В деревне Афанасий Балезин занимал особое место: на войне он выучился грамоте и выполнял роль писаря. Ему очень хотелось, чтобы Степан — живой, смышленый, трудолюбивый мальчик — учился. И вот когда сыну исполнилось семь лет, Афанасий Николаевич после долгих колебаний решил послать его в школу. Но ближайшая школа была за три версты, в деревне Етыш, и идти туда надо было через богатую деревню, где семилетнему Степану приходилось про бивать себе путь кулаками — дети зажиточных крестьян били «браковских голодранцев». Степан не жаловался родителям, но его мать, Пелагея Маркеловна, тихая труженица, видела, как нелегко ее сыну. Добрые, грустные материнские глаза и мудрые советы этой неграмотной женщины Стенай запомнил на всю жизнь. Портрет матери всегда висел в кабинете профессора С. А. Болезина, где бы он ни жил.
Жажда знаний у Степана была огромной. Его сестра, Екатерина Афанасьевна Ташкинова, вспоминает: «Все ребятишки играют, а он в сенцах, все читает, все читает». На выставке работ етышенских школьников он получил первую награду «За любовь к чтению книг и каллиграфию» и закончил начальную школу (2 класса) с похвальным листом. Его учитель ница Раиса Павловна Белозерова считала, что мальчику надо во что бы то ни стало учиться дальше. Но, рассказывает своим уральским говорком Е. А. Ташкинова, «отец хворал у нас, у него нога болела. Всяко жили. Тятя не хотел Степу учить дальше. „Че ты поедешь, — говорил, — подрос, тебе надо огород пахать'“. — „Я хочу учиться. Не надо мне огород. Поеду и все. Да я и пешком пойду. До деревни дойду, кусочек выпрошу — и дальше пойду“». Раиса Павловна все же уговорила Афанасия Балезина увезти сына для продолжения учебы. Однако, продолжает Е. А. Ташкинова, «у Степы ведь нечего было одеть. У Раисы Павловны была мать, она сшила ему костюм, дала одеяло». Отец добавил к экипировке мальчика первые в его жизни сапоги (Степан берег их и в пути не надевал), и они втроем — отец, учительница и мальчик — сели на телегу и поехали в Бирск, где подали заявление в реальное училище [2 Ныне в здании реального училища расположен Бирский педагогический институт, где работают и ученики учеников С. А. Балезина. В стенах пединститута развернута постоянная экспозиция, рассказывающая о жизни и деятельности профессора С. А. Балезина.].
Вступительные экзамены Степан сдал на «отлично». Директор реального училища по окончании экзаменов вызвал отца и поздравил его. Отец поблагодарил и сказал: «Сын мой не сможет учиться в реальном училище, так как нет средств даже на форму, а в стипендии нам отказали». Но отец и учительница хлопот своих на этом не оставили.
В это время в Бирске проходил съезд земских учителей. Через Р. П. Белозерову его участникам стало известно о судьбе Степана Балезина. В результате ее хлопот земство выделило мальчику стипендию — 3 рубля в месяц. Более того, учитель Новотроицкого [3 Село Новотроицкое ныне входит в Мишкинский район Башкирской АССР. Пионеры Новотроицкой школы также собирают материалы о С. А. Балезине.] 2-классного училища В. С. Чистяков взял мальчика в свою семью, и он стал учиться во II ступени 2-классного училища. Жизнь в семье Виктора Сергеевича Чистякова и его жены, тоже учительницы, Марии Семеновны, сильно повлияла на Степана. Впоследствии Степан Афанасьевич вспоминал: «Чистяков был одним из передовых учителей в Бирском уезде. Это был высокообразованный, влюбленный в свое дело человек. Он любил нас, и мы, ученики, отвечали ему тем же. Трудно сейчас сказать, примыкал ли он к какой-нивудь политической партии, но ясно одно, что он был в оппозиции к существующему строю. В 1915 г. он был призван в армию и вскоре в боях под Ригой был убит.
В начале войны мы, мальчишки, следили, что делается на театре военных действий. Под влиянием газет и, в частности, журнала «Огонек», где описывались подвиги героев, и в том числе мальчишек, я со своим одноклассником Сократовым решил бежать на фронт. В воскресенье, ранним утром, в зимний холодный день, тайком от всех мы «отправились па театр военных действий». Один из наших товарищей, который помогал нам (дал свой перочинный ножик), на другой день рассказал учителю о нашем побеге. За нами была послана погоня. На третий день нашего „путешествия" нас поймали и „этапом" вернули обратно. Наш учитель собрал всех учеников и рассказал о нашем побеге и очень тактично объяснил его бессмысленность» [4 Балезин С. А. Автобиография // Архив С. А. Балезина. Д. 6/6. Л. 2. (Далее: Балезин С. А. Автобиография).].
