Конечно, она была младшей сестрой моего лучшего друга, но позже, когда я снова вышел на связь с Ником, я узнал, что она собирается в кулинарную школу на западе. Она говорила об этом, когда мы были детьми, и я знал, что это была ее мечта. Я просто никогда не задумывался о том, что это будет для нее значить — переехать через всю страну и подальше от меня. Ну, может быть, не подальше от меня, но именно так мне казалось. Я не мог поехать за ней и сказать, чтобы она возвращалась домой, но что я мог сделать, так это построить империю, в которую она могла бы вернуться. Именно это я и сделал.
Я влюблен в Астрид с тех пор, как узнал, что такое любовь, но она понятия не имеет о моем существовании. Она доказала это на свадьбе. Если она когда-нибудь и чувствовала что-то ко мне, когда мы были детьми, то не показывала этого, или не почувствовала ту же искру, что и я. Может быть, это потому, что я вырос примерно на метр и набрал почти сорок пять килограммов с тех пор, как она видела меня в последний раз. Мои волосы потемнели, и я отрастил бороду, но в глубине души думал, что она все равно разглядит меня где-то внутри.
В тот вечер многое произошло, и мы поговорили всего секунду, прежде чем она пролила на меня напиток, но все равно это было похоже на то, как если бы рядом с ней я купался в ярком солнечном свете и был окружен теплом.
Когда мы были детьми, я никогда не называл своего имени. Мои родители назвали меня Купидон Остин Смит, поэтому в школе я пользовался своим вторым именем и следил за тем, чтобы никто не знал первого. Было неловко носить имя Купидон, но в конце концов я перестал ненавидеть его, и теперь все зовут меня Кью. Для бизнеса я использую девичью фамилию матери — Харт, потому что так легче отделять работу от личной жизни, так что даже если бы Астрид знала меня под именем Кью Харт, она бы не сразу поняла, что это я.
Посмотрев на часы, я вижу, что у нее осталось две минуты и семнадцать секунд до того, как она опоздает. Я должен был предложить забрать ее, но это, вероятно, было бы странно.
Входная дверь ресторана открывается, и я оборачиваюсь, чтобы увидеть, как она входит, неся белую коробку с выпечкой. Даже не притворяясь невозмутимым, я спешу к ней так быстро, как только могу.
— Извини, я была бы здесь раньше, но на дорогах ужасный трафик.
— Ты рано, — выпаливаю я и пытаюсь вести себя спокойно. Обычно я уверенный в себе человек с десятком предприятий и списком ресторанов, которыми управляю и владею. Но один простой разговор с девушкой, которая украла мое сердце, когда я был ребенком, и перед вами неуклюжий дурак. — Что в коробке? — спрашиваю я.
— Десерты. — Ее улыбка почти сбивает меня с ног, и я напоминаю себе дышать. — Я подумала, что было бы неплохо принести несколько образцов. Знаю, тебе понравился свадебный торт, но я хотела показать, на что еще способна.
— Не могу дождаться, чтобы их попробовать. — Я беру у нее коробку, а затем просто стою, запоминая ее лицо, потому что я так давно ее не видел.
— Эм, может, нам присесть? — Она прикусывает губу, и мне хочется надрать себе задницу за то, что я такой тупой.
— Ага, я имею в виду, конечно, давай пройдем сюда. — Я киваю в сторону одного из приватных столиков у окна и по пути беру столовое серебро.
Ресторан откроется только вечером, а сейчас еще начало дня. Персонал еще не пришел, и я счастлив, что она полностью в моем распоряжении. Наконец-то.
— Кофе? — спрашиваю я, хватая кофейник, который подготовил для нее до того, как она пришла. Она кивает, и я наливаю ей чашку, добавляя сверху немного корицы, как она любила раньше.
— Как ты узнал, что я люблю кофе с корицей? — Она наклоняет голову набок, и я понимаю свою ошибку.
— А разве большинство людей не любят? — говорю я, пытаясь замести следы. — Почему бы тебе не рассказать мне о своем образовании и о том, на чем ты специализируешься.
Она делает глоток кофе, а затем одобрительно хмыкает и начинает рассказывать о кулинарной школе и своей любви к выпечке. Я мог бы часами сидеть, просто слушая, как она говорит и описывает слоеное тесто. То, как она произносит слово «масло» — самое милое на свете.
— На следующей неделе у меня мероприятие, и я хотел бы нанять тебя для него, — говорю я, вытаскивая вилку из салфетки и открывая коробку.
— Ты еще даже не попробовал мои десерты. — Она застенчиво улыбается, и, боже, это согревает меня изнутри.
— Мне и не нужно. Ты явно талантлива, я мог бы сказать это по свадебному торту. Но теперь еще и вижу, как ты увлечена кулинарией, а это именно то, что я ищу. — Она краснеет и смотрит на свои руки, пока я отламываю вилкой кусочек пирога. Она встречается со мной взглядом, когда я одобрительно хмыкаю.
— Тебе нравится?
— Я никогда не ел ничего более сладкого, — слова слетают с моих губ, и я понимаю, что они могут показаться неправильными. — Идеально, — исправляюсь я и вижу, как она улыбается еще ярче.
— Так что же это за событие?
— Это День святого Валентина, — уклоняюсь я, откусывая кусочек шоколадного пирога. — Будет большая вечеринка, так что мне понадобится торт.
— Я люблю печь торты. Какой ты хочешь, чтобы я испекла?
