. Вы ее знаете?..
Монтер. Точно убью!
Кошкин. С Оличкой ничего не произошло… Просто она испугалась… Люди тут били человека…
Монтер. Почему не удержали? Одной — в темноту!.. (Лихорадочно возится с цепью.) Могли на нее напасть… избить, изуродовать… Дурацкая цепь!..
Кошкин. Я не мог ее удержать… Она вырвалась, а я не мог…
Монтер. А если не можете — какого черта пристаете?
Кошкин. Я не приставал…
Монтер. Если она вам безразлична, если от нечего делать — не надо касаться!..
Кошкин. Простите, а — как?..
Монтер. Не сметь, говорю!.. Вы ее не знаете, не понимаете и не чувствуете — молчите!.. Оличка — ребенок… Она доверчива, как ребенок, влюбляется сразу, как ребенок, и поступает — тоже… И мучается потом, и страдает… Оличка никогда не станет взрослой. Но этим не надо пользоваться, я не позволю!..
Кошкин. Простите…
Монтер. Не позволю, сказал!..
Кошкин. Бога ради… сказали, знакомы с Оличкой?.. Может быть, тогда вы знаете, где она живет? Слезайте скорее, мы вместе пойдем искать ее, мы к ней пойдем…
Монтер. Никуда мы вместе не пойдем.
Кошкин. Ну, пожалуйста!
Монтер. Она сейчас живет у подруги. Я туда не пойду.
Кошкин. Я вас очень прошу, ну, пожалуйста!
Монтер. Нет. Не просите. Я ненавижу подруг… вообще…
Кошкин. Ну, ради Олички? Ну, пожалуйста?..
Электромонтер тяжело вздыхает. Кошкин выходит на свет.
Слезайте… сделайте что-нибудь… (Умоляюще смотрит на человека на столбе.) Что вам стоит? Спуститесь?..
Электромонтер также внимательно смотрит на Льва. Внезапно его разбирает смех. Кошкин не понимает. С Электромонтером истерика. Кошкин молчит.
Монтер. Ф-фу! На вас штанов нет — жутко смешно!..
Кошкин(с тихой печалью). Я знаю. Многие смеются надо мной.
Монтер(возится с цепью). Цепи, цепи, проклятые цепи……
Кошкин. Я сегодня попал в крайнюю ситуацию. Когда мне, вероятно, следовало решиться, а я не смог…
Монтер(оставляет цепь). Что здесь случилось? Нет, наконец, что произошло?
Кошкин. Люди больно били человека.
Монтер. Какого человека? Оличку?
Кошкин. Нет. Оличка убежала. Обидели вот этого человека.
Монтер. Какого? Не вижу!
Кошкин. Вам оттуда не видно…
Монтер. Черт… Хорошо, допустим, обидели — ну и что?
Кошкин. Понимаете… трудный вопрос… крайняя ситуация… вероятно, мне следовало решиться, а я… Я, понимаете…
Монтер. Если не хотите решаться — не впадайте в крайнюю ситуацию.
Кошкин. Мучительный, страшный вопрос: могу ли я с моими убеждениями обидеть кого-то, чтобы тем самым защитить еще кого-то?..
Монтер. Обычно мы так и поступаем.
Кошкин. Мы так поступаем, когда забываем: все живое свято и прикосновенно для одной любви.
Монтер. А шел бы ты, знаешь, куда?..
Кошкин. Для одной любви!..
Монтер(вдруг, отчаянно замахал руками). Фу! Кыш, тварь проклятая, кыш!.. (Машет.) Ах, ужалила, подлая!..
Кошкин. Не убивайте ее!..
Монтер. Прямо в глаз, ты подумай!..
Кошкин. Она улетела? Скажите, она улетела?..
Монтер. Кто? Что вы кричите?..
Кошкин. Тварь! А кто вас кусал?..
Монтер. Если б я знал!.. Пчела или — черт ее…
Кошкин. Вы точно ее не уничтожили?
Монтер(потирает укус). Да попалась бы, тварь…
Кошкин. Счастье какое… Потом бы жалели… Потом, на суде самому себе… Мне, как и вам, тоже не всегда удается удержаться… Комар, скорпион, медуза… Жалят, сосут, опять жалят — за что?.. Я, то есть, умом понимаю: что если уже следовать универсальному закону этики до конца, то я должен бы любить и скорпиона, и комара, и медузу… Но, знаете, сердцем!..
Монтер(вдруг, снова всплеснулся и замахал руками). Опять прилетела, опять?..
Кошкин. Что, опять?..
Монтер. Показалось. Когда тебя один раз укусят — ты уже потом всего начинаешь… (Возится с цепью.)
Пауза.
Кошкин. Почему вы так мучаетесь? Неужели ничего нельзя сделать?
Монтер(бренча цепями). Ничего!..
Кошкин. Простите, а если вам цепь оставить на столбе, а самому спуститься на землю?..
Монтер. Если бы мог — я бы спустился!..
Кошкин. Но… что же делать?..
Монтер. Все! Все к чертям! К чертям!! К чертям!!!.. (Оставляет в покое цепь.)
Кошкин. Что, устали?
Монтер. Надоело.
Кошкин. Понимаю. Как вас зовут?
Монтер. Неважно. А вас?
Кошкин. Лев…
Монтер. Дальше.
Кошкин. Лев Николаевич.
Монтер. О, повезло. Как графа Толстого.
Кошкин. И еще, если помните, — как княза Мышкина. Конечно же, помните роман великого русского писателя Федора Михайловича Достоевского?
Монтер(грустно вздыхая). Бедные-бедные люди — помню…
Кошкин. Нет, вы путаете — «Идиот».
Монтер. Кто?
Кошкин. Роман. Помните?
Монтер. Роман не помню. Я его не дочитал. Бросил.
Кошкин. Жаль. Там есть человеческие идеи… Там много боли, страдания… надежды…
Неожиданно — как и откуда?.. — прибегает Оличка и с рыданиями устремляется ко Льву, обнимает его и целует, и обнимает-целует…
Оличка. Левочка-Левочка… Боже мой, счастье какое, что ты… (Целует-обнимает.) Я так рада, так рада… (Плачет.)
Кошкин(потрясен и растерян). Оличка… Оличка… Оличка…
Оличка(ощупывает, оглаживает, оглядывает возлюбленного). Левочка, почему ты в трусах, ты был иначе…
Кошкин. Я под