Ден: Я здесь, мама. Мы все здесь. Но, мне кажется, что ты была немножко критична по отношению к Клавдии
Питер: Прекрасная женщина.
Ден: Вы, знаете Клавдию?
Питер: Пока еще, нет.
Сара: Я хочу быть полезной; я хочу помогать по дому.
Ден: Прекрасно. Я знаю, что плохо убираю и, не могу угодить Эбби. И я ненавижу убирать туалеты.
Сара: Я хочу готовить, а не убирать туалеты.
Ден: Убирать туалеты, тоже полезно. А, для тебя продукты, которые, ты будешь использовать для приготовления еды, мало чего значат. Ты, просто, их испортишь, вот и все.
Сара: Я хочу готовить для тебя.
Ден: Готовить? Ты, собираешься, готовить?
Сара: Хоть, иногда.
Ден: Мама…приготовление пищи, никогда не было твоим делом.
Сара: Я была пьяна; я даже не могла читать рецепты приготовления. Это, было моей большой ошибкой.
Питер: У нее должна быть цель в жизни. Разве, это плохо?
Ден: Держись подальше от этого разговора. Мы же, говорим о приготовлении пищи, а не о выпивке.
Питер: Дай ей шанс.
Ден: Тебе же не придется, все это есть!
Питер: Она хочет быть необходимой.
Ден: Боже! (пауза) Прекрасно, ты, хочешь готовить: готовь. Что еще?
Сара: Я, хочу кошку. (Ден вращает глазами) Ну, ладно, я, просто, хочу твоей поддержки. В твоем доме больше не должно быть спиртного. Я нуждаюсь в твоей помощи, каждый день, начиная, с сегодняшнего дня.
Питер: А, мы, тоже, с собой ничего не будим приносить.
Ден: Мы тебе поможем, мама. Все, что бы ни для этого не пришлось делать. Но, ты, на самом деле, хочешь готовить?
Они обнимаются, свет гаснет, и появляются слайды.
Поздний вечер, этого же дня: медленно высвечиваются Эбби и Ден, сидящие без движения. Оба смотрят вдаль, ошеломленные.
Ден: Моя мать хочет готовить.
Эбби: Я поймала свою мать, курящую, в комнате.
Ден: Она ужасная повариха — смертельно опасная.
Эбби: Пыталась спрятать сигареты, но от запаха никуда не денешься.
Ден: Я, думаю, что это была главная причина, почему я ушел.
Эбби: Засунула горящую сигарету под подушку.
Ден: Ты, когда ни будь, задавалась вопросом, почему мой отец, был таким тощим? Почему, даже когда ему было за 50, ему не приходилось бороться с лишним весом?
Эбби: Практически, мог начаться пожар.
Ден: Не думаю, что за тридцать лет, ему, хоть однажды, посчастливилось, по настоящему, пообедать.
Эбби: Я не знаю, что с ней делать.
Ден: Не удивительно, потому что мы питались, все время, в каких то забегаловках.
Эбби: Как она может быть такой тупой?
Ден: Однажды ночью, вся семья почувствовала себя плохо.
Эбби: Разве она не знает, что это вредит ее здоровью?
Ден: Трясло всю ночь. Не только меня — всю семью.
Эбби: Я же не могу за ней следить все время.
Ден: Служба спасения всех нас привезла в больницу.
Эбби: Я не могу себе представить, чего она может выкинуть в следующий раз.
Ден: Сальмонелла! Она продержала соус на кухонной стойке целый день!
Эбби: Нам, все- таки, нужно установить какие то правила.
Ден: Отец на минуту, вообще, отключился; она почти убила его.
Эбби: Я не знаю, что происходит, с ней!
Ден: Им пришлось делать все, чтобы сердце заработало вновь.
Эбби: Она умеет рисковать.
Ден: Использовали такой ток, которым можно было бы осветить весь Манхеттан.
Эбби: Она делает это все, мне назло.
Ден: Возвратился к жизни, мужественно перенося дикие боли.
Эбби: Я не разрешу ей курить в этом доме.
Ден: Страшнее не придумаешь, чем моя мама, на кухне.
Эбби: Я, думаю, это бог наказывает меня.
Ден: Я чувствую себя, как Иов. (многострадальный человек)
Эбби: (повернулась, чтобы посмотреть на Дена) Я не знаю, что я сделала такого, чтобы заслужить такую мать.
Ден: (повернулся, чтобы посмотреть на Эббу) И я, тоже.
Свет гаснет. Появляются слайды.
Несколько дней спустя: луч высвечивает Эббу, которая возится с посудой на кухне. Появляется Клавдия: в плотно прилегающих джинсах и белой майке, на которой Яркой краской написано: страсть моя жизнь! Эбби смотрит на нее, качает головой и, отворачивается.
Клавдия: Ну, ну, давай…говори.
Эбби: Что, говорить?
Клавдия: Что ты думаешь обо мне.
Эбби: Что я думаю?
Клавдия: Что она не посмеет выйти на улицу в таком виде.
Эбби: Ты же, не сделаешь этого, не так ли?
Клавдия: Более, вероятнее, что, да.
