— Но я тогда не вижу твоего лица, — возмутилась я в ответ.
Он усмехнулся и обнял меня, долго не выпуская из объятий. А мне было так спокойно, приятно, словно я находилась в самом безопасном месте на свете. Но после Ари отстранился и опять решил не стоять на месте, двигаться, делать как считает правильным, не учитывая моих желаний.
— Мы сделаем как ты хочешь, но чуть позже.
Снова надо было ждать. Каждый раз он откладывал важный разговор на вечер. А мне надоела обычная болтовня на отдаленные темы. И молчать больше не хотелось. Ведь есть собеседник, который много всего может рассказать, но не делает это. И подобное злило, раздражало и заставляло выискивать глазами покинутого мной голубоглазика. Он бы понял мое состояние, издал какой-нибудь звук и ткнулся клювом в щеку.
— Но почему?
— Разговаривать и одновременно идти ты не хочешь. А стоять посреди дороги не стоит — нам надо как можно дальше уйти от Анатоликана.
Я понимала, что веду себя как маленькая девочка. Он был определенно прав, но вспоминать во время пустой болтовни родной дом, окружение, родных совершенно не хотелось. Мне надо было хоть немного узнать Ари, но на любые вопросы он или покачивал головой, или вообще отмалчивался. Я имела дело с ожившей статуей без прошлого, которая из-за дурацкого желания привязана к моей руке. Много достоинств в нем, но столько же недостатков. Я не могу похвастаться опытом в отношениях с противоположным полом, но такое никуда не годилось. Если он хочет оставаться со мной, то я — нет.
— Хватит, — остановился Ари.
Глаза встретились с ним, но уточнять, о чем именно он говорит, я не видела смысла.
— Не надо на меня злиться, — и после этого он потер свою грудь, словно там давило, как мне когда-то.
Но разве оставил выбор? Сам ведь попросил прогнать астопи. Так бы гладила его, чувствовала любовь голубоглазика и отвлекалась от ненужных мыслей.
— Накира, — Ари приподнял мою голову за подбородок, заставляя посмотреть в свои глаза. — Что сделать, чтобы ты не злилась?
— Поцелуй, — выпалила я первое пришедшее в голову.
— Нет, — покачал он головой. — Лучше не надо.
— Тогда ничего, — и я быстрым шагом пошла вперед, заставляя его следовать по пятам.
Не надо, так не надо. Плевать. Дойдем до сестры Хавида, избавлюсь окончательно от проклятья и забуду о нем как о страшном сне. Потом выполню два обещания и отправлюсь в путешествие по Калдимору. Сперва надо найти родителей голубоглазика, потом хозяина для многохвостика. Меня столько интересного и неизведанного будет ждать впереди. Я познакомлюсь с животными, увижу потрясающие места, о которых Ари рассказывал в тюремной камере. Но без него, одна, в виде кошечки.
— Накира, — услышала свое имя, но отвернула голову, не желая больше разговаривать.
Ари потянул за руку, резко разворачивая меня, и прижал к себе. Мне долго не удавалось вырваться из его объятий. Но я без остановки пыталась, не теряя надежду освободиться от этого монстра.
— Каждый поцелуй только усугублял проклятие. Лучше не надо. Вдруг станет хуже, — пояснял он свою позицию, удерживая меня на одном месте.
Плевать. Не так уж и был нужен. Подумаешь.
Я перестала вырываться, на этот раз вела себя не так агрессивно, но все равно не переставала злиться. Пусть ищет кого другого, чтобы «уживаться». Мне не надо, я не поменяла решение, не планировала оставаться вместе.
— Ну не майм ли? — спросил он и отстранился, снова приподнимая мой подбородок. — Зачем ты это делаешь?
Но что Ари имел под этим ввиду, я так и не поняла. Ведь меня все-таки поцеловали. Казалось, мы раньше подобного не делали. Каждый раз был как новый. И сейчас я потерялась, словно не была в лесу, вокруг не росли деревья, иногда не напоминал о себе ветер. Ничего не было. Только мы, только здесь и сейчас.
Голова начала кружиться, я попыталась сделать шаг назад, но не смогла. Ари не дал отойти, продолжал вызывать одним лишь поцелуем невообразимые ощущения, которые сбивали с толку и пугали. Мои руки обхватили его талию, чтобы быть ближе и случайно не упасть, а он обнимал за плечи и не останавливался.
В какой-то момент все прекратилось. Ари уперся в мой лоб своим и спросил шепотом:
— Зачем так злилась?
— Ничего я не злилась, — покачала я головой.
— Помнишь, тебе в груди давило на пути в Анатоликан? — Ари поправил мои волосы и посмотрел в глаза.
Откуда знает?
— Если я снова начну к тебе относиться с неприязнью, то у тебя опять появиться это же чувство. Так же сейчас было и у меня. Ты злишься, а мне давит в груди. И чем сильнее, тем сложнее с этим бороться.
— Почему? — удивленно выдохнула я.
— Твой кентавр говорил прийти вместе не просто так. Он знал, что мы связаны не только проклятием. Я могу все объяснить, но или в пути, где ты не сможешь видеть лицо, — и провел большим пальцем по моей щеке, заканчивая на подбородке, — или перед сном.
— Но как ты все это узнал?
— Тебе никто не говорил, что все эмоции отражаются на твоем лице? Обычное наблюдение, — пожал он плечами и отвернулся.
