– Вернись, детка! – кричал бездомный. Он наконец сумел подняться на ноги и, спотыкаясь, пошел к Элеоноре.
– Нелл, отдай ему эту гадость! Что ты делаешь? – прокричала Корделия, ударив курткой по очередной чайке.
– Сейчас увидишь, – сказала Элеонора, прикасаясь тлеющим концом сигареты к мусору на дне бака.
Она понятия не имела, чем пропитаны скомканные газеты в баке, но они воспламенились гораздо быстрее, чем она ожидала. Через считаные секунды весь бак был охвачен пламенем, языки которого поднимались на несколько футов в воздух. К ночному небу летели искры.
Бродяга схватил Элеонору за ворот и поднял с земли.
– Отдай мою сигарету! – прокричал он.
Элеонора протянула ему тлевший окурок. Бродяга схватил его и поставил Элеонору на землю.
– Спасибо, мистер, – сказала она.
– Чужую собственность надо уважать, детка, – сказал бродяга и сел на землю.
– Нелл, будь добра, объясни мне, что происходит, – прокричала Корделия.
Элеонора побежала к куче, отогнала чаек и взяла столько сырого мяса, сколько могла удержать в руках. Она задержала дыхание и напомнила себе, что делает это ради Жирного Джаггера. Она бы легла даже в ванну с дождевыми червями, если бы это потребовалось, чтобы спасти его.
Элеонора подбежала к горящему мусорному баку и бросила мясо в огонь. Пламя затрещало, жир стал вытапливаться и гореть. Тотчас запахло жареной вырезкой, запах был гораздо более сильный, чем от сырого мяса.
Элеонора снова побежала к куче мяса.
Корделия, поражаясь сообразительности Элеоноры, тоже набрала в руки мяса. В следующий раз Жирный Джаггер, поднявшись к поверхности воды, чтобы вдохнуть воздуха, почувствует запах жареного мяса. Корделия и Элеонора бегали от мясной кучи к горящему баку, бросая в огонь все новые охапки мяса.
Запах жареного мяса был так силен, что Корделия и Элеонора закрыли себе лица подолами рубашек. Они стояли возле импровизированной жаровни, глядя на темный залив. Корделия положила руку на плечи младшей сестры.
– Как думаешь, скоро он поднимется к поверхности? – спросила Элеонора.
– Надеюсь, что скоро, – ответила Корделия. – Но, как бы то ни было, я горжусь тобой. То, что ты сделала, было рискованно, но идея хорошая, Нелл.
Элеонора в ответ только прижалась головой к боку Корделии. Они ждали до тех пор, пока на месте костра не образовалась кучка золы и жареного мяса. Но даже когда пламя погасло, в воздухе все равно стоял сильный запах жареного.
Через десять минут, как раз когда Элеонора стала терять надежду, послышался низкий звук, как будто гром прокатился в темноте над заливом Сан-Франциско.
Элеонора увидела высокую приливную волну, возникшую в черноте, и улыбка надежды померкла на ее лице. Волна шла прямо на детей.
– Нелл, пригнись! – закричала Корделия, прижимая к себе сестру.
Но было поздно. Огромная волна нахлынула на них, заглушив их крики.
12
Вода сбила сестер Уолкер с ног и протащила тридцать футов от пешеходной дорожки до лужайки возле ближайшего кафе и магазина подарков. Волна разбросала жареное мясо по всей пристани.
Элеонора поднялась на ноги и посмотрела вокруг в поисках Корделии.
– Нелл! Ты цела? – проговорила Корделия, с трудом поднимаясь на ноги в нескольких ярдах от сестры.
– Кажется, да, – сказала Элеонора, ощупывая руки и ноги и удивляясь, что не чувствует боли от ушибов.
– Мы едва не … – начала Корделия.
– Жирный Джаггер! – закричала Элеонора, перебивая сестру.
Cтоя по пояс в воде, над пристанью возвышался мокрый Жирный Джаггер. Соленая океанская вода, как проливной дождь, лилась с его волосатого торса на бетонную пристань. Увидев сестер, великан ухмыльнулся.
– Уо-о-олкеры, – сказал он.
– Жирный Джаггер! – закричала Элеонора и побежала к нему.
Корделия последовала за сестрой.
Жирный Джаггер посмотрел разбросанные по пристани куски мяса, нагнулся и стал ловко собирать их большим и указательными пальцами. Собранное он закидывал в рот. На его огромном лице застыла улыбка.
– Жирный Джаггер, выслушай меня, – прокричала Корделия. – Ты должен…
Но она не договорила, потому что у нее за спиной загудела сирена полицейской машины.
13
В семи милях к северу на кладбище «Фернвуд» рядом с просторным мавзолеем мистера Марлтона Хьюстона фонарик сотового телефона Брендана светил прямо на человека, находившегося от него на расстоянии в несколько футов. Человек этот был в серой форме охранника и руку держал на рукоятке пистолета.
– Что тут происходит? – спросил охранник.
– Да ничего особенного, – сказал Брендан. – Пришел, знаете ли, проведать могилу дяди. Да. Но уж, конечно, не произносить заклинания, чтобы поднять духов усопших. Никоим образом.
Охранник вздохнул.
– Пошли, малыш, – сказал он. – Дай мне передохнуть. Я-то надеялся на спокойную ночь. Но теперь придется тебя арестовать. Посещение кладбища в неурочные часы запрещено, это здесь повсюду на вывесках говорится. Ты разве их не видел?
