Какие мы нежные!
Однако, что-то прикинув, Герман берет себя в руки и делает приглашающий жест за стол. Впрочем, говорить он начинает не сразу, видимо, голос его подводит. Или дар речи пропал от моей красы. Бергман разглядывает меня несколько минут, прежде чем спросить:
— Это поприличнее?
— Вы сами сказали, что ноги у меня красивые. Я для вас старалась, — постно отвечаю я. — Лично я считаю, что в человеке главное — внутренний мир, а все материальное — для пустышек.
— Ну, разумеется, — бормочет Гера. — Как еще-то…
Я кокетливо поправляю кудри в стиле незабвенной Людмилы Гурченко и закидываю ногу в потрясающих колготках цвета загара с сопливым блеском на другую ногу, распахивая полы пальто.
И задеваю коленом колено Бергмана.
В дело тут же вступает физика. Натуральные брюки Геры высекают из моей холодной после улицы синтетики искру, и нас жалит разряд статического электричества.
Бергман пытается отодвинуться и смотрит под стол, куда ему деть свои длинные ножищи. И зависает.
М-да. Юбец на мне условно приличный. Узкая юбка-карандаш, которую я не надевала уже лет эдак десять, всего на две ладони выше колена, а вот когда я сижу…
— Герман, собеседнику принято смотреть в глаза, — привлекаю я внимание Геры.
— На вашем месте, я бы складывал ноги на стол, — советует он. — На другое смотреть — настоящее испытание.
— Давайте перейдем к делу, — поторапливаю я, хлопая утяжеленными тушью в четыре слоя ресницами и складывая куриной жопкой губы, намазанные помадой цвета фуксии. — Вы говорили о каком-то предложении. Вам нужно удалить зубы?
Я прям слышу, как он ими скрипит. Еще немного и стоматология будет бессильна.
— Нет, я предлагаю вам заработать на вашей уникальности.
О как! Блин, мастер интриги. Сашке у него еще учиться и учиться.
— Хотелось бы подробностей, — подталкиваю я Бергмана к сути встречи и в качестве стимуляции расстегиваю пальто и снимаю вязаный бабушкой розовый шарф.
Герман как загипнотизированный смотрит на несказанно гармонирующий с моей коричневой юбкой горчичного цвета блузон под горло, украшенный брошью из чешского стекла.
Ох уж эти мне ювелиры! Ничего он не понимает в этой жизни. Я в детстве душу готова была продать за то, чтоб мне ее хотя бы подержать дали!
— Минуточку, — сипит Гера.
Он встает и идет к стойке. Заказывает коньяк, выпивает рюмку прямо на кассе и, прихватив графинчик с собой, возвращается за стол.
— Так, о чем это я… Мне нужна помощь определенного рода. Я не знаю, насколько вы хорошо знакомы с моей матерью…
— С Розой Моисеевной я встречалась всего один раз, как раз позавчера.
— Как вам повезло-то, — вздыхает Герман. — В общем, у нас с ней возникли некоторые разногласия. Моя позиция неизменна и непоколебима, но я задолбался выслушивать постоянное нытье на тему отсутствия внуков и вляпываться в подстроенные встречи с потенциальными невестами.
— Я понимаю беспокойство Розы Моисеевны, вы уже не мальчик. Вам стоит подумать о семье с порядочной скромной женщиной…
— Вас покусала моя мать? — огрызается Бергман на мой нудёж. — Увольте меня от этой хероты. Мне всего-то и надо дождаться пока родит Элька. Я на Раевского возлагаю большие надежды. А пока, чтобы сберечь нам всем нервы, в том числе и маме, у меня появился великолепный план.
— Кто такая Элька и почему она должна рожать вместо вас? — не утерпев, спрашиваю я. Потому что фамилия Раевских в городе на слуху. Ну и может, Элька родит и моей маме кого-нибудь? [Историю Эли Бергман и Олега Раевского можно прочитать тут: https:// /ru/book/iskushenie-dlya-greshnika-b424868]
— Племянница, — рушит мои надежды Герман. — Поразмыслив, я понял, что в мамином понимании только одна причина может послужить оправданием для отказа женихаться с подсунутым неликвидом. Разбитое сердце.
Еле удерживаюсь, чтобы не заржать похабным образом.
Он вообще знает, что это такое? Даже я уже помню с трудом, а эта кобелятина, похоже, никогда с таким не сталкивался.
— И в чем же ваш план?
— Вы, Яна, разобьете мне сердце, и я буду страдать. Года два. Не меньше. А там и Элька родит. И может, если мне повезет, то не один раз.
Не ржать. Не ржать. Не ржать.
— Мне льстит, что вы находите меня настолько неотразимой… — своей фразой я вызываю скорбный взгляд Бергмана. — Но таки что мне за это будет?
Кажется, Роза Моисеевна все-таки плюнула мне в чай.
Глава 9. Что может пойти не так?
— Вот скажи, ты понимаешь, на что подписалась? — сонная Алка, к которой я нагрянула пытается до меня достучаться.
Да-да, я не просто так выбрала местом встречи с Германом филармонию. Во-первых, конечно, не удержалась и в очередной раз ткнула носом в мою мнимую интеллигентность, а во-вторых, Медведева живет в соседнем доме. Мне же надо обсудить Бергмана? Иначе меня разорвет.
— Пока не очень, — честно признаюсь я. — Зато я решила одну проблему. В результате торгов я добилась того, что Герман поедет со мной на эту чертову свадьбу.
— Ты решила одну, и огребла кучу других. Ты уверена, что это равноценная сделка?
— Да какие там больно проблемы? — пожимаю я плечами.
Алка смотрит на меня, как на душевнобольную.
— Тебе, походу, скучно живется в последнее время, раз тебя кидает в такие авантюры. Давай-ка подведем итоги сегодняшней встречи с Бергманом. Что получила ты?
— Ну, эти два месяца он по моему требованию будет сопровождать меня на семейные сборища, поедет на эту свадьбу, притворится моим женихом перед Димкой. Стало быть, я не буду выглядеть непристроенной старой девой на его свадьбе, Наташка не будет смотреть на меня свысока, родня не будет сватать меня за дебила Вовчика, а если Димка меня еще и поревнует будет вообще хорошо. И уж совсем отлично, что маман отстанет от меня хоть на какое-то время, гордясь, что нашла наконец непутевой дочери хахаля. А еще я планирую паскудно сплагиатить Геру, и после нашего разрыва упоенно страдать, чтоб в меня не тыкали «тикающими часиками».
Я победно смотрю на Медведеву. Видишь, какая я молодец!
— Ты отдаешь себе отчет, что Бергман — это немножко не то же самое, что, например, Ленчик?
— Пф-ф! Разумеется! Бергман даже лучше! Я ему нафиг не сперлась!
— А теперь подобьем, что получает Герман, как его по отчеству?
Я морщу лоб.
— Кажись, Александрович. Но это не точно.
— Вот. Ты уже близка к провалу. Так вот. Герман Александрович поимеет с тебя следующее: ты регулярно мозолишь глаза Розе Моисеевне, таскаешься на нужные мероприятия, помогаешь ему избавиться от опостылевших баб…
— Все верно, — киваю я. — Почти тоже самое, что и он будет делать для меня в течении двух месяцев.
— Только у него личная жизнь будет, а у тебя под надзором Розы Моисеевны и мамы вряд ли.
— Два месяца как-нибудь переживу, — отмахиваюсь.
— Ага, а горячий Бергман рядом, который до греха тебя доводит с одного пожатия задницы? Ты вот что со своим маскарадом делать будешь? Одно дело пару раз в неделю пугалом вырядиться, и совсем другое — жить в этом образе.
— Ну, ноги он мои видел, буду приучать постепенно. И потом, он решился взяться за мое преображение. Я ему в этом мешать не стану. Как раз к свадьбе преображусь. Мне не сложно.
— Я жопой чую проблемы, — вздыхает Медведева.
Эта часть тела Алку подводит редко, и я начинаю беспокойно ерзать на своем месте.
— И что? Мне теперь отказаться? Сдать назад?
— А еще жопа говорит, что поздняк метаться, ты вляпалась. Только я тебя очень прошу: постарайся не втрескаться в Бергамана. Провести с ним ночь безопаснее, чем два месяца, — ворчит подруга, наливая себе воды. — Завалит он тебя, мать. Помяни мое слово.
— Не-е-е! Тут я подстраховалась. Абсолютная стерильность отношений, все только в деловом ключе. Герман дал слово, что моя невинность останется при мне.
Медведева закашливается, поперхнувшись.
— Ставка на невинность, которой нет? Ты с ума сошла! А если он тебя раскусит?
— Каким образом? — хлопаю я ресницами. — Да и даже если и так. Что он сделает? Обидится? В угол поставит?
— Вообще-то Герман — бизнесмен, а они не любят, когда их водят за нос. Более того, то, что мы прикалываемся над ним, это только пока. Я очень сомневаюсь, что он дурак.
— Скорее всего, не дурак. Но я же его не обкрадываю? Он сам меня не хочет, и вполне открыто об этом заявляет.
Я искренне не вижу никаких проблем, в моем вранье про девственность. Я ж не замуж за него собралась, а как раз наоборот.
— Посмотрю, как ты запоешь, когда он рассмотрит, что у тебя под одеждой…
— Розовые труселя ему в душу, конечно, запали, но не похоже, что он готов пойти на жертвы, чтобы в них заглянуть. Камон, я для него стара.
— Янка, если б я не вякнула в нужный момент, то сегодняшнее утро ты встречала бы на Бергмановских простынях, демонстрируя растяжку и …
— Ну уж прям! — не очень уверенно протестую я.
— Так, что я бы не решала за Бергмана, старая ты для него или в самый раз натянуть. Мне кажется, ты роешь себе яму.
— Ты сгущаешь краски. Конечности он будет держать при себе, а в остальном, я даже не представляю, чем он может меня сразить. Я воробей стреляный, а уж после Димы так и вообще недоверчивый. Бергман же в принципе не располагает к романтическим надеждам.
— Ладно, — хмыкает Медведева. — Война план покажет. Но я все-таки Сашке расскажу про твою авантюру, она ж сюжеты берет из жизни. Говорила она мне, что ни с какой фантазией не сравнится то, что мы вытворяем в реальности. Вот оно живое подтверждение.
— Ой ладно! — кривлюсь я. — Ничего такого. Двое взрослых людей договорились о взаимопомощи…
— Ну да, ну да. Особенно эпизод с поэтом…
— Блин, не напоминай…
— Я б еще раз послушала, — ржет Алка. — Очень вдохновляет.
Да уж. Именно в этот момент Бергман приговорил коньяк…
Глава 10. Ты — мне, я — тебе
— Но таки что мне за это будет? — спрашиваю я, стараясь не захохотать.