой взводник?
Выдержав долгую паузу, командир взвода наконец-то проявил себя. Встал и подошёл ко мне:
— Цеханович, отставить. Слушай командира взвода.
Князев повернулся к своим товарищам:
— Давайте не будем забивать всем этим голову курсанту. Тем более, что через неделю мы сдаём на склад автоматы, а взамен получаем карабины СКС. А там стойка часового совершенно другая. Цеханович, в Москве был? Был. Видел, как у мавзолея Ленина почётный караул меняется?
Я кивнул головой.
Вот. Давай, приклад автомата ставишь в правую ладонь, а сам автомат прислоняешь к плечу. Вот так. И теперь строевым шагом, ну не надо так как у мавзолея, лишь лёгким строевым шагом прохаживаешься. Вот так…, вот так…
Я начал неуклюже вышагивать по центральному проходу, чувствуя себя нелепо и ещё оттого, что никак не мог приноровить к шагу отмашку левой руки, потому что автомат в неустойчивом положение активно шатался и мне приходилось принимать много усилий чтобы не уронить его. А лейтенант Князев вернулся к табуретке и тут выдержка изменила офицерам и они захохотали во весь голос. Я было остановился, поняв, что надо мной просто шутят, но Князев вытирая слёзы махнул мне рукой, — давай продолжай курсант, в том же духе. У тебя хорошо получается, — и офицеры вновь залились смехом, увидев, как я начал шагать, причём отмашка левой рукой пошла под другую ногу.
— Батарея — Смирно! — Прозвучала громкая команда дневального от входа и в расположении появился командир батареи капитан Климович. Был он явно не в духе и от дверей сразу же направился к командирам взводов, которые встали с табуреток.