м Бостоне. Здесь имя Присциллы Ларсон скоро стало нарицательным обозначением веселого сумасбродства. И Присцилла делала все, чтобы поддержать имидж. В местных газетах даже время от времени появлялись заметки о ней и ее «Антикварии». Добиться этого было не так уж и сложно: нужно просто помнить, что пресса — великая сила, и уметь завязывать полезные знакомства.
Лучше всего у Присциллы шла продажа мебели крупными партиями. Клиенты, желавшие обставить «под старину» комнату или даже целый дом, спрашивали ее совета — и Присцилла, хотя и никогда не обучалась искусству дизайна, безошибочно подсказывала, как превратить безликое помещение в комнату, красивую и уютную. Какая-нибудь вещица — латунная пепельница или причудливая керамическая фигурка — оживляла помещение, наполняла его теплом и дыханием неподдельной старины. Любой хороший антиквар разбирается в мебели: но немногие способны так чувствовать ее, улавливать ее аромат, жить своим делом, как жила им Присцилла.
Решив переехать в Бостон, Присцилла первым делом посетила все крупные антикварные магазины города — чтобы узнать, с кем ей придется соперничать, а с кем, может быть, удастся сотрудничать. Не желая идти проторенным путем, она сняла на окраине города помещение, прельстившее ее удивительной после Сан-Франциско дешевизной. У помещения было два достоинства: размеры, позволявшие организовать склад, и удобное место для парковки. Был и недостаток: неудобное расположение. Присцилла понимала, что богатые клиенты привыкли делать покупки в самых престижных салонах, расположенных в центре города. Но она не особенно переживала по этому поводу: главное, чтоб магазин «открыли», и тогда покупатели потянутся сами собой.
Цены у Присциллы были немного ниже, чем у конкурентов, а вместе со старинными диванами и столиками она предлагала свой взгляд на мир, интересный и непохожий на взгляды ее коллег. И вскоре ее дело процветало. Почти сразу Присцилла смогла нанять помощника. Правда, все ее продавцы задерживались ненадолго: неистощимая энергия начальницы вливала и в них стремление к новым высотам. Нынешняя помощница Присциллы, Клара, была, пожалуй, одной из лучших, но по некоторым признакам Присцилла уже догадалась, что и Клара скоро с ней расстанется.
Весь день Присцилла ждала звонка. Но телефон зазвонил ближе к вечеру, когда она, уединившись в своем офисе за антикварным столиком, с которым не желала расставаться, подсчитывала сегодняшнюю выручку. Вглядываясь в колонку цифр, Присцилла рассеянно сняла трубку и произнесла:
— Магазин «Антикварий».
— Будьте добры мисс Ларсон.
«Пора бы уже мистеру Эмхерсту узнавать меня по голосу, — подумала Присцилла. — Я же его сразу узнала».
— Я слушаю, мистер Эмхерст.
— Я только что от Говардов. Подано две заявки.
— И вторая, конечно, от мистера Пинкни!
— Совершенно верно. Его начальная цена немного выше вашей, но владельцы дома хотят большего. Они требуют две тысячи сверх вашей цены.
— Он был там? Он согласился? — Сердце у Присциллы колотилось как сумасшедшее. Черт возьми, ей нужен этот дом!
— Нет, его там не было. Его служащий подал его заявку, а я вашу. Для продавца гораздо удобнее иметь дело с покупателем через посредника. Для этого, мисс Ларсон, и существуют агенты.
— Значит, теперь все зависит от того, кто быстрее предоставит требуемую сумму?
Мистер Эмхерст поморщился. Что за варварские представления о бизнесе у этих калифорнийцев! Нет, Бостон — цивилизованный город, и в нем дела так не делаются.
— На размышление вам дано двадцать четыре часа. Если один претендент согласится, а другой откажется — говорить не о чем. Если согласитесь вы оба, не имеет никакого значения, кто подаст заявку первым. Решение будет принимать продавец. Я думаю, вы должны выиграть. Владельцы обычно не любят отдавать недвижимость в руки агентов.
Присцилла задумчиво смотрела в окно, где быстро сгущались сумерки. Меркнущий свет падал на стопку гроссбухов. Две тысячи — это еще терпимо, думала она. На пределе, но терпимо.
— Подготовьте мне, пожалуйста, новую заявку, — сказала она наконец. — Цену поставьте на пятьсот долларов выше назначенной. Я заеду к вам по пути из магазина и подпишу.
На другом конце провода воцарилось молчание. Наконец мистер Эмхерст произнес:
— Но, мисс Ларсон, мы же не знаем, пойдет ли на это мистер Пинкни…
— Разумеется, пойдет, — нетерпеливо перебила его Присцилла. — И скорее всего предложит целую тысячу сверх назначенного. Я этого пока делать не хочу. Нам обоим невыгодно покупать дом по слишком высокой цене — тогда он не окупится. Возможно, мистер Пинкни может добавить и пять тысяч — но не станет, потому что умеет считать деньги. Прибавьте пятьсот долларов, мистер Эмхерст.
— Хорошо, как скажете. Значит, я вас жду… когда? Через час?
Присцилла взглянула на мужские часы, странные на ее тонком запястье.
— Да, примерно через час.