Мы снова отправились в путь. Мне до сих пор хотелось видеть глаза Ари, когда он все рассказывает. В такие моменты они становились теплее, мягче, затягивали в себя. От одного взгляда на них хотелось не прекращать, чтобы он делился своими знаниями, лишь бы и дальше смотрел вот так, словно являлся самым близким во всем мире человеком.
Всего лишь пару раз удалось словить на себе такой взгляд. Ари в то время или гладил мою голую спину, или говорил, как сейчас, о нас. В остальное время — холод и непробиваемый камень.
Вот только интерес взял верх, он оказался намного сильнее меня. Поэтому я не смогла отказаться от возможности узнать все сейчас, не дожидаясь вечера.
— Значит, я тоже смогу понять когда ты на меня разозлишься?
— Да, — без малейшей запинки ответил он.
Оставшуюся дорогу Ари рассказывал удивительные истории. Тут был и гигантский Страж, и истинная пара, и упоминание о беспрекословном моем подчинении приказам, а его — просьбам. Вечером, в укромном месте, подальше от дороги, я сидела возле него и лишь покачивала головой, удивляясь услышанному.
Мне понравился весь рассказ. Но истинная пара… Ведь при этом должно быть между людьми что-то особенное. Я не ставила под сомнение слова Ари — ему нет смысла врать. Но если бы мы на самом деле друг для друга были истинными, то присутствовало бы полное взаимопонимание. А я даже не представляю, о чем он думает, когда смотрит на меня. Мы столько прошли вместе, наткнулись на множество препятствий, пару раз ударялись лбами, обходили деревья разными сторонами, путались, падали, задевали друг друга. И все потому, что мне всегда надо влево, а ему вправо. Ведь глубокую яму надо перепрыгнуть, а не переступить. От падающих камней под ногами надо прирасти к земле, а не быстро отбегать. И подобных моментов была целая куча. Самое простое — идти по дороге. Сложное — действовать в непредвиденных ситуациях.
— И ты правда веришь во все это?
— Во что именно?
— Про истинную пару, — уточнила я.
— Тебя только это смутило?
А что еще должно было? Остальное звучало более правдоподобно, и никаких опровержений на них в моей голове не вырисовалось.
— Огромный Страж, который умер и встретил меня после смерти — тут ничего сверхъестественного не увидела? Или беспрекословное подчинение — разве это нормально? Только истинная?
Я сидела и скребла ногтем пятнышко на штанах. Мне было не понятно его возмущение. Словно я сказала что-то не так. Но на самом деле ведь во все это можно поверить. Поставлены под сомнение только наши взаимоотношения.
Мне стало стыдно. Я не могу назвать его своей истинной парой. Даже просто парой. Он, несомненно, нравится мне в некоторых моментах, но в большинстве — наоборот раздражает и отталкивает. Его запах для нюха гатагрии, неумение показывать хоть какие-то эмоции, постоянная молчаливость, желание делать только как он хочет, каждый раз обосновывая это и заставляя соглашаться. И, что самое главное, мне пришлось отдалиться от длиннохвостика. Между нами что-то есть, но мы слишком разные.
Следующие несколько дней выдались на редкость приятными и необыкновенными. Казалось, постоянное соприкосновение наших рук и бесконечно разливающиеся по телу колючие разряды всему виной. Когда-то я шла и поглядывала на его голый торс, а теперь глаза так и косились на губы. Те не отличались припухлостью, напоминали обычную тонкую линию и редко выгибалась дугой. С каждым новым взглядом мне становилось не по себе, ведь снова хотелось почувствовать их прикосновение. Я стала одержимой, помешанной. И всему виной был контакт наших рук. Ведь это ненормально — постоянно хотеть поцелуя от человека, к которому у тебя нет определенных чувств.
Мне стала понятна одна простая вещь — надо хоть на часик остаться одной, без Ари и этого телесного контакта. Проклятье виновато во всем, я не выбирала ни его, ни участи быть привязанной к другому человеку. И как бы красочно все не звучало на словах — мы не можем быть истинной парой. Уж слишком громко сказано.
— Любую просьбу? — спросила я у него, когда вконец надоела моя одержимость.
— Да.
— Поцелуй меня.
Он рассмеялся.
— Пожалуйста, — добавила я, чтобы это звучало как просьба.
— Если хочешь проверить, то придумай что-нибудь более интересное. Это и без побочного воздействия сделаю.
И меня снова поцеловали. Я обняла его за талию и без конца пыталась убрать свободное место между нами — слишком много, надо быть ближе, намного ближе. И хоть никакого просвета не нашлось бы — все равно много.
А после я еще не один раз просила сделать так же. Он постоянно улыбался и беспрекословно выполнял. В моем теле бушевала куча разнообразных потоков, как будоражащих, так и обжигающих, заставляющих трястись и замирать одновременно. Голова сразу же пустела, а ноги с трудом держали. По коже пробегали огромные муравьи, заставляя содрогаться и в новом порыве прижиматься к Ари. Сердце забывало о своем предназначении в такие моменты и раз за разом пропускало удары. А пальцы хватались за его одежду и без конца ее мяли. Мне хотелось большего, чего-то другого, продолжения. Но я боялась о таком попросить, а Ари явно не горел желанием ничем подобным заниматься.