Современные исследователи подчеркивают, что объявление независимости УНР произошло только после октябрьских событий. Так, историк из Гамбурга Рудольф Марк отмечает, что до определенного момента сепаратистские концепции практически не имели влияния не программные положения национального движения, а «национальная эмансипация» рассматривалась прежде всего «в контексте модернизации и ожидаемой реформы царской России — вплоть до создания демократической федеративной республики — и в дискурсе с представителями российского имперского центра»[139]. Процесс суверенизации был тесно связан с радикализацией революции: «Лишь после того, как возможность разрешения украинского вопроса в форме широкой автономии в рамках федеративной, демократичной российской республики, на которую надеялись видные политики Центральной рады и большинство населения, свелась на нет вследствие октябрьского переворота и претензий на полную власть со стороны Советов, провозглашение независимости УНР сменило национальную парадигму. До этого отделение от России не было среди стремлений, которые поддерживали большинство представителей национального движения»[140].
Следует также учитывать, что объявление независимости было использовано для заключения мира со странами Четверного союза в тяжелый для Центральной рады период, когда большевистские войска пытались овладеть Киевом. Как указывает И. В. Михутина, договор Четверного союза с Украинской Народной Республикой все же был заключен буквально в ночь на 27 января (9 февраля)[141]. Действительно, германские войска восстановили власть Центральной рады на Украине: Германия не была заинтересована в сильном российском государстве и поддержала деятелей украинского движения. По условиям Брестского мира Украина признавалась самостоятельным государством: обе стороны переговоров — и Германия с союзниками, и советские власти — не считали Россию «единой и неделимой».
Украина была занята германскими и австро-венгерскими войсками. Однако, получив военную поддержку, Центральная рада удержать власть все же не смогла, когда Берлин и Вена решили заменить украинское правительство и поддержать бывшего генерала российской армии Павла Скоропадского в качестве гетмана Украинской державы. При этом сразу же было объявлено в декларации Совета министров от 10 мая 1918 г., что «не может быть речи о стремлении нового правительства к подавлению украинской национальности, ее языка, культуры и государственности»[142].
В новых внешнеполитических условиях большевики должны были выработать дальнейшую тактику по «украинскому вопросу». К этому времени на Украине действовали два самостоятельных областных объединения РСДРП(б) — Донецко-Криворожского бассейна и Юго-Западного края[143], придерживавшиеся различных взглядов на перспективы развития большевистской партии на Украине. В Киеве немало единомышленников было у Г. Л. Пятакова, который рассматривал украинскую революцию как составную часть мирового процесса. Как подчеркивал в своих воспоминаниях один из большевистских партийных деятелей той поры, А. И. Буценко (в 1917–1919 гг. он работал в Полтаве), Пятаков считал, что «Украина должна явиться плацдармом для развертывания революции дальше на запад без помощи русского пролетариата за перманентное восстание, а не ждать, пока все партийные организации проведут должную подготовку к организованному повсеместному вооруженному восстанию»[144]. Пятаков в то время был противником лозунга права наций на самоопределение и даже получил от Винниченко прозвище «русского коммуниста-централиста, врага украинского национально-государственного возрождения»[145]. Пятаков считал, что относительная независимость от Москвы — в интересах мировой революции, поскольку обеспечивает возможность маневра против политики Бреста.
Георгий Леонидович Пятаков (1890–1937) — советский партийный, хозяйственный и государственный деятель
Николай Алексеевич Скрыпник (1872–1933) — участник революционного движения в России, социал-демократ; украинский советский политический и государственный деятель
Многие большевики Екатеринослава и Донбасса разделяли точку зрения Э. И. Квиринга, что без помощи России революция на Украине бесперспективна, и поэтому были убежденными сторонниками тесного союза с Москвой, выступив инициаторами создания Донецко-Криворожской Советской Республики в январе 1918 г. Как писал Н. А. Скрыпник в своих «Очерках истории пролетарской революции на Украине», «признавая в целом за украинским народом право на самоопределение, они (большевики Кривдонбасса. — Е. Б.) никак не могли допустить, чтобы даже можно было ставить вопрос о том, что Харьковщина, Екатеринославщина, Криворожье и Донбасс — это часть Украины»[146]. При этом многие большевики на Украине выступали резко против даже формальной украинизации партии. Буценко вспоминал, как в Луганском горисполкоме некий Червяков арестовал делегатов II Всеукраинского съезда Советов (март 1918 г.), приехавших проводить украинизацию госаппарата и «разговаривавших на украинском языке»[147]. При этом «левые» в Киеве и «правые» в Донбассе не ладили между собой, и для сглаживания «острых углов» на Украину послали в конце 1917 г. старого большевика (члена партии с 1897 г.) Н. А. Скрыпника, а в начале 1919 г. — другого партийца, деятеля болгарского и международного социалистического движения Х. Г. Раковского.
Христиан Георгиевич Раковский (1873–1941) — советский политический, государственный и дипломатический деятель болгарского происхождения
Евгения Богдановна Бош (1879–1925) — активная участница революционного движения в России и на Украине
Единого мнения о дальнейших действиях на Украине не было. На первом Всеукраинском съезде советов в Харькове, как вспоминала активная революционерка Е. Б. Бош, одни делегаты предлагали признать Центральную раду, другие считали, что Донецко-Криворожская область должна присоединиться к России, меньшевики призывали к созданию Донецко-Криворожской автономной области, независимой и от России, и от украинской центральной власти[148]. Ф. А. Сергеев (Артем), С. Ф. Васильченко, В. Г. Филов, М. Н. Жаков и др. считали Донецко-Криворожский бассейн самодостаточным в экономическом отношении и, следовательно, вполне способным выделиться в отдельную республику. Скрыпник выступал против создания Донецко-Криворожской республики и выделения ее из Украины, считал, что это означает подрыв советской власти, и предлагал провозгласить Донецкий бассейн автономной частью украинской советской республики, которая входит в Российскую Федерацию[149].
Фёдор Андреевич Сергеев (более известен как «товарищ Артём»; 1883–1921) — русский революционер, советский политический, государственный и партийный деятель
В результате в то время, как руководители УНР подписывали договор с Четверным союзом, на IV областном съезде Советов рабочих и солдатских депутатов, который состоялся 27–30 января (9–12 февраля) 1918 г. в Харькове, было объявлено о создании Донецко-Криворожской Советской Республики[150]. Главой Совнаркома этой республики стал Артем (Ф. А. Сергеев). Секретариат ЦК РКП(б) первоначально приветствовал возникновение Донецко-Криворожской республики специальной телеграммой 3 марта 1918 г.[151] Однако, учитывая наступление немецких и австрийских войск и желая обеспечить единый фронт против внешнего врага, 14 марта Ленин послал телеграмму Серго Орджоникидзе с требованием к лидерам новообразовавшейся республики не выделять «из Украины свою область», не отказываться «от единого с остальной Украиной фронта обороны»[152]. 15 марта под руководством Ленина состоялось заседание ЦК РКП(б), которое постановило: «Донецкий бассейн рассматривать как часть Украины», и обязало всех партийных работников «работать совместно по созданию единого фронта обороны», обеспечить участие советов со всей Украины, в том числе из Донецкого бассейна, во II Всеукраинском съезде советов, на котором необходимо создать одно правительство для всей Украины[153]. Действительно, съезд советов, проводившийся 17–19 марта 1918 г. в Екатеринославе, создал единое правительство Украины.
Дальнейшее обсуждение вопроса «Украина и Россия» состоялось 5–12 июля 1918 г. на I съезде Коммунистической партии (большевиков) Украины. С докладом выступил Э. И. Квиринг, заявивший, что самостоятельность Украины была добыта «не силой национального движения масс украинского народа, а силой немецких штыков, и не имеет никаких серьезных корней»[154]. Более того, «самостийность» Украины, по его мнению, «не имеет никаких экономических оснований», и для «длительного разделения этих двух частей ранее единой России необходима посторонняя помощь, сила, в виде силы германского империализма и финансового капитала»[155]. Вывод Квиринга был следующим: «Поскольку стремление к отделению противоречит экономическим интересам трудящихся масс Украины, мы должны ему противодействовать и стремиться к объединению с Советской Россией на началах демократического централизма». При этом он подчеркивал, что подобное стремление «не следует смешивать со стремлением к воссоединению у правых эсе