Сергей САДОВСТРАННИК ВО ВРЕМЕНИ
Пролог
Коридоры корпуса, обычно такие спокойные, сейчас бурлили. Преподаватели, никогда не допускавшие подобного нарушения дисциплины раньше, лишь снисходительно посматривали на своих подопечных. Новость быстро распространялась по всему зданию. Конечно в четырнадцатилетнем возрасте, тем более, если ты носишь гордое звание «курсант кадетского корпуса», такое бурное проявление эмоций было несолидным и детским. Но в данном случае курсанты предпочли наплевать на солидность и выражали свои чувства не стесняясь. Старшие ребята вели себя сдержанней. Снисходительно посматривая на младших, они спокойно обсуждали новость, делая вид, что она их не интересует. Впрочем, так как новость их не касалась, это им удавалось без труда. Хотя, по бросаемым изредка в сторону младших взглядам, было ясно, что некоторые из них не прочь сбросить три года и получить ШАНС. Кадеты с восьми до одиннадцати лет не пытались сохранять невозмутимость и откровенно завидовали своим старшим товарищам. Иногда, сквозь гомон, царящий в коридорах, можно было разобрать их восторженные голоса:
— Ух, ты! Везёт же им!
— Володька, а ты смог бы?
— Я!? Запросто.
Неожиданно дверь в конце коридора открылась, и из неё вышел, чуть прихрамывая седой, в форме капитана первого ранга, мужчина. Мгновенно установилась тишина, будто кто-то выключил включённый на полную громкость магнитофон. Затем, также резко тишина была нарушена, и со всех сторон посыпались, обращённые к капитану, вопросы:
— Владимир Михайлович, а это правда?..
— Товарищ капитан, а когда выход?..
— Кто плывёт?
— Не плывёт, а идёт. Моряки ходят! Ты, болван!
— От болвана слышу! Владимир Михайлович, как правильно сказать?
Капитан молча слушал бесконечный поток вопросов от обступивших его со всех сторон курсантов. Наконец, заметив его недовольство, все потихоньку стали успокаиваться.
— Смирно!!! — бас капитана перекрыл голоса самых недогадливых. Мгновенно воцарилась тишина.
— Что за детский сад вы здесь устроили? Стыд. Позор.
Капитан замолчал, только в окнах ещё продолжали дребезжать стёкла от могучего рыка.
— Орлы, что за нарушение порядка? — неожиданно спокойным голосом спросил он. — Вы меня точно до инфаркта доведёте.
Капитан первого ранга Владимир Михайлович Кононов, начальник кадетского корпуса, никогда не хотел стать педагогом. Поворот в его судьбе произошёл после шторма, заставшего его корабль во время патрулирования в Баренцевом море. Со сложным переломом ноги капитан прямо с корабля был доставлен в госпиталь. После выздоровления ему предложили либо выход на пенсию по состоянию здоровья, либо должность начальника кадетского корпуса в Петербурге. Кононов всё обдумал и предпочёл второе.
Как ни странно, новая работа ему понравилась. Понравилось делиться своим опытом, объяснять урок, разрешать возникающие детские проблемы. Кадеты же отвечали ему искренним уважением.
Владимир Михайлович оглядел замерших курсантов.
— Орлы, — повторил он и чуть усмехнулся, — я понимаю, всем не терпится узнать подробности. Но для этого будет своё время. Через два часа состоится сбор в актовом зале, где вам всё расскажут, и вы сможете задать интересующие вас вопросы.
Ещё раз, оглядев погрустневших курсантов, для которых два предстоявших часа ожидания казались вечностью, скомандовал:
— Вольно! Разойдись! — и направился в свой кабинет.
После ухода капитана шум поднялся, было снова, но на этот раз наставники были менее снисходительны и группы отправились в классы. Впервые после пришедшего известия восстановился порядок…
Актовый зал стал заполняться задолго до назначенного часа и за двадцать минут до начала сбора был уже полон. Ровно в назначенное время отворилась боковая дверь, и на трибуну вышел Кононов.
— Смирно! — раздалась команда дежурного офицера. Курсанты замерли вдоль рядов. Капитан махнул рукой:
— Садитесь.
Отложив в сторону микрофон, он заговорил, лишь слегка повышая голос, отчего по залу прошёл лёгкий ветерок:
— Причина, по которой я вас здесь собрал, вам уже известна. Это распоряжение главкома ВМФ о проведение среди кадетских и нахимовских училищ конкурса для отбора двоих лучших курсантов. Владимир Михайлович замолчал и со значением посмотрел в зал.