– Наверно, нет, – сказал Брендан, думая о том, как убежать.
Он не мог позволить себе быть арестованным.
– Где твои друзья, малыш?
– Друзья? – переспросил Брендан. – Я один.
– Шутишь? – сказал охранник. – На кладбище поодиночке не ходят. Таких дураков нет. Разве что ты со странностями…
– Вы говорите, как мои сестры.
– Слушай, – сказал охранник, – просто скажи мне, где прячутся твои друзья, и я….
Брендан отскочил назад на несколько шагов, в то время как две серые руки со следами разложения появились из тьмы и охватили шею охранника, превратив последние его слова в крик ужаса. Руки потянули охранника в тень. Послышался последний крик, и наступила тишина.
– Господин охранник, – позвал Брендан. – Это не смешно. Нехорошо разыгрывать такие шутки с детьми.
На это из темноты донесся низкий утробный стон. Судя по звуку, издавшее его существо было… голодно.
Брендан стал отступать, пока не прикоснулся икрой к холодной мраморной ступени мавзолея Кристоффа. Послышался еще один стон, на этот раз его сопровождало шарканье. Брендан пытался включить фонарик сотового телефона, в это время издававший стоны приблизился. Сердце у Брендана, казалось, перестало биться, как будто ужас отключил работу всех телесных органов.
Брендан посветил фонариком, и оказалось, что перед ним мертвец. Большая часть его плоти уже разложилась и отсутствовала. Лицо представляло собой кости черепа с несколькими натянутыми на них лоскутами кожи, прикрытыми сверху длинной шевелюрой седых волос, отчаянно нуждавшихся в мытье шампунем. Левый глаз мертвеца отсутствовал, а правую глазницу прикрывала повязка.
Зомби снова застонал и, шаркая, пошел к Брендану.
– Гм, привет, – сказал тот, похолодев от ужаса. – Мы еще не встречались. Меня… зовут Брендан. Должен сообщить, что, по словам моих сестер и охранника, которого вы только что убили, мозгов у меня на самом деле нет, так что вы, вероятно, просто попусту теряете время.
Зомби остановился и, почти как озадаченная собака, наклонил на сторону голову. Брендан подумал, что, вероятно, в первый раз чувство юмора спасло ему жизнь.
Неожиданно зомби сделал выпад и костистыми пальцами схватил Брендана за правую руку. Не успел тот и вскрикнуть, как зомби наклонился вперед и впился зубами в предплечье Брендана.
14
Патрульный полицейского департамента полиции Ник Бойс, отработав три часа двенадцатичасовой ночной смены, выпил три чашки кофе, «Ред Булл» и «эспрессо». Если бы не содержавшийся в выпитом кофеин, Ник, остановив машину на пристани «Торпедо», возможно, не поверил бы своим глазам.
Перед ним был великан. Не член трижды побеждавшей в мировом чемпионате команды «Гиганты Сан-Франциско», но настоящий великан. Как из книжки про бобовый стебель, которую Ник иногда читал своему племяннику, когда оставался за ним присматривать.
Офицер Бойс понимал, что не может задержать великана, как задержал бы любое транспортное средство, поэтому он вышел из машины и, расстегивая кожаную кобуру, сделал несколько шагов по направлению к чудовищу. Несмотря на потрясение, Ник не мог не отметить, до чего великан похож на Мика Джаггера из «Роллинг стоунз». Что ж, раз Мик Джаггер должен на четыре месяца сесть на диету из бигмаков и наггетсов, то так тому и быть.
Офицер Бойс схватил переговорное устройство, висевшее у него на плече, и включил его.
– Диспетчерская, говорит наряд четырнадцать-одиннадцать.
– Говорите, четырнадцать-одиннадцать.
– Я на пристани «Торпедо», – сказал Ник в переговорное устройство. – Немедленно требуется подкрепление. У нас тут… гм… код четыре два… нет, код… гм, тут великан, жирный Мик Джаггер. Выглядит агрессивным. Пришлите все свободные наряды. Пришлите вертолет. Пришлите наряд полицейского спецназа! Пришлите всех!
Великан, не обращая внимания на Ника, смотрел на патрульную машину, по-видимому, пораженный ее огнями. Затем Жирный Джаггер протянул массивную ладонь, которая была в два раза больше полицейской машины.
Офицер Бойс инстинктивно пригнулся, опасаясь вот-вот стать полночной закуской для великана.
Но тот, не обращая внимания на офицера, взял патрульную машину, в его огромной руке она выглядела как игрушечная машинка. Зачарованный мельканием синих и красных огней, Жирный Джаггер поднес ее поближе к лицу. На этот раз кофеин и адреналин оказали свое действие. Офицер Бойс осознал ужас своего положения. Он понимал, что смерть уже совсем рядом.
Поэтому, не обдумывая последствий того, что будет, если разозлить великана высотой с пятидесятиэтажный дом, офицер Ник Бойс поднял револьвер и выстрелил.
15
Корделия и Элеонора совсем охрипли от крика, но полицейский, по-видимому, их не слышал.
Корделия едва успела оттащить Элеонору назад, когда полицейский начал стрелять в Жирного Джаггера.
– Не-е-ет! – закричала Элеонора, когда раздались выстрелы.