Следующие сутки Присцилла провела как на иголках. В своем воображении она уже открыла гостиницу, и мысль, что дом может ей не достаться, была для нее невыносима. Подумать только, первое приличное предложение за полгода! А ведь мистер Эмхерст, при всех своих недостатках, держал ее в курсе всех новостей рынка недвижимости. Конечно, он не знал, что она затевает: Присцилла просто попросила его сообщать обо всех зданиях, достаточно больших и находящихся достаточно близко от города.
Наконец раздался телефонный звонок. Присцилле пришлось сделать над собой усилие, чтобы снять трубку и выслушать новости.
— Вы были правы! — сообщил мистер Эмхерст — в голосе его недовольство смешалось с восхищением. — Мистер Пинкни, как и вы, предложил пятьсот долларов сверх назначенной цены. Но, знаете ли, мисс Ларсон, продавцы — странные люди. Стоит им увидеть, как за их недвижимость сражаются несколько покупателей, и они уже воображают, что их дом стоит золотые горы. Надеются, что смогут разбогатеть на этой сделке…
— Что вы хотите сказать, мистер Эмхерст?
— Они подняли цену еще на три тысячи.
Присцилла закусила губу.
— Тогда ни мне, ни мистеру Пинкни нет смысла делать покупку.
— Мне тоже так кажется. Что я должен делать?
— Я подумаю. Они дали еще двадцать четыре часа?
— Да, условия те же.
— Если что-нибудь изменится, звоните.
Едва она повесила трубку, как телефон зазвонил снова.
— Мисс Ларсон?
— Да. — Этот голос она, как ни странно, узнала сразу же. Только сейчас в нем слышались властные нотки, которых не заметила Присцилла при первой встрече.
— Это Крейг Пинкни. Мне не хотелось бы докучать вам, мисс Ларсон, но, боюсь, нам необходимо поговорить о доме Говардов.
Присцилла неохотно признала, что он прав.
— Может быть, обсудим наши дела за ужином?
— Сегодня вечером я занята.
— А как насчет обеда завтра? Нам нужно обсудить новое предложение продавцов.
Присцилла нахмурилась, глядя на телефонный аппарат.
— Хорошо. Когда и где?
— Например, в полдень в «Локобере».
— Хорошо. Я приду.
«Локобер» был одним из самых фешенебельных ресторанов города, так что Присцилла извлекла из гардероба свой любимый костюм — черную шерстяную юбку с разрезом, ярко-желтую шелковую блузку, поверх которой накинула черно-желтую куртку. Дополнили ее наряд ковбойская шляпа и черные сетчатые колготки. И без того высокая, Присцилла надела черные туфли на невероятной высоты шпильках, — по ее мнению, эти колготки требовали именно таких туфель.
Она пришла точно в полдень, но его еще не было на месте. Подозвав метрдотеля, Присцилла объяснила, что у нее назначена здесь встреча с мистером Пинкни, и была тут же препровождена к зарезервированному столику в центре уютного зала, стилизованного под клуб прошлого века.
Под перекрестным огнем изумленных взглядов Присцилла проследовала к своему месту, заказала коктейль и откинулась на спинку стула, с интересом оглядываясь по сторонам. За соседним столиком она заметила пару, с которой была немного знакома, и кивнула им. Те поспешно закивали в ответ, а затем начали шептаться друг с другом. Присцилла поняла, что речь идет о ней. «Как просто обратить на себя внимание, — подумала она, покачиваясь на стуле и обводя глазами зал. — Достаточно поярче одеться».
Крейг Джеймс Пинкни-третий опоздал на пять минут. У него отстали часы, и это он понял, только взглянув на циферблат уличных часов при входе в ресторан. Крейгу стало неловко: никогда в жизни он не опаздывал и тем более не заставлял ждать женщину. Впрочем, мисс Пончо, кажется, не из тех, кто приходит вовремя.
Он осознал свою ошибку, едва войдя в зал. Мисс Ларсон восседала посреди зала во всем своем великолепии, притягивая к себе изумленные взгляды посетителей. Она его не заметила, и на какой-то безумный миг Крейга охватило желание сбежать. Повернуться и тихонько уйти, а потом позвонить из автомата и принести мисс Ларсон свои извинения. И, разумеется, оплатить ее заказ. «Она будет только рада, — подумал Крейг. — Ей, кажется, и без меня здесь неплохо».
Но Крейг тут же отверг эту мысль. Что за малодушие? Он не подросток, который, придя на «свидание вслепую» и увидев свою предполагаемую даму, кидается прочь со всех ног. Сам виноват, что пригласил ее в «Локобер». Знал же, с кем имеет дело. Мог бы назначить встречу в ближайшем «Макдоналдсе». Или в цирке.
Крейгу ничего другого не оставалось делать, как двинуться к столику. Взгляды всего зала оторвались от женщины в безумном наряде и переместились на него. К несчастью, в «Локобере» сегодня словно бы специально собрались знакомые Крейга: приятели родителей, деловые партнеры… И каждого из них он должен был поприветствовать.
— Извините за опоздание, мисс Ларсон, — заговорил он, наконец садясь. — У меня отстали часы.
— Советую носить кварцевые, — ответила она, показывая ему свои мужские часы, казавшиеся слишком массивными на тонкой руке. — Их не нужно заводить, и ходят они довольно точно.
— Обязательно последую вашему совету, — с едкой иронией ответил Крейг. Подоспел официант, и Крейг заказал мартини. — Хотите еще выпить?