От этой мысли становилось жутковато.
Впрочем, в ней заключалась даже не половина страхов, которые мне задумал преподнести этот вечер…
По бокам от дороги раскинулось уже третье поселение, и я успела привыкнуть, что на меня не обращают внимания. Чувствуя себя в безопасности, уверенно шла вперед и позволяла себе время от времени глазеть на что-нибудь интересное.
Перекресток едва ли не пролетела. За что бы там мог взгляд зацепиться, в самом деле?
И тут мне в спину прилетело изумленное:
– Кто ты такая?!
Не злое, не угрожающее, именно изумленное. Сильно.
От неожиданности я остановилась. Меня все-таки видят. Наверное, это хорошо.
– Прошла мой круг, будто его здесь и не было… – продолжала делиться наблюдениями ошарашенная наблюдательница.
Повернув голову, я наткнулась на ведьму. Она стояла под сенью дуба, растущего у дороги. Худая, затянутая в черное платье и обвешанная амулетами всех видов, красивая той резкой красотой, какая достается лишь особам, владеющим искрой магии. Каплей Вечности. Частицей чего-то нереального.
И да, там, где недавно прошла, я правда заметила линии. Ведьма, похоже, готовилась колдовать.
Я должна извиниться? Или…
– О-о-о… – протянула женщина и… не то это закат догорал, не то в глубинах ее зрачков правда отразилось что-то алое. – Тебе повезло, что я не занимаюсь ничем истинно темным и мне не нужна, скажем, кровь Судьбы. Убирайся отсюда! У нас для тебя ничего нет!
– А?!
– Пошла вон!
Ведьма бросила на землю что-то похожее на ржавые монетки и сама исчезла в клубах черного дыма.
Она сумасшедшая?
За день в мире смертных я успела понять, что отсюда многое воспринимается совсем по-другому, и сейчас впервые задумалась о том, что Судеб могут тут сильно не жаловать. Очень даже могут. И все же у них есть храмы, посвященные Судьбам, и их часто посещают, приносят дары. Я собственными глазами видела, как Несьен с отцом ходили в такой. Его отец так и вовсе будто стремился отблагодарить нас за то, что у него получилось захватить трон, и до сих пор отсылал в храм щедрые пожертвования, цветы и фрукты.
Значит, нас тут не должны люто ненавидеть. Надо будет посмотреть в зеркале потом.
Но почему тогда ведьма бросила в меня чем-то? Почему пыталась прогнать?
Она явно испугалась, но чего?
И что у них там могло найтись такое, за чем бы явилась сама Судьба?
У зеркала не спросишь, это или должно быть что-то важное, или нужна точная формулировка.
Поглощенная загадкой, я ушла довольно далеко от места, где встретилась с ведьмой. Лес покрывали сумерки, приходилось щуриться, чтобы разобрать дорогу. Паучиха вновь сидела поверх браслета.
Попросить ее сплести мне фонарь, что ли?
Для этих плетений вне замирья существовало одно простое правило: получить таким образом можно вещь, но не что-то значимое. То есть сумку я с помощью паучихи сплести могу, а вот какой-нибудь артефакт или немного магии – уже нет. Все это Судьбе, конечно, тоже доступно, но лишь в точках выхода, которых мало.
Добыть воду, чтобы помыться, или мазь для сбитых ног с помощью плетения тоже не получится.
Но я пока старалась не думать о будущем. Иду и иду.
До фонаря дело не дошло. Я уже почти решилась, но настрой сбил треск. Ноги сами остановились, и я огляделась по сторонам. Ожидала, что из зарослей выйдет зверь, но на дорогу вывалились трое вооруженных до зубов людей.
Вывалились и направились ко мне.
И, в отличие от дикого зверя, они были для меня опасны.
Разум слабо воспринимал происходящее. Наверное, поэтому я не попыталась убежать. Или же понимала, что все равно не получится. Даже не видя своей нити, понимала. Подумать только, я увела Несьена от разбойников и сама притопала прямиком в их лапы. Ладно, возможно, это не те же самые разбойники, но суть от смены головорезов не меняется.
Короткие фразы и гадкие смешки, которыми обменялись бандиты, остались за пределами моего понимания. От страха, потому что для Судеб не существует барьера разных языков.
Грубая лапища схватила за волосы с такой силой, что у меня искры из глаз посыпались.
С плеча сорвали сумку.
На попытку вырваться к моему лицу прижалось холодное острие ножа, в то время как я сама была вооружена только нитями. Уже не была, их отобрали вместе с сумкой. Хоть бы эти типы не догадались, кто я, иначе боюсь подумать, что будет… Хоть бы бабушка там присматривала за мной и вмешалась!
– Не дергайся, если не хочешь, чтобы я располосовал твое милое личико, – пригрозил удерживающий меня тип, и из его рта пахнуло до того мерзкой гнилостной вонью, что я едва не лишилась чувств.
– Тут только спутанные нитки и зеркало. – Второй брезгливо отшвырнул мою сумку.
– Она не может путешествовать совсем без ничего, – бросил третий, который, похоже, был у них главным. – Деньги, украшения, что угодно. Обыщите ее.
На мне одно тонкое платье. Куда бы я, интересно, могла что-то спрятать?
Тот разбойник, который меня не трогал, видимо, подумал о том же и осторожно спросил:
– Может, блаженная?