Эбби качает головой, подходит к Клавдии, с намерением прочитать нотацию, как вдруг, слышит знакомый запах.
Эбби: Мама (принюхиваясь) … это, [любые, очень дорогие духи]
Клавдия: Не правда ли, они — божественные?
Эбби: Это же, мои духи?
Клавдия: Я просто… взяла взаймы.
Эбби: Как можно брать взаймы духи?
Клавдия: Чуть мазнула сюда, чуть сюда. Конечно же, надо было спросить, извини.
Эбби: Я не могу в это поверить.
Клавдия: Я поставила флакон на место, когда ты, куда то выбежала. (пауза) Лично я, не понимаю, почему, мы не можем поделиться.
Эбби: Разве, дело в том, что, поставила ли ты флакон на место, или, нет? Я не могу понять, почему ты так поступаешь?
Клавдия: Дорогая, мне 72 года: и мне нужна твоя помощь в любой форме.
Эбби: Ты не нуждаешься в помощи. Мне придется нанять бухгалтера, чтобы он считал количество мужчин, которые, будут идти, как собаки по твоему следу.
Клавдия: Это же [название духов].
Эбби: Несмотря на то, что я давно пользуюсь этими духами, за мной не тянется вереница мужиков.
Клавдия: Они помогают выделяться, в какой то степени…ну, и любовь к жизни, тоже, имеет значение.
Эбби: Это, то, что ты называешь, любовью к жизни?
Клавдия: А, как бы, ты назвала это?
Эбби: Ну, если я правильно помню то, что, когда я произнесла словосочетание «любовью к жизни», то я имела в виду, твою неразборчивость в связях.
Клавдия: Только, лишь потому, что я беспокоюсь о твоем благосостоянии.
Эбби: Это, именно, то, о чем я, тоже, беспокоюсь.
Клавдия: О твоем благосостоянии?
Эбби: Нет, о твоем.
Клавдия: Я думала, что ты больше всего, беспокоишься о своих духах.
Эбби: Я так же была обеспокоена о твоем благополучии, как и ты, о моем.
Клавдия: Но, ты была ребенком.
Эбби: Мне было 18, когда я стала расправлять крылья.
Клавдия: Если бы это были только крылья, которые ты хотела расправить, я бы не была этим так обеспокоена.
Эбби: Я уже имела право голосовать.
Клавдия: Ты, так же могла быть оскорблена и морально ранена.
Эбби: Так же, как и ты. Сейчас!
Клавдия: Я никому не позволю себя обидеть. Я,слишком много страдала, чтобы кто ни будь смог меня ранить.
Эбби: (задумалась, затем) А, что это за история с майкой?
Клавдия: Колониальная байка о необузданной страсти.
Эбби: Я знаю ее. Но, где ты нашла эту майку?
Клавдия: Колледж Хилл Боокстор. (в местном магазине) Это было страстью, повальным увлечением всего литературного сообщества.
Эбби: Уверена, жаркая тема.
Клавдия: У тебя нет желания узнать ее?
Эбби: Ты, хоть, имеешь представление о том, как смешно ты выглядишь?
Клавдия: Для кого?
Эбби: Для всех! Бабулька в голубых джинсах…
Клавдия: Ты, знаешь, я думаю, все дело в генах, а не в том, во что я одета; я думаю больше в том, что моего ты носишь в себе. Может быть, у нас с тобой очень много общего, что нас обоих раздражает. Как ты думаешь?
Эбби: Я, думаю… ты выглядишь смешно; вот, что я думаю.
Ден входит о чем то размышляя, когда, вдруг, видит Клавдию.
Ден: Боже! Клавдия! Ты, выглядишь великолепно!
Эбби: Ден, ради бога!
Ден: Что?
Эбби: Она, выглядит, как потаскушка.
Ден: Да? Но, какая великолепная! (пауза, затем Клавдии) Готовность минута, да?
Эбби: Ты, получил?
Ден: Да, получил. Бог мой! Что, еще с тобой произошло?
Эбби: Почему всегда, что — то должно происходить, со мной?
Ден: Я не знаю.
Эбби: Ну, хорошо, я расскажу тебе, что со мной произошло.
Ден: Прекрасно.
Эбби: В этом, нет ничего прекрасного.
Ден: Хорошо то, что у тебя есть желание мне что-то рассказывать. (пауза) Ну, рассказывай!
Эбби: Удивительно, но, факт. Вот, уже в течение 10 минут, я пытаюсь объяснить матери, что в своих джинсах она выглядит смешно, приходишь ты, и говоришь, что она великолепна!
Ден: Голубушка, когда тебе будет 72, я, надеюсь, ты будешь выглядеть также великолепно, как сейчас выглядит, твоя мать.(принюхивается) Это, что (название духов)
Эбби: (уходит) О, ради бога!
Ден: Дорогая! (Клавдии) В чем причина?
Клавдия: В генах, я думаю.
Ден: Ты надела ее джинсы?
Клавдия: Нет, она надела, мои.
Ден: А…
Клавдия: Я с ней поговорю, это, действительно, не твоя вина.