1916 год. Закончено 2-классное училище. «С тяжелым чувством покидал я его стены, — писал позднее С. А. Балезин, — ибо знал, что для продолжения учения надо опять стучать, просить, а отворят ли, дадут ли — было вопросом. С трудом поступил во ВНУ[5 Калегинское высшее начальное училище (ныне Бураевский район Башкирской АССР).],
в 3-й класс на казенный счет. Интернат сам по себе представлял Помяловскую бурсу со всеми ее качествами. Кормили нас отвратительно, пища была неудовлетворительна, приходилось подрабатывать: осенью помогал в уборке хлеба крестьянам, зимой молотил хлеба. Здесь я внутренне почувствовал социальное неравенство, видя, как сынки попов и торговцев издевались над нами, ничего не делали, плохо учились. Частенько приходилось исполнять за них и работу, чертить и рисовать за плату. . .» [6 Автобиография С. А. Балезпиа // Архив Башк. ОК КПСС. Ф. 6608. Оп. 2. Д. 29. Л. 53. (Далее: Автобиография С. А. Балезина).]
После февральской революции в Уфимской губернии, как и повсюду в стране, установилось двоевластие. Активизировалась деятельность политических партий, проходили различные митинги и собрания. Не отставали и учащиеся ВНУ, преобразованного в гимназию. Они организовали Ученический комитет, членом которого был избран и Степан Балезин. Но в губернии, где большое влияние среди неграмотных крестьянских масс получили эсеры и меньшевики[7 См.: История Башкирской АССР / Под ред. Т. X. Ахмадиева. Уфа: Башк. кн. изд-во, 1980. С. 48.], крестьянскому пареньку не так-то легко было сделать правильный выбор. И все же он его сделал — и тут помогла его первая учительница — Р. П. Белозерова.
Весной 1918 г., когда Советская власть была установлена во всей Башкирии и Степан Балезин вернулся в родную деревню, Р. П. Белозерова была уже членом партии, председателем райкома РКП (б) и организатором местного отряда Красной гвардии. Как писал сам Степан Афанасьевич, «она снабдила меня литературой, и я с жадностью набросился на нее. Новый мир открылся передо мной. . . Старая злоба, ненависть к дармоедам проснулась во мне. Да и то сказать, выросши в кругу крестьян, я видел много слез и горя, видел, как уводили последнюю корову, описывали последний самовар, как отец и вся наша семья трудились все время и сидели голодными. . .» [8 Автобиография С. А. Балезина.].
«Стихийное классовое самосознание», как писал сам Степан, и влияние учительницы привели его, 14- летнего паренька, в ряды Красной гвардии. Это было очень тревожное время. 5 июля 1918 г. белочехи заняли Уфу. Со стороны Оренбурга наступал атаман Дутов. На родные места Балезина надвигались колчаковцы. В оккупированных районах белогвардейцы установили жесточайший террор. Советское правительство обратилось к трудящимся Башкирии с призывом вступать в Красную гвардию, и призыв этот нашел горячий отклик в сердцах многонационального населения Уфимской губернии. «Мой старший брат, Василий, и два зятя, — вспоминал С. А. Балезин, — ушли добровольцами в Красную гвардию. Учительница Р. П. Белозерова стала комиссаром соединения. При приближении белых я вступил в 1-й советский Казанский полк. Стрелять я уже умел, и мне дали драгунскую винтовку. На второй день наш полк уже был в бою.
Несколько раз мы наступали на деревню Ашап Бирского уезда, и каждый раз неудачно. Особенно мне запомнился последний бой, в котором мы потеряли ранеными и убитыми около 200 человек. В этом бою я был ранен и убит наповал красноармеец Нетураев, стоявший сзади меня. Потеря тов. Нетураева была для нас очень тяжелой. Этот молодой красноармеец был для меня не только товарищем, но и „дядькой". Несколько раз мы были с ним в боевой засаде. Когда было голодно (продовольственное снабжение было поставлено у нас тогда плохо), он ухитрялся доставать кое-что и был очень внимателен ко мне.
Мы с боями отступали почти до Вятских полян. Затем наступил перелом. В тылу у колчаковцев наши вели подрывную работу. Фронт колчаковцев стал разваливаться. Уже весной 1919 г. мой родной край был освобожден от белых банд и я, как несовершеннолетний, вернулся домой» [9 Балезин С. А. Автобиография. Л. 3.].
Решением волревкома пятнадцатилетний Степан, имевший семилетнее образование и успевший пролить кровь за Советскую власть, по возвращении домой был сразу же назначен учителем в деревне Павловке Бирского уезда. Так началась его педагогическая деятельность.
Молодой Степан Балезин с жаром отдался работе учителя, но, как сын крестьянина, не мог стоять в стороне от сельских дел. Он учил односельчан пахать плугом, убирать урожай жаткой (ранее в тех краях знали лишь соху да косу). Он стремился не только обучать грамоте детей, но и нести культуру и знания старшим. Позднее, вспоминая этот период своей жизни, С. А. Балезин писал в газете башкирского комсомола «Ленинец»: «Вокруг школы в Павловке, так уж получилось, объединялась деревенская молодежь, в основном ребята в возрасте 16—23 лет, были и девушки. Основой нашей деятельности в то время было проведение митингов, организация спектаклей — словом, культпросветработа. Советских пьес было очень мало, и мы не только играли роли и оформляли спектакли, но и сами нередко писали пьесы. У нас не было ни пианино, ни занавеса, ни сцены. Но из положения все-таки выходили. Помню, заручившись поддержкой райкома партии, мы для нашего культпросвета конфисковали пианино у попа села Б. Есаул и привезли его в школу. Школа вечерами превращалась в клуб, где собиралась молодежь на репетиции, а затем — на постановки спектаклей. Не было освещения, мы пользовались лучиной и как большой роскошью сальными плошками.