Через несколько дней она проснулась у себя в спальне здоровая, только кожа на спине немного пощипывала. Колдуна уже не было в замке, но слуги шептались, и от Мир не укрылась страшная новость: он сказал, что заберет ее. Через год или два, когда она подрастет, – колдун вернется и заберет ее навсегда.
Ей было очень жутко в первые месяцы. Но все забывается; скоро визит колдуна превратился в страшное воспоминание, похожее на сказку. И жизнь вернулась в привычное русло, и так было, пока младший сын властителя, играя с маленьким луком, не оцарапал девушке плечо деревянной стрелой без наконечника.
Тогда Мир заболела второй раз. Ее снова мучил жар, и мерещились страшные глаза колдуна. В лихорадке она провалялась почти неделю. Все сильнее щипала кожа на спине и боках. А когда жар ушел – Мир увидела в зеркале узор, покрывавший ее кожу.
От отца ничего не удалось скрыть – няньки доложили. Он явился и долго разглядывал спину и плечи дочери, и в особенности ранку от стрелы, которая совпала с Гремячьим портом в устье Светлой. А назавтра пришли вести: в порту случилась крупная стычка между двумя кланами контрабандистов, пролилось немало крови, теперь подешевеет жемчуг и подорожает сладкий тростник.
Ранка зажила. Узор на коже остался. Властитель Гран запретил Мир покидать замок под любым предлогом.
Еще через несколько дней отец призвал ее к себе. Он был страшно возбужден, и, кажется, немного пьян. Он что-то болтал о магии, о власти над миром, и что не отдаст Мир колдуну; он велел девушке распустить шнуровку платья и приложил к ее плечу раскаленную вилку.
Скоро небо подернулось дымом: стало известно, что горит Лесной Край, и что загорелось сразу в трех местах…
– Опиши мне этого колдуна.
– Он… высокий. У него седые волосы до плеч и загорелое лицо.
– Так он старик?
– Да, старый. Но очень сильный.
– И что же, властитель Гран спокойно жег тебя раскаленным железом?
– Не спокойно. Он был… будто немного сумасшедший.
– Ясно. Что было дальше?
– Солнца не видели много дней, все небо в пепле… То есть у нас еще ничего, у нас урожай собрали. А там… Сотни погибли, а тысячи пришли на земли Гран за кровом и защитой…
Стократ слушал, отмечая про себя, как она говорит. То сбивчиво, а то вдруг как по писаному, но не оттого, что врет. Интересно.
– Где сейчас этот колдун, Мир? – он оборвал ее на полуслове.
Она вздрогнула. Видно, этот вопрос волновал и ее тоже.
– Он… Я не знаю. Отец все время ждал, что он вот-вот вернется. Вроде получал от него письма…
– Колдун хотел забрать тебя?
– Да. Я была ему зачем-то очень нужна.
– А он знает, что ты убежала?
Мир беспомощно поглядела на своего спутника.
– Ладно, – сказал Стократ. – Мы остановились на пожарах в Лесном Краю. Что было дальше?
– После пожаров отец решил меня спрятать. Запер… в моей комнате, там решетки были на окнах… И я там сидела.
– Что, все время?
– Все время, – вдруг заговорил Правила Приличия. Его голос звучал, как скрип дверных петель. – Она сидела взаперти. Ее не выпускали даже на двор! Как будто в тюрьме… Три года…
Стократ поднялся и прошел из угла в угол. И снова: взад-вперед. Да, теперь много что становится понятным. И ее манера речи – тоже. Она разучилась говорить с людьми, зато, вероятно, привыкла думать про себя кусочками прочитанных книг.
– Ты кто такой? – Стократ обернулся к мужчине.
– Учитель хороших манер, я же сказал.
– И как ты с ней познакомился?
– Властитель Гран хотел… ну, он же собирался… короче, он стал известным в округе, ему надо было учиться соблюдать этикет… Мой старый учитель надоумил: сходи к Грану, предложи свои услуги, он оценит…
– Оценил? – Стократ развернул стул и уселся теперь верхом.
– Да… Я пять толстых книг по этикету помню наизусть: как входить в зал, как выходить, как рассаживать гостей, какими словами приветствовать при рождении ребенка, какими – соболезновать…
– Заткнись.
Правила Приличия мигнул:
– Вы же сами… меня спросили.
– Точно, – Стократ покачал носком сапога. – Извини. Итак, ты учил их приличиям…
– Консультировал.
– Видел этого мага?
– Нет. Когда я пришел, его уже там не было. Но все его помнили. Все вроде как уговорились его не поминать, и все равно поминали: вот, мол, скоро он вернется.
– Ясно… Ты их учил этикету, и тебя познакомили с девушкой?
– Нет. Я сам… То есть случайно. Ей носили еду… и я однажды подкупил поваренка.
– Отважный поваренок, – вслух подумал Стократ.
– Просто глупый. И жадный.
– Согласен. Дальше?
– Дальше я увидел Мир. Как она сидит одна в запертой комнате. У нее там были книги… Она все прочла по несколько раз. Пяльцы, рукоделье всякое…
– Просто тюрьма, – тихо сказала девушка.
– Ясно, – Стократ покачался взад-вперед. – И между вами началась сердечная дружба.
– Да нет же! Я не мог к ней попасть! Просто приходил в тот уголок двора, где она могла видеть… Из окна…
– И поваренок, надеюсь, не попался.