— Конкурс будет проводиться среди воспитанников четырнадцати — пятнадцати лет. Победители составят экипаж недавно спущенной на воду яхты «Диана». От себя могу добавить, что яхта самая современная и обычно экипаж для яхт такого класса составляет четыре человека, но «Диана» изначально планировалась для двоих. И я надеюсь, что одним из членов экипажа будет курсант нашего училища. Последнее сообщение вызвало оживление в зале. Потянулись руки. Но Кононов жестом остановил готовые раздаться вопросы и продолжил:
— Я ещё не закончил, вопросы позже. Постараюсь рассказать по порядку. Подобный эксперимент задумывался давно, но по различным причинам откладывался. Не было ни денег, ни яхты. Сейчас, после завершения строительства «Дианы», планировалось провести экспериментальный рейс вокруг Европы в Новороссийск и обратно в Петербург с экипажем, состоящим целиком из подростков. Если эксперимент пройдёт удачно, то в будущем, возможно, будет построено ещё несколько яхт аналогичного класса, и подобные рейсы войдут в учебный процесс. Так что те, кто отправиться летом в плаванье, будут первопроходцами, и от них будет зависеть, состоятся ли дальнейшие рейсы. Теперь задавайте вопросы. Судя по возникшему оживлению в зале, вопросов было много, но преподаватели быстро установили очерёдность.
— Курсант Олычев. Маршрут будет до Новороссийска и обратно?
— Нет.
В зале прошёл удивлённый вздох:
— Но вы же сказали…
— Я сказал, что этот маршрут планировался, — перебил капитан, — но не сказал, что его приняли.
— А какой же маршрут будет?
— Видите ли, здесь стоит рассказать подробней. В Москве, где проходило обсуждение плаванья, в это время оказался Питер Марш, директор морской школы в Америке. Узнав о готовящемся плаванье, он предложил отправить яхту в Майами, а нам принять экипаж из Америки. Американцы уже давно проводят плаванья вдоль берегов США и теперь предложили нам совместный проект. Помимо чистой тренировки в пути, экипаж проведёт две недели на экскурсии в Америке. Американские ребята, соответственно, проведут две недели в России. Сначала мы сомневались, слишком уж длинен путь, но потом всё-таки согласились. Так что маршрут будет Петербург — Майами — Петербург.
В зале прошёл восторженный шёпот.
— Прошу следующий вопрос.
— Курсант Лунин. Каков принцип отбора?
— Каждое училище направляет двоих людей на комиссию и, по баллам, из всех представленных выбирают двоих лучших. Или вопрос был о методе провидения отбора?
— Все вместе.
— Что за выражение: все вместе? Вам, молодой человек, необходимо научиться поточней выражать свои мысли. Точно выраженная мысль подобна острию меча. Как будет проводиться отбор, ещё не определено. Скорее всего, он пройдёт в несколько этапов, где будут и теоретические вопросы и физические упражнения.
— А если мы раньше американцев придём, нам призы будут?
По залу прошли смешки.
— Вопрос не по уставу и конечно это курсант Марычев. Товарищ Марычев, вы кого имели в виду, говоря «мы», уж не себя ли, если себя, то зря — это путешествие вам не светит. На лучшего курсанта вы, увы, не тянете.
— Я подтянусь, — нарочито покаянно сказал Марычев.
— Подтянешься? Может быть. А вот дотянешь? Вряд ли. Что касается вопроса, то ни каких призов не будет, это не регата. Кто первый пришёл, кто второй не имеет никакого значения. Ответ ясен, товарищ Марычев?
Витька Марычев попытался щёлкнуть каблуками.
— Ясен, товарищ капитан первого ранга!
— Курсант Гронин. Когда отправление?
— Отборочная комиссия начнёт работу четвёртого мая. Двенадцатого объявят состав экипажа. Отправление произойдёт через пятнадцать дней, то есть двадцать седьмого.
— Курсант Ветров. Кто будет в комиссии?
— В комиссии обязательно будет представитель главкома, старшие офицеры флота, инструкторы по физической подготовке, профессора различных училищ, ну и, естественно, врачи. Без разрешения врача к отбору вас даже не допустят. Медицинский осмотр кандидатов будет проводиться с двадцатого по тридцатое апреля, подробности сообщат тем, кого выдвинут кандидатом от училища.
Вопросы продолжали поступать со всех сторон, и собрание закончилось гораздо позже запланированного времени. Понимая, что творится с курсантами, Владимир Михайлович не стал прерывать сбор и продолжал отвечать на вопросы.
После сбора, Кононов, подождав пока все разойдутся, медленно пошёл по опустевшему коридору. Конечно он не всё рассказал своим подопечным. Никто так сразу не разрешит отправиться подросткам в такое далёкое самостоятельное путешествие. За пределами досягаемости радара яхты поплывёт другой корабль, готовый прийти на помощь по первому сигналу. Если первое плаванье пройдёт успешно, то в будущем можно будет отказаться от такой практики, а пока решили не рисковать. Кононов задумался: может это перестраховка, может стоит больше доверять ребятам. Но решение принимал не он. В любом случае предстоящее плаванье будет серьёзным испытанием характеров юных моряков. От того, смогут ли они поладить друг с другом, будет зависеть, доставит ли путешествие радость или превратится во взаимную пытку. Как они справятся с этим? Ответ могло дать только будущее.
Владимир Михайлович вспомнил себя в их возрасте и усмехнулся. Он и мечтать не мог тогда отправиться в самостоятельное плавание, даже под таким мягким контролем. Времена меняются. И не важно кто попадёт в экипаж. «Да нет», — поправил он себя. — «Важно». Если никто из его воспитанников не пройдёт отбора значит он, как педагог, со своей задачей не справился.