— Какой твой любимый? — Я издаю стон, когда пробую шоколад, и она гордо улыбается.
— Я люблю клубничный торт с глазурью из сливочного сыра, но это твоя вечеринка, ты должен выбрать то, что хочешь.
— Думаю, клубничный торт с глазурью из сливочного сыра звучит как идеальный торт.
— Правда?
Я киваю и ем что-то с карамелью и яблоками. Это так вкусно, что я продолжаю есть, пока оно не заканчивается.
— Ты можешь сделать мне еще одну такую коробку прямо сейчас на моей кухне?
Астрид смеется, будто я шучу, но, когда я не смеюсь в ответ, она затихает.
— Ты серьезно?
— Хочу ли я есть твои угощения весь день? — Я медленно улыбаюсь, оглядывая ее с ног до головы. — Да, я серьезно.
Глава 3
Астрид
Эти глаза. Они сводят меня с ума. Чем дольше я в них смотрю, тем больше убеждаюсь, что они принадлежат Остину. Могут ли они быть связаны? Мысль о том, что это возможно, вызывает у меня смешанные эмоции.
Кью не отводит от меня взгляда, пока я порхаю по его впечатляющей кухне, готовя ему еще сладостей. Это место — произведение искусства, если вы спросите меня, и, если бы кто-то мог взять из моей головы идеальную планировку профессиональной кухни, это была бы она.
— Не могу поверить, что у тебя есть целая зона для десертов. — Массивная кухня разделена на две секции рядом друг с другом, и есть совершенно другое пространство для выпечки.
— Я хочу, чтобы в будущем у меня было целое десертное меню, а не только несколько позиций. Я знал, что шеф-повару понадобится своя зона, и я спланировал это.
— Это пространство мечты, — признаюсь я, с каждой секундой желая эту работу все больше и больше.
— На самом деле, еще я подумываю о том, чтобы сделать меню десертных закусок. — Я резко поднимаю голову, уставившись на него. — Что? — ухмыляется он, и я клянусь, это понимающая ухмылка.
— Ничего, на самом деле это идея, которой я делилась со своим другом. Что рестораны должны включать несколько сладостей в меню закусок. Ничего так не возбуждает голод, как сахар.
— Не могу не согласиться. Мы тоже всегда в начале подаем хлеб. Обычно это черный и белый хлеб, но что, если подавать один сладкий хлеб и один белый?
— Как пандоро! — визжу я слишком громко и краснею. О, Боже. Что со мной не так? Мне нужно вести себя, как взрослый, а не как взволнованный ребенок. (Примеч.: Пандоро (итал.) — «золотой хлеб». Это сладкий дрожжевой кулич, который пекут на Рождество и Новый год, обычно в форме конуса).
— Пандоро. — Закрыв глаза, Кью со стоном произносит это слово, будто смакует его.
Жар, опаливший мое лицо, распространяется по всем телу, когда я смотрю на него. С тех пор как вошла в его ресторан, я чувствовала, как между нами назревает что-то. Я продолжаю говорить себе, что схожу с ума. Не может быть, чтобы этот мужчина так на меня запал. Не только потому, что это Кью, но и потому, что мое сердце должно принадлежать Купидону. Я не могу флиртовать и посылать смешанные сигналы. Не то чтобы я умела флиртовать… если только проливать напитки на людей и есть флирт.
«Купидон может не хотеть твое сердце», — напоминает мне мой глупый разум, и не похоже, что Кью его тоже хочет. Я должна перестать мысленно разговаривать сама с собой.
— Я люблю сахарную пудру, — выпаливаю я. Вот. Это то, что я могу легко утверждать, что люблю, и оно тоже любит меня в ответ. Особенно мои бедра.
— Поверить не могу. — Кью отталкивается от стены, к которой прислонился, и сокращает между нами расстояние. Он снял пиджак и закатал рукава рубашки на пуговицах. Я завороженно наблюдаю, как он встречается со мной взглядом. У меня перехватывает дыхание, когда он поднимает руку и проводит по моей щеке большим пальцем. Когда он убирает его, я вижу белый след.
— Я превращаюсь в небольшой беспорядок, когда готовлю. Извини. — Он подносит большой палец ко рту, облизывая пудру, и я опускаю взгляд на его полные губы.
— Ты не беспорядок, сладкая, — говорит он, наклоняясь. Он собирается поцеловать меня? Нет, этого не должно случиться. Я поднимаю руки, прижимая ладони к его широкой груди, чтобы остановить, и он удивленно приподнимает брови.
— Как ты назвал меня?
— Астрид?
Я качаю головой, потому что это не то, что он сказал.
— Сладкая, — повторяю я. — Ты назвал меня сладкой.
— Возможно. — Он пожимает плечами. — Я многих людей так называю. Как дорогая или милая.
Я снова толкаю его в грудь, но он не двигается. Я делаю шаг назад, гадая, что со мной не так. Я чуть не позволила ему поцеловать себя, когда прохожу собеседование при приеме на работу.
— Прости, — говорит он низким голосом.
— Все в порядке. — Я пытаюсь встряхнуться и вернуть свое внимание к глазури, которую делала. Ощущаю ревность при мысли о том, что он называет других людей так. Делает ли он это со своими сотрудниками? Возможно, он просто флиртует, и я все неправильно понимаю, потому что он такой чертовски красивый. Я начинаю думать, что эта работа, возможно, не очень хорошая идея.