– Да. То есть нет, не попался. Я ему платил, чтобы хоть иногда заглядывать… На пару минут…
– Так-так-так, – Стократ прищурился. – Мир, за время, что ты сидела взаперти – сколько раз ты видела отца?
– Нисколько, – она опустила глаза.
– Ты говорила – он вроде был к тебе привязан?
– Был… Но потом испугался. Того, что на мне… вот этого. Спрятал, убрал с глаз долой… Думаю, он очень ждал колдуна – чтобы меня отдать, наконец.
– Понятно, – Стократ поглядел на высокий, довольно-таки белый гостиничный потолок. – Такая магия – не для властителей.
– Да, – девушка глубоко вздохнула. – Наверное, отец… властитель все-таки додумался за эти годы. До того, о чем ты сразу спросил.
– Что я спросил?
– Что будет, когда я умру? – Девушка поглядела ему в глаза. – Весь мир умрет вместе со мной?
В комнате сделалось тихо. Слышно было, как тяжело дышит Правила Приличия на кровати.
– Но у тебя на спине не только эти ожоги, – сказал Стократ.
– Да. Когда мне исполнилось семнадцать, он опять…
Она провела ладонью мимо лица, будто отводя занавеску. Стократ подметил этот жест. Скорее всего, так она боролась со своими страхами – девушке, несущей на теле живую карту Обитаемого Мира, временами должно быть очень страшно в одиночестве.
– Он был со мной очень ласков… Дал вина… У меня потом сильно голова кружилась.
– Он напоил тебя и распорол тебе спину. Левая лопатка, Лысое Взгорье.
– Да, – она нервно повторила свой жест. – Крови было… много.
– И началась резня на Лысом Взгорье, – сквозь зубы пробормотал Стократ.
Он прикрыл глаза; тысячу лет жили рядом два рода. И вдруг поднялись в ножи. Семья на семью, деревня на деревню; не было другого объяснения, кроме врожденной свирепости горцев. Тысячу лет, мол, тлела под спудом эта свирепость – и вдруг проснулась у всех разом, от младенца до старика…
– Зачем он это сделал, Мир?
Девушка молчала.
– Ты ведь думала об этом, – сказал Стократ. – У тебя было время подумать. Зачем он это сделал?
– А почему вы меня не спрашиваете, господин? – вдруг подал голос Правила Приличия. – Я-то в это время уже был в замке! Я тоже могу…
Стократ поднял бровь. Раненый замолчал и опустился на подушки.
– Лысое Взгорье от нас далеко, – тихо сказала девушка. – Отец хотел… повторить этот… опыт. Он хотел утвердить… Свою власть над миром. Это ведь страшная, огромная власть…
Да, подумал Стократ.
– А кто зашил? – он посмотрел на девушку. – Рана зашита.
– Да он же сам и зашил, – она говорила так тихо, что снова пришлось читать по губам. – Когда увидел, что… ну, она…
Стократ сел рядом с ней на край кровати и обнял за плечи. Правила Приличия, конечно, всю дорогу боялся к ней прикоснуться. К ней долгие годы никто не прикасался – если не считать властителя Грана с ножом и угольями, да еще насильников на лесной опушке. Стократ обнял ее, не домогаясь, ничего не желая взамен, и она моментально это почувствовала.
И через миг перестала отстраняться.
Правила Приличия на кровати разинул рот. Потом закрыл. Потом обиженно отвернулся.
– Мир, в те дни кто-то был рядом с тобой? Какая-нибудь сиделка, нянька… слепая старуха?
– Н-нет. Он боялся, что люди узнают.
– И он снова тебя запер?
– Д-да. Меня заперли в другой комнате, без окон. Еду стали подавать через окошко… Ну, спина зажила, конечно.
Стократ обнял ее крепче. Собственно, это единственное утешение, которое она могла принять и в котором нуждалась; кожа на спине зажила, оставив шрам. Кровавая резня прекратилась, когда с обеих сторон полегли лучшие, сильнейшие, любимые сыновья и мужья, счастливые отцы. Но мира на Лысом Взгорье нет и больше быть не может…
Стократ поморщился. Важная мысль ходила вокруг головы, как муха.
– А потом? – он посмотрел на мужчину поверх девичьей макушки. – Дан, ты можешь, пожалуйста, рассказать?
Правила Приличия очень обрадовался вежливому обращению:
– Потом владетель Вывор прислал письмо. Не знаю, что он написал, только Гран заперся у себя и… Черный стал, от злости. А вечером…
– А вечером, – девушка подняла лицо и посмотрела снизу вверх. Травяной отвар уже действовал в полную силу, на щеках у нее выступил румянец. – Отец… То есть властитель Гран тогда сам напился. Он был очень пьяный, очень. Я его таким не видела. Сам пришел ко мне. Принес жаровню. Стал орать, что сожжет Выворот, выжжет все поганое гнездо… Я вырывалась, но он же сильнее. Он пообещал мне поджарить пятки, стал кричать, что изувечит меня…
– Как же вы убежали? – отрывисто спросил Стократ.
– Что?
– Судя по тому, что ты рассказываешь, вы никак не могли уйти.
– А вот могли! – Правила Приличия с трудом сел. – Властитель получил письмо, что колдун приедет за Мир, как только начнутся первые заморозки.
– Так.
– А я об этом узнал, – снова заговорил Правила Приличия. – Я к тому времени подружился с эко