А премерзкий тип, который держал меня, освободил одну руку, а второй потянулся… я даже не успела вникнуть, куда. Все мое измученное существо полоснул такой страх, что я сделала то единственное, на что прямо сейчас оказалась способна: заверещала так пронзительно, что главарь даже пошатнулся.
Или же мне отчаянно хотелось в это верить. Я ведь не баньши, я – Судьба.
В любом случае несколько лишних мгновений мне это дало. Вкупе с болью в горле и очередной безумной вспышкой страха.
Панического ужаса.
Нет, я не жалела о решении отправиться спасать Несьена, но правильно бабушка намекала: к выходу в мир смертных я еще не готова. Следовало уделять больше внимания изучению всех тонкостей.
Бабуля, умоляю, на помощь!!!
– Отпустите девушку, – прозвучало из темноты.
Раздался чавк, хлюп и главарь трупом упал на дорогу. В пределах видимости появился человек.
Я в панике забилась в чужой хватке.
Бандюга попытался меня придушить чисто из принципа, но быстро последовал за дружком. Я даже не успела рассмотреть, что именно с ним случилось. Но он был мертв. Они оба. Это точно. И прекрасно. На третьего неожиданный спаситель только глянул, тот прытко рванул куда-то сквозь деревья, и вскоре даже удаляющиеся звуки уже не свидетельствовали о его недавнем присутствии здесь.
Неужели все закончилось хорошо?
– Ты в порядке? – с легкой тенью беспокойства посмотрел на меня молодой мужчина.
Да. И я собиралась сообщить ему об этом, открыла рот, но издать смогла лишь невнятный всхлип. Физически я не пострадала, только испугалась, но почему-то связно изъясняться не могла. Только плакать, слезы-то свободно текли по щекам. И руки дрожали. И воздух я заглатывала так, будто бы мне его не хватало.
Еще болело горло. Стертые и сбитые ступни тоже болели.
Сколько же у человека может всего болеть!
Хнык.
Мужчина пробормотал проклятье, приблизился ко мне и осторожно, едва касаясь, обнял. Что ж, по крайней мере, от него не воняло, как от тех троих. Пахло приятно – железом, огнем и травяным мылом или парфюмом. Немного резко, чуть горьковато, но приятно.
– Ну-ну, не ной, – пробормотал он неловко, будто ему никогда раньше не доводилось кого-нибудь утешать. – Они ничего тебе не сделали. Я успел вовремя. О чем ты вообще думала, разгуливая по лесу в этом платье?
– Я… Хм-м.
Хлюп.
Но этот «хлюп» уже нужен был в основном для отвлечения внимания.
Правда же заключалась в том, что я вообще не думала о платье. Мне и в голову не пришло, что о нем следовало подумать.
– Серьезные путешественницы, знаешь ли, не разгуливают по лесам в длинных полупрозрачных одеяниях. – Он отстранился и внимательнейшим образом осмотрел меня. Притом так, что от этого взгляда сделалось неловко. – Ты выглядишь так, будто сбежала не то из борделя, не то из храма. Давно ты в дороге?
– С позднего утра.
– Похоже, ты очень везучая, раз неприятности нашла только сейчас.
Обиделась бы, но он помог мне. И этими своими замечаниями помогает.
Вот как я могла сама не предусмотреть опасность?! Я ведь видела женщин из окружения принца Несьена и примерно знала, как они одеваются.
– У меня там есть одежда. – Я сбросила с себя руки своего героя и подобрала с земли сумку. – Я просто… не успела еще переодеться, вот.
Зеркало и немного нитей почти не занимали места, и сумка выглядела пустой. Даже мне было бы понятно, что ничего подходящего там нет. Ноги болели, и я не представляла, как стану удирать от своего спасителя по темному лесу, если вдруг он поймает меня на лжи, но он лишь кивнул.
– Иди за деревья и переоденься. – Жест указывал, где именно я могла бы укрыться. – Только не уходи далеко. И не убегай, пожалуйста. Здесь поблизости мои знакомые держат постоялый двор, я собираюсь отвести тебя туда. Там хотя бы безопасно ночевать.
Я кивнула и потащилась в укрытие из темноты и деревьев.
До последнего терзалась, возвращаться ли к нему. Но пока сомневалась, попросила паучиху сплести для меня платье вроде тех, что носили воспитанницы короны при дворе. Из хорошей ткани, милого фасона, но предельно закрытое и неброское. Лучше уж так, чем щеголять прелестями, привлекая всякий сброд.
Хотелось вымыться перед тем, как надеть обновку, но тут мне паучиха не помощница. Так что я вытащила из сумки свою нить. Ничего необычного на ней не появилось, путь мой все еще лежал к принцу. Очевидно, и встреча с бандитами, и не оставивший меня в беде человек – лишь незначительные случайности. Из тех, от которых ничего не теряешь, но и ничего особенного не приобретаешь.
Ничего… Я обняла себя руками за плечи. Занятное у Вечности понимание «ничего». Я же еле в живых осталась!
Моя неизменная спутница вновь растворилась в браслете, но сейчас на глади черненого серебра вместо выпуклого камня остался узор: многочисленные глазки. Противненько, если честно. Но я ко всему паучьему привыкла, а ей, наверное, любопытно.