— Ладно, не нервничай. Чего ты завелась? — делаю невинно-удивленные глаза. — Хочешь праздника? Будет тебе праздник. Я даже готова с Балабановым целоваться, лишь бы ты улыбалась весь день, — как-то само вырывается у меня из уст. — Хочешь?
— Хочу, — выдает Миланская. — Очень хочу, чтобы вы не ссорились.
— Не будем, — согласно киваю. — Но и целоваться с ним тоже не буду! — тычу в нее пальцем.
— Посмотрим, — смеется в ответ Катя, но тут нас прерывают.
Открывается дверь из подсобного помещения и входит Оля Сазонова, улыбаясь и приветствуя меня, так как девочек она уже видела и успела с ними поздороваться. А следом за ней идет помощница и несет в руках платье.
— Готова к примерке? — спрашивает меня Ольга.
— Нет! — крик вырывается непроизвольно. — Только не это! — перевожу взгляд на Катю. — Я его не надену!
Красное! Это платье — красное!!! Красивое, длинное и очень сексуальное. Но я его все равно не надену. Синий, зеленый, желтый, черный, белый — любой цвет, кроме красного!
Теперь я понимаю и ехидные намеки Юрки, и его таинственность. Если бы он мне сразу раскрыл все карты, я бы не поехала на примерку, придумав сотню отмазок по телефону.
Катя делает серьезное выражение лица и произносит очень медленно:
— Наденешь!
— Нет! — снова вырывается у меня очень резко и быстро. — Миланская, даже не проси!
— Я обижусь! — строго произносит Катюха, пристально глядя мне в глаза. — Оно идеально подходит под мой свадебный наряд. Ты же не хочешь меня расстроить?
Стону, затем мычу, после чего тяжело вздыхаю, но продолжаю стоять на своем.
— Я даже в одном нижнем белье готова идти на твою свадьбу, но только не в красном! Катя, — хныкаю, пытаясь надавить на жалость подружки. — Ну пожалуйста.
— Дарина, ну пожалуйста, — передразнивает меня девушка, кривясь от моего очередного вздоха со стоном.
— Ты хоть примерь для начала, — прерывает наш диалог Ольга.
Грозно смотрю на нее, потом на Миланскую, затем перевожу взгляд на Аньку. Ни капли сочувствия. Еще и руки обе подруженьки солидарно и синхронно складывают на груди, головой кивая в сторону Ольгиной помощницы, которая с круглыми глазами наблюдает за нашими перепалками, продолжая держать мое платье на руках.
— Я тебе это припомню! — шиплю Катюхе и скидываю форменный китель, швыряя его на пустой диван.
Быстрым шагом пересекаю примерочную и захожу в довольно просторное подсобное помещение, где снимаю остатки одежды, оставаясь в нижнем белье и колготах. Девушка помогает мне застегнуть платье сзади, так как замок заканчивается чуть ниже поясницы, и самой справиться с ненавистной молнией нет никакой возможности.
Я все еще надеюсь, что либо кто-то напортачил с размерами, и платье мне не подойдет, либо оно будет недостаточной длины, и я смогу со спокойной совестью надеть другой наряд. Но чуда не происходит, и мои надежды канут в лету — красное платье сидит на мне идеально! Даже придраться не к чему.
Вот ведь специалисты, чтоб им пусто было, по одним размерам, без предварительной примерки, сшили наряд, к которому даже претензии предъявить сложно!
Смотрю на себя в зеркало и вынуждена признаться сама себе — выгляжу шикарно. Но стервозность — это мое жизненное кредо, и я так просто не сдамся.
Выхожу из комнаты в примерочную, наблюдая, как на лицах у девчонок расплываются улыбки.
— Вау! — Анька поднимает большой палец вверх.
— Круто! — Катюха подмигивает Ольге.
— Великолепно! — произносит дизайнер.
— Отстой! — прерываю я их восторги. — Сказала, не надену, значит не надену.
— Дарина, не горячись, — Оля подходит ко мне, расправляя складки на платье. — Красный цвет идеально подходит под твои темные волосы и голубые глаза. К тому же свадебное платье Кати с розовым отливом — вы будете неподражаемы.
— Почему я не могу надеть, к примеру, зеленое платье? — берусь пальцами за бедра, делая, что называется, “руки в боки”. — Анька, ты в каком платье будешь у Миланской на свадьбе?
— В зеленом, — тихо вздыхает подружка.
— Вот, — тычу пальцем в Катю. — Почему ей можно, а мне нельзя?
— Достала уже вопить, — срывается Катюха. — Не нравится, не надевай! Можешь вообще не приходить. Раз в жизни попросила об услуге, так ты тут своими воплями сейчас оглушишь всех. Платье ей, видите ли, не нравится. Оля, пошли на примерку.
И она хватает Сазонову под руку, направляясь вместе с дизайнером в подсобное помещение. Провожаю их взглядом и в очередной, не помню какой по счету раз, тяжело вздыхаю. Еще поругаться не хватало нам накануне свадьбы.
— И зачем Кате настроение испортила? — спрашивает Анька, когда мы остаемся с ней вдвоем. — Девочки хотели, как лучше. Чтобы красиво было. А ты… — качает головой из стороны в сторону. — Тебе очень идёт это платье, правда.
— Знаю, — бурчу в ответ.
Мы замолкаем, думая каждая о своем, но тут у Аньки вырывается очередное “Вау”, и я поворачиваю голову назад.
От подобной красоты на несколько секунд пропадает дар речи. Катюха в нежно-розовом платье с корсетом и длинной пышной юбкой выгладит круче любой звезды! Такая милашка, что Вишневский сто процентов потеряет не только способность говорить, но и двигаться. Вроде и простой наряд, без каких-либо модных наворотов, а на Кате смотрится просто шикарно.
Подруга подходит ко мне и останавливается рядом. Смотрит прямо в глаза и улыбается. Перевожу взгляд на противоположную стену, где мы вдвоем отражаемся в зеркале.
Усмехаюсь, снова вздыхаю, и произношу:
— Уговорила.
Раздается смех и хлопки в ответ, а мы с Катюхой обнимаемся. И она шепчет мне на ухо:
— Спасибо, дорогая! Только еще одна просьба.
— Какая? — отстраняюсь от подруги и снова заглядываю в ее невинные глаза.
Чувствую своей пятой точкой, Катерина еще какую-то пакость задумала. Не может без сюрпризов!
— Туфли мы тоже красные подобрали, — произносит негромко, закрывая один глаз.
— Миланская, — у меня даже нет сил сопротивляться. — Если бы не твоя свадьба…
— Знаю, — кивает головой Катя. — Ты бы меня послала.
— Давай уже и туфли, чтоб им пусто было.
Девчонки снова смеются, и дальнейшая примерка проходит на волне позитива.
Через час прощаемся с подругами возле машин. Обещаю Катюхе, что завтра отпрошусь пораньше с работы и сразу же к ней. Устроим вдвоем мини-девичник, так как Анюта будет ждать своего Сторожилова. Да и пить ей теперь нельзя, поэтому она не в обиде.
Наши платья вместе с туфлями Миланская забирает с собой, чем вызывает у меня очередную улыбку. Я же слово дала, так что меры предосторожности, как она выразилась, излишние.
Сажусь за руль и еду к родителям. Что-то голос отца по телефону мне не понравился, а со своим графиком и вечными делами не так часто получается проведать близких мне людей, как того хотелось бы.
Паркуюсь возле подъезда, предварительно заехав в супермаркет за продуктами, и с пакетом в руке поднимаюсь на второй этаж. Еще и ключ от родительской квартиры дома забыла, растяпа, так что придется звонить. Хотя меня здесь ждут в любое время.
Двери открывает отец, которого я безумно рада видеть именно сегодня. Не знаю, что со мной происходит, но хочется, как в детстве, залезть к нему на колени и рассказать обо всех проблемах. Что мальчик, который мне нравится, дергает меня постоянно за косички, а воспитательница в очередной раз поругала за то, что я не захотела есть манную кашу.
Как давно это было. Сейчас все гораздо сложнее. Или это просто я выросла и по-другому начала смотреть на многие вещи.
Даже голову не буду забивать подобной ерундой, пытаясь найти очередной смысл в моей непутевой жизни. Главное, что есть место, где тебя ждут. И любят, несмотря на твои грехи, промахи и прочую чепуху. И это место — родительский дом.
Глава 3
— Как мама? — спрашиваю, ставя пакет на пол и расстегивая молнию на сапогах.
— Хуже стало, — тяжело вздыхает отец.
— В смысле? — останавливаюсь на месте. — Врача вызывал?
— Да.
Не могу на него смотреть в таком состоянии. Бывший военный, всегда подтянутый и полный жизненных сил, папа сдал в последнее время из-за болезни супруги. Ни на шаг от нее не отходит, каждый раз боясь, что случится очередной приступ, а его не будет рядом. И он не сможет спасти свою любимую женщину.
Я — поздний и единственный ребенок в семье. Не знаю, что за хвори были у моей мамы, но очень долго она не могла иметь детей. Когда уже силы бороться дальше закончились, и она фактически опустила руки, случилось то, чего так долго ожидали мои родители. То есть появилась на свет я.
Мама с папой воспитывали меня в строгости, боясь избаловать и прививая только нужные ценности, такие как дружба, ответственность, порядочность и целеустремленность. Конечно же, я, как и любой другой ребенок, баловалась, шалила, а в школе даже умудрялась хамить учителям, но всегда сама отвечала за свои слова и поведение. Видимо, юрист — это было изначально заложено у меня на генетическом уровне.
— И что сказал врач? — беру с пола пакет и направляюсь на кухню.
— Пока на лекарствах, но может понадобиться операция, — отец плетется следом.
— Черт, — вынимаю продукты, рассовывая их по полкам в холодильнике. — Может, ее еще раз в Москву отправить на обследование? В прошлый раз вроде помогло.
— Она не хочет, — мой любимый мужчина кивает отрицательно головой. — Говорит, что лучше уж здесь, — делает паузу. — В родных стенах.
— Даже слышать об этом не хочу! — строго смотрю на папу своим коронным взглядом, не допуская возражений. — И ты выкинь из головы всякую хрень!
— Дарина, — немного возмущенным тоном произносит мой родитель.
— Ты же знаешь, что иногда я резко выражаюсь. Ничего не могу с собой поделать, — улыбаюсь и развожу руками.
При родителях стараюсь не употреблять грубые словечки, но иногда вырывается. Папа пытается делать замечания, в глубине души понимая всю тщетность своей затеи. Меня уже не переделаешь, но не хочу лишний раз его расстраивать.