15 Из решения № 5/100 исполкома Бирского городского Совета народных депутатов Башкирской АССР от 24 марта 1983 г. // Архив С. А. Балезина. Д. 8/6. Л. 1. Копия.] именем С. А. Балезина названа одна из улиц г. Бирска.
А вот свидетельство современника и соратника — Ильи Андреевича Белоусова, члена КПСС с 1919 г., бывшего ответственного секретаря Бирского кантонкома ВКП(б): «С первых дней вступления в комсомол и партию Балезин С. А. ведет активную партийную и комсомольскую работу. . . Балезин С. А. проявил присущую молодежи тягу к знаниям, много выступал перед молодежью, всегда находился в гуще молодежи — он был действительно вожаком молодежи, проявил исключительную преданность делу партии, революции [16 Из справки И. А. Белоусова, заверенной Башкирским обкомом КПСС II Архив С. А. Балезина. Д. 7/4. Л. 1.].
«Сто процентов академической и сто процентов общественной работы»
Ленинград, Мойка, 48. В зеленоватом здании с колоннами расположился Педагогический институт им. А. И. Герцена. С этим зданием, куда в 1925 г. влился Институт соцвоспитания, помещавшийся у «Пяти углов», судьба связала на годы учебы крестьянского паренька, комсомольского и партийного работника Степана Балезина. Сбылась давняя мечта -- он смог наконец учиться, став студентом естественного факультета.
Но учеба в 20-е годы для рабоче-крестьянской молодежи, будущего первого поколения советской интеллигенции, была крепко-накрепко увязана с политикой. Почти все преподаватели Института соцвоспитания были старой формации и не скрывали своего недоброжелательства к студентам новой эпохи. Профессор анатомии, например, в ответ на просьбу студентов читать понятнее и объяснять латинскую терминологию говорил: «Все равно вам, „рабфакам“, ничего не попять в науке, да нужно ли вам это?» Профессор химии занимал аналогичную позицию, говоря: «Если вы ничего не понимаете, то вам нечего делать в институте».
Студенты-партийцы составляли костяк партийной организации института, в которую влился Степан Балезин, избранный секретарем комитета комсомола института и членом партийного бюро. Партийная организация проводила большую и сложную работу с профессорско-преподавательским составом. Основной ее задачей было найти пути воздействия прежде всего на преподавателей, сочувствовавших Советской власти, и через них оказывать влияние на других педагогов. Студенческие организации принимали активное участие в составлении учебных планов, программ и вообще всего учебного процесса. За каждое свое предложение им приходилось упорно бороться.
В результате комсомольская организация от каждого студента требовала активной общественной работы, а вопросы академической учебы были вне ее поля зрения. Больше того, существовала презрительная кличка «академист» для тех, кто хорошо учился и мало внимания уделял общественной работе. «Меня это очень удивляло и, более того, огорчало, — вспоминал впоследствии С. А. Балезин. — Я с большим трудом добился возможности учиться в институте и глубоко был убежден, что одной из задач каждого студента, особенно комсомольца, должна быть задача овладения знаниями. Поэтому бюро комсомола, которым я стал руководить, выдвинуло лозунг «Сто процентов академической и сто процентов общественной работы!». Помню, какое внимание привлекла стенная газета с лозунгом «Даешь сто и сто процентов!». Этот лозунг был поддержан партийной организацией. Однако некоторые комсомольцы открыто выступали против этого лозунга, считая его сдачей политических позиций» [17 Балезин С. А. Воспоминания комсомольца 20-х годов // Архив музея ЛГПИ им. I ериена. Основ, ф. Д. Б—5. Л. 49. Машинопись.].
В ЛГПИ помнят о С. А. Балезине не только как о комсомольском вожаке, но и как об организаторе и руководителе студенческой коммуны. Еще в Институте соцвоспитания, увидев, что студентам трудно организовать нормально свой быт, он предложил небольшой их группе объединить хозяйство и создать жилищно-бытовую коммуну (ЖБК). Степан Афанасьевич вспоминал: «Партбюро пас поддержало, и нам дали бывшую квартиру профессора, который эмигрировал за границу. Нас сначала было всего 12 человек. Устав ЖБК был прост: организация нормального питания, обязательный 8-часовой рабочий день для каждого члена коммуны. . . В восемь рабочих часов входило: учебная работа по расписанию института и подготовка к учебным занятиям. Остальное время — работа и культурный отдых. Как правило, мы учили свои „уроки“ коллективно, по 2—3 человека. Несмотря на скромный взнос — 15 рублей, у нас оставались деньги на коллективное посещение кино, театров и музеев, что также входило в норму нашей жизни. Была создана касса взаимопомощи, что позволило почти каждый месяц покупать одному из нас часы, или обувь, или даже костюм. Надо сказать, что коммуна, бессменнным председателем которой я был три года, очень сдружила нас. . . Комсомольская организация зачастую опиралась на этот маленький, но дружный коллектив. Вырос авторитет коммуны. Было много желающих вступить в коллектив, но, увы, профессорская квартира не могла вместить более 12 человек» [18 Там же. Л. 18.].
Когда Институт соцвоспитания был слит с ЛГПИ, коммуна разрослась и в здании на Мойке ей выделили целый этаж, где разместились уже 36 человек. В новом помещении члены коммуны организовали трехразовое питание и наняли повариху, которая готовила им вкусную пищу. Большие комнаты студенты перегородили так, чтобы в комнате было не более двух человек. От членов коммуны по-прежнему требовался строгий учет времени. В коммуне была широко развернута политическая и культурная работа. Был организован свой хор, танцевальная группа. Часто проводились вечера самодеятельности и политические дискуссии. В коммуне строго воспрещалось «валяться» на койках во время рабочего дня, пропускать занятия и работать менее 8 часов в день. Для большей эффективности занятий студенты организовали стенографическую запись лекций профессоров и преподавателей и размножали их на гектографе. В конце курса из этих записей получались учебники, очень помогавшие студентам сдавать экзамены, — с учебниками тогда было трудно. Коммуна, созданная по инициативе С. А. Балезина, служила примером организации студенческой жизни и прототипом последующих жилищно-бытовых, политических, научно-познавательных и других студенческих организаций ЛГПИ им. А. И. Герцена. Ее опыт в дальнейшем изучался и обобщался [19 См.: Студенческий клуб // Учен. зап. ЛГПИ им. А. И. Герцена. 1968. Т. 351. С. 76.].
В годы учебы в институте С. А. Балезин избирался секретарем комитета комсомола, членом райкома комсомола, членом парткома института и депутатом Ленсовета. Вместе со своими товарищами он проводил в жизнь и решения V съезда PKGM. В сложностях идейной борьбы тех лет со всей полнотой проявилось умение Степана Балезина убедить, просто и доходчиво объяснив ситуацию, и повести за собой молодежь. В те годы на митингах и собраниях он много раз слушал С. М. Кирова, выступления которого произвели на него незабываемое впечатление.
Степан Балезин — секретарь комитета комсомола ЛГПИ им. А. И. Герцена на заседании комитета (четвертый справа). Ленинград, 1925 г.
Годы учебы в Герценовском пединституте были важным этапом в становлении С. А. Балезина как педагога и организатора народного образования. Но и сам Степан Афанасьевич оставил глубокий след в истории института. В Музее ЛГПИ С. А. Балезину посвящен отдельный стенд, в архиве хранятся цитировавшиеся здесь «Воспоминания». В 1967 г., приглашая С. А. Балезина на торжества, посвященные награждению института орденом Трудового Красного Знамени, партийное и комсомольское руководство ЛГПИ писало: «Орден Трудового Красного Знамени, которым награжден институт, — это оценка Родиной труда всех поколений герценовцев. Это оценка и Вашего труда» [20 Приглашение на торжества в ЛГПИ // Архив С. А. Балезина. Д. 4/6. Л. 18.].
В 1930 г. С. А. Балезнн окончил ЛГПИ им. Герцена. Он получил квалификацию «педагога по естествознанию и химии в трудовых школах II ступени и аналогичных им по программе учебных заведениях» и был оставлен в аспирантуре института на кафедре физиологии профессора Ф. Е. Тура, под руководством которого опубликовал свою первую научную работу. Но уже в том же году Ленинградский обком партии командировал его в Институт красной профессуры в Москве, где Балезин обучался до 1932 г.
Институт красной профессуры (ИКП) был впервые организован в 1921 г. в Москве по декрету Совнаркома, подписанному В. И. Лениным, с целью подготовки квалифицированных кадров рабоче-крестьянской интеллигенции для преподавания в вузе, прежде всего общественных наук. Его ректором был крупный советский историк М. Н. Покровский. В 1930 г. ИКП был разделен на четыре института, одним из которых был ИКП философии и естествознания, куда и поступил С. А. Балезин. В 1931 г. произошла новая реорганизация ИКП, был создан отдельный ИКП естествознания, который Балезин и окончил.
Среди преподавателей ИКП в те годы были А. С. Бубнов, Е. С. Варга, А. М. Деборин, А. В. Луначарский. Поэтому С. А. Балезин, помимо естественнонаучной, получил и глубокую философскую и историческую подготовку. Из ИКП С. А. Балезин «вынес и дружбу со своим сокурсником Н. И. Гращенковым, впоследствии крупным физиологом и нейрохирургом, академиком АМН СССР и членом-корреспондентом АН СССР». В ИКП наряду с напряженными занятиями С. А. Балезин также вел общественную работу. В те годы он серьезно увлекался велоспортом и был организатором и комиссаром нового по тому времени дела: дальнего велопробега Москва—Ленинград—Москва. Одновременно с 1 октября 1930 г. по 1 сентября 1936 г. он работал в Институте стали — сначала доцентом, а потом и заведующим кафедрой диамата. При этом он еще читал курс физической химии — так Балезин стал вузовским преподавателем, причем сразу по двум специальностям.
С тех пор на всю жизнь С. А. Балезин сохранил глубокий интерес к истории науки, методологии естествознания, марксистско-ленинской философии. Впоследствии как важнейшее партийное поручение он рассматривал руководство политучебой коллектива, вел философские и методологические семинары. И проводил эти занятия творчески, неформально.