Наконец‐то! Билли пробежала глазами первую страницу и нашла и мамину фамилию, и их городской адрес. Ниже она увидела то, что искала: «Продавцы: Давид и Мария Андромедссоны». Билли даже стало жарко от радости. Давид и Мария Андромедссоны – вот как их звали. Какая странная фамилия! Ну и хорошо. Немного как имя «Аладдин» – тоже непривычно, но по‐другому. Билли стала читать дальше. И испытала разочарование. Потому что, если она правильно поняла, семья переехала в Германию.
Настроение у Билли испортилось. Германия слишком уж далеко от Охуса. Она стала читать договор внимательнее – вдруг они оставили телефонный номер или адрес и с ними можно связаться? Но ни того, ни другого не обнаружилось. Билли сунула договор в конверт и вернула его в ящик стола. Надо как‐нибудь съездить к Аладдину. Они так просто не сдадутся. Эти Андромедссоны слишком далеко, чтобы навещать их, и позвонить им тоже нельзя. Но теперь у Билли с Аладдином хотя бы была фамилия.
Андромедссоны. Людей с такой фамилией не так уж много.
Глава шестнадцатая
Аладдин закрыл блокнот Билли, куда она записала фамилию прежних жильцов.
– Что теперь делать? – спросила Билли. – Как узнать, почему они переехали? Будем колесить по посёлку и спрашивать у каждого, знали ли они Андромедссонов?
Они сидели у Аладдина. В гавани ещё толпились люди, смотрели на яхты и ели мороженое, но было заметно, что лето уже кончается. Билли с нетерпением ждала, когда начнётся школа, – тогда она сможет каждый день бывать в Кристианстаде.
Аладдин принёс ноутбук и начал поиск. Андромедссоны нигде не обнаружились. Аладдин молча отложил ноутбук, встал и принялся искать что‐то на книжной полке над кроватью. Через некоторое время он нашёл, что искал.
– Я же знал, что не выбросил их. – И он снял с полки какие‐то каталоги. Сев рядом с Билли, мальчик пояснил: – Школьные альбомы.
Билли посмотрела. По одному альбому за каждый год, что Аладдин ходил в школу. Других школ в Охусе не было, так что информация обо всех школьниках могла уместиться в одном альбоме. В альбомах были фотографии всех, кто последние несколько лет ходил здесь в начальные, средние или старшие классы.
Аладдин протянул Билли два альбома.
– Как по‐твоему, многие носят фамилию Андромедссон? Готов поспорить – если мы найдём в альбомах детей с такой фамилией, то они наверняка окажутся из той семьи, что жила в твоём доме.
Друзья принялись быстро листать альбомы. Глядя на фотографии, Билли порадовалась, что и дальше будет ходить в городскую школу. Она не узнавала ни одного человека.
Первым Билли просмотрела альбом за прошлый год, то есть тот, который закончился прошлым летом. Именно тогда, по словам Мартина, съехала предыдущая семья. Если это правда и если в этой семье были дети, они должны были оказаться в альбоме. Но их там не обнаружилось.
– Может, они болели, когда приходил фотограф? – предположил Аладдин.
– Всё равно про них написали бы, – заметила Билли. – Смотри, вот фамилии всех, кто в тот день болел или уезжал.
Она стала просматривать альбом за прошлый год. В старших классах учеников по фамилии Андромедссон не оказалось. Не было их и в средних, и в младших классах. А что, если эти дети ходили в школу в Кристианстаде, как сама Билли? Хорошо бы, когда она вернётся домой, посмотреть и собственные альбомы.
Лодка закачалась, и Билли сбилась с мысли.
– Закончила? – спросил Аладдин. – Я ничего не нашёл.
И тут Билли увидела имя какой‐то девочки. Под самой последней фотографией в альбоме. На фотографии было пятнадцать первоклассников. Вильма Андромедссон. Девочка сидела последней в нижнем ряду. У неё были волосы как у Симоны: густые и кудрявые, хотя не рыжие, а светленькие.
Билли с Аладдином долго смотрели на фотографию. Вильма Андромедссон пошла в первый класс три года назад, но в следующих альбомах её уже не было. Что, если Элла права и Андромедссоны уехали не один, а два года назад? О чём ещё солгал мужчина, который показывал им с мамой дом?
– Давай заглянем в школу, куда она ходила, – предложил Аладдин. – Может, узнаем что‐нибудь от учителей.
– Но там сейчас никого нет, – сказала Билли. – У учителей разве не бывает летних каникул?
– Они начинают на две недели раньше нас. Пишут планы, что мы будем учить в будущем году, составляют расписание.
Они сели на велосипеды, Аладдин показывал дорогу. Сам он никогда не ходил в эту школу, но там учились его приятели. И на школьном дворе, и в самой школе было тихо и пустынно. Билли сосчитала здания; вышло, что школа состояла из трёх небольших красных домиков и ещё одного побольше – Билли решила, что это спортзал.
– Пошли, нам в учительскую, – сказал Аладдин и потащил её за руку.
Они принялись обходить домики, заглядывая в окна. В самом дальнем они увидели комнату, в которой собрались взрослые.
– Вот она, – сказала Билли и в эту же минуту заметила мужчину, который смотрел на неё. В руках мужчина держал чашку кофе.
Билли машинально дёрнулась и отодвинулась от окна.
– Ты чего? – спросил Аладдин. – Нам же надо, чтобы они нас увидели, вышли и открыли.
Билли почувствовала себя глупо. Через секунду дверь и правда открылась. Мужчина с чашкой вышел на крыльцо и спросил:
– Вы что‐то хотели, ребята?
Глава семнадцатая
Мужчина походил на добряка из телевизора – зелёная «дедушкина» кофта, мешковатые джинсы.
– Вы не знаете девочку по имени Вильма Андромедссон? – спросил Аладдин. – Или, может, кто‐то из учителей её знает?
– Зачем она вам? – Мужчина нахмурился.
– Мы хотим знать, ходит ли она в эту школу, – объяснил Аладдин, хотя они точно знали, что Вильма в эту школу не ходит. – Это Билли, она переехала в дом Андромедссонов. Можно мы зайдём?
Когда Аладдин упомянул дом, в котором жила Билли, мужчина чуть не уронил чашку.
– Ну конечно, заходите, – сказал он и отступил, давая им пройти.
Билли и Аладдин вошли за ним в школу.
– Не очень понимаю, что вы хотите знать, – сказал мужчина. – Но я был учителем Вильмы.
– А… – сказала Билли, которая, кажется, научилась врать не хуже Аладдина. – Значит, она больше не живёт в Охусе?
– Нет, Андромедссоны уехали два года назад.
Билли еле дышала. Всё‐таки Элла оказалась права.
– Вы не знаете, куда они уехали? – спросил Аладдин.
– Я слышал, что куда‐то за границу. – Мужчина отпил из кружки.
– А почему они уехали? – спросила Билли.
Мужчина долго смотрел на неё, потом взглянул на часы.
– Этого я не знаю, – сказал он. – Извините, ребята, но мне пора.
Какой у него рассерженный голос. Или испуганный.
– А больше никто не знает? – спросил Аладдин.
– Нет, больше никто не знает, – сказал учитель. – А теперь отправляйтесь домой.
– Какой‐то он странный, – заметил Аладдин, когда они с Билли снова оказались на школьном дворе.
С этим Билли была согласна.
– По-моему, он солгал, – сказала она. – И знает больше, чем рассказал.
– Я тоже так думаю, – согласился Аладдин.
Билли шарила в кармане, ища ключ от велозамка.
– Поехали к тебе, – предложила она. – Мне в туалет надо.
– Может, здесь зайдёшь? А потом поедем есть мороженое.
Билли покосилась на школу.
– Пошли, – позвал Аладдин. – Просто зайдёшь и узнаешь, где туалет.
«Какая же я трусиха», – подумала Билли. Симона бы ни минуты не колебалась.
– Подожди здесь, я постараюсь побыстрее, – решительно сказала она и побежала назад, к школе.
На этот раз она не стала ждать, пока ей кто‐нибудь откроет, а проскользнула в дверь и пошла по коридору, ища туалет. Она от души надеялась, кто никто её не заметит. Дверь с правой стороны была открыта, из комнаты слышались голоса. Билли узнала один из них – говорил тот мужчина с чашкой:
– Я не знал, что сказать.
– Ты правильно сделал, что не стал ничего рассказывать, – ответила какая‐то женщина. – Незачем детям знать такое.
Билли замерла, прислушиваясь.
– Она всегда была такая испуганная, – вздохнул мужчина. – Как будто ей среди бела дня являются призраки.
– Вильма была особенная, – прибавила женщина. – Как и сам дом.
– Девочка, которая спрашивала про Вильму, утверждала, что живёт в этом доме.
Женщина тихо ахнула:
– Не может быть! Не верю, чтобы хоть кто‐нибудь, кто живёт в этом доме, жил бы счастливо.
– Но вы же не верите в гномов и троллей, – заметил мужчина. – Все эти истории про дом на Спаррисвэген… Неужели в них есть хоть доля правды?
– Будь моя воля, я бы взорвала этот дом и построила новый, – проворчала женщина. – Найти ему нового владельца становится всё труднее. В нём несколько последних лет никто не жил.
– Хоть бы для нынешних жильцов всё кончилось хорошо, – тихо сказал мужчина. – Довольно этот дом принёс горя.
– Верно, верно, – согласилась женщина. – Всё началось с этих стеклянных детей… Бедная Вильма. Помнишь, что она рассказывала? Что не может уснуть, потому что кто‐то стучит ей в окно? Что кто‐то заходит к ней в комнату, когда дома никого нет, и разбрасывает её игрушки?
– И родители ей, разумеется, не верили, – подхватил мужчина. – Хотя после того, как она чуть не утонула, всё закрутилось.
– Ещё день – и было бы поздно, – согласилась женщина. – Кто‐то пытался утянуть её под воду.
Билли совсем растерялась. Значит, кто‐то пытался утопить Вильму. Поэтому семья и уехала в такой спешке. С тяжело колотящимся сердцем Билли выбежала к Аладдину. Теперь она окончательно поняла: в доме на Спаррисвэген очень опасно.
Глава восемнадцатая
Отпуск у мамы кончился, а Билли заболела. У неё поднялась температура, болело горло, и девочке пришлось лечь в постель.
– У тебя есть книги? Справишься тут одна? – тревожно спросила мама, прежде чем уехать на работу.
– Ага. – Билли подумала: проблема не в том, что у неё мало книжек, а в том, что дом, где она обитала, опасен для жизни.