То уже не будет «потом».
Смерти нет, как и жизни не было —
Не учи меня, как прожить.
И от пепла и дыма белого
Не уйти, не дышать, не быть.
Листья и лес(поэма)
Это только шепот листьев,
А не свист змеи —
Так бегут они небыстро,
Беглые ручьи,
И за маем этим страшным
Высится октябрь.
Это, впрочем, и неважно —
Воду льет в когтях
Осень. Между нами дело,
Дело про любовь:
Как умело-неумело
Помириться вновь.
Мне не надо, мне не надо
Быть с тобой, пока
Ходит перепелок стадо
В песне ямщика.
Между нами будет дело,
Дело про Москву.
Что ты, милая, хотела?
Я ведь там живу.
И когда за нами входит
В сизой куртке мент,
То и мак, и опий бродит —
В чаде дне и лент.
Мы поехали за город,
Спали на траве.
А над нами – Бог, и гордо
Небо в синеве.
Он не любит нас, конечно,
Жизни нам не даст.
Только ты и я, и нежно
Ржет шальной Пегас.
Опий, мак, кукнар, сегодня
Я впервые здесь.
Но от ночи новогодней
Этот парень есть.
Рождество, прически, Кира —
Ты один, как есть.
Я влюбилась, эта дура
Спит с ним – тоже здесь.
Общежицкая квартира,
Старый добрый ДАС.
Две кровати – дам полмира,
Чтобы вспомнить вас.
Стол, в окне – самоубийца
Давится в петле.
Я курю, вяжу на спицах;
Кошка на столе.
И идет-гудет подземка,
Тянется январь.
Новый год. Красива Ленка —
Рыжая. Не жаль:
Ревность, дурочки, обида
На любовь его.
Не теряй меня из виду,
Дорогой Егор.
И в окне самоубийца
В петлю лезет вновь.
Он сорвался, он убился,
Он пропал. Любовь
Ли иль старуха злая
Колдовала тут?
Вот инфляция шальная,
Месяцы идут.
И с деньгами от министра
Я к тебе иду.
Я совсем не морфинистка,
Просто я в аду.
Покупаю телевизор
И магнитофон.
Ревизор или провизор —
Кто же будет он?
Я пишу, стихи читаю
И перевожу
Письма; и пернатых стая —
Пестрая, как жуть.
Вспоминала? Вспоминаю
Скверные слова.
И опять иду по краю —
Сладкий как халва,
Слаще меда, краше рая,
Он сказал тебе:
«Я влюбился, дорогая,
Не в тебя. В судьбе
Я твоей себя не вижу,
Я опять гадал
На кофейной гуще, иже
С ними, проиграл
Я тебя в рулетку, в карты
Проиграл, кляня.
Ты, Машуня, мне не карта,
Не вини меня».
Позабыла все, что было
И любви конец.
Вышла замуж. Восемь било
На часах. Подлец
Муж, как водится, в московской
Комнате зажил.
Что с тобой, мой друг чертовский?
Я в быту, не мил
Мне мой муж, постыли ласки,
Я опять к нему.
– Маша бедная, что, разве
Сразу не пойму?
Ты с ребенком; вроде няни
Стала у детей.
Скоро, милый друг, застанет
Нас мой муж-злодей.
И опять ищу в подъезде
Я твои глаза:
Нет ли счастья мне в отъезде,
Как цыган сказал.
И опять, как восемь било,
Снова в самый раз —
Бог закрепит на стропилах
Свой иконостас.
Нет венчания, подружки,
Нет – как смерти нет.
«Выпей с нами, где же кружка?»
Выстрел. Пистолет.
И Егорка закрутился
С пулею в виске.
Что со мной – да чёрт глумился
Надо мной в тоске.
Перепелок этих стая,
Пестрых, как листва,
И в Кремле, как пес усталый,
Ельцин и Москва.
Я москвичкою не стала,
Еду на Восток.
Через 10 лет отстала
Память, как листок
От страничек черно-белых
На календаре.
Милый, что же ты наделал
В мокром октябре?
Я хорошею не стала,
Мужа отвела.
А в Сибирь весна с вокзала
Солнце принесла.
В новый год, и снова в осень,
В лето красное —
Я жива. И дух твой просит —
Бог, прости прекрасное.
Амур
Этот парень босоногий,
Как безносый мальчуган,
Как Амур, крылат, и ноги
Он расставил – стрелку дам.
Про любовь рифмует вирши
И, крылат и босоног,
Он хорей четверостиший
Распевает, чисто бог.
Головеночка в кудряшках,
Он стреляет, не любя —
Погадаю на ромашке,
Девушка, и про себя
Повторяю: милый, милый,
Что, сегодня не придешь?
Но Морфей уж сон бескрылый
Навевает, нехорош
Сон сегодня мне приснится… —
Мальчик, снова брось венки.
И сквозь черные ресницы
Вижу елки и колки
В Греции или в России,
Все равно – везде молва
Ходит, в храм святой Василий
Входит, слышится едва
Голубиная повадка —
Ухожу, красиво врешь.
А любовь была несладка,
А разлука – острый нож.
И, чего не попросили,
Я себе опять скажу:
Ходит в храм святой Василий,
Я сегодня ухожу.
Россия на закате
Это так ломко —
Стих о закатах.
Кремль мой в обломках —
Я виновата.
Дело, как щавель,
Кисло и звонко,
Быстро и бисер.
Кормит ребенка,
Кормит мамаша,
Черные тачки
Едут кто дальше.
Русь в печенегах,
Кони лихие.
Воля и нега —
Други плохие.
Денег и хлеба,
Хлеба и зрелищ —
Воля, и в небо,
Видимо, въедешь.
Черные тачки —
Вру, вороные.
Быстро и ходко
Едет Россия.
Воля, и небо
Видно из двери.
Душно. Без хлеба —
Даром. Как дерево,
Рубишь ты головы.
Даром – без хлеба
Голодно, холодно,
И из подъездов,
И по перилам…
В храме не место
Нашим могилам.
Брови напрасно
Хмуришь, мальчишка:
Край мой прекрасный,
Закон твой, как дышло,
Губит сегодня
Вора и ляха.
Хватит. Как сводня,
Русская плаха.
Икона. Во сне
Иконка – как капелька йодная,
А я сама – капелька ртутная,
И жизнь моя простонародная,
И речь моя – голь преступная.
Стихи мои – жизнь переветника,
Как в летописи, начинаются.
Надежда на жизнь неуютную,
Как злая безумная, мается.
Рука моя – левая, правая,
Как сено-солома, их путаю.
И право на жизнь поминутное
Опять и опять выбираю я.
Иконы и лики святые мне
Уже не блазнятся, а кажутся,
И бомж все лежит на простынке, не
Спит и красиво куражится.
Мой дом, мой удел – мы кочевники,
Уходим из греков в варяги.
А церкви красиво ковчегами
Плывут по тончайшей бумаге.
А купол-то, купол-то – маковка
Зеленая, с звездами синими.
Уехать – куда? Я от матушки
Пришла в монастырь Ефросинией.
И я подошла на рассветную
Молитву, которая засветло.
Машуня, тебе не советую
Остаться – ты пишешь не набело.
Машуня, тебе не советую
Идти в монастырь Богородицы.
И тут я пошла на Советскую —
На улицу, в школу, где трудится
Учитель простой: не советую
Учить, сочинила ты плохонько —
Про жизнь напиши про советскую,
Что знаешь, гуляя под окнами,
Про дом свой в Сибири, где мается
Надежда на революцию.
И вновь просыпаюсь: покаяться
Во сне означает проснуться.
Каждый жил до нас…
Каждый жил до нас, но не умрет
Наше молодое племя века.
Ровный желтоватый свет – вперед —
Жизни, и небесная, как ветка
Роз, лошадка падает в кусты.
Ходит племя, дерзкое, как лошадь,
И упадочный желтеет диск —
Этот свет не видим я и ты.
Выхожу одна на эту площадь,
На манеж. Колышется, шиздит,
Как за мной – карета и каретка
Пишущей машинки полевой.
Я живу пока что не полвека.
Я пока живая. Ты живой.
Я слепа, но вижу человека.
Набросок
Гори-гори ясно,
Чтобы не погасло!
– Вот тебе спички,
А вот тебе масло.
Вот тебе тапки
На красные лапки.
Вот и носочки
Для нищенки-дочки.
А у старой еврейки —
Цепочка на шейке.
Аполлону. Быт
И тетка улыбается, как черт.
– Гони деньгу, здесь все наперечет.
– Мы не должны сегодня оставаться.
– Но мне давно известен Ваш расчет.
Гони скорей, таксист, мне суждено
Одной остаться; выпито вино
Моей судьбы, и надо расставаться —
Расстраиваться. В желтое окно
Гробы глядят. Минута из минут —
И привиденье детское, и трут
Зажженной зажигалкой сигареты.
Я говорю: да вот она, поэты
Себя не ищут, рифмы только жнут.
Как жгуч любовник-Аполлон, красив.
Но мне сегодня не хватает сил,
Кот пьет ликер, а кошка режет мясо.
Таксист, давай сейчас притормозим.
И месса, Mass, и Маша
Все в мисс маман не превратится. Мгла.
В ночи сияет месяц, как зола
Багровая в угольях костерка,
И очень детская и хрупкая рука
Меня уж душит, миру подражая.
Кот пьет вино теперь, и женщина
рожает.
И Аполлон уже соображает,
Что спорить с ним не мне. Ну все, пока.
Начало октября 2014 года
Крым
Интересное дело творится в стране,
Интересное дело – оно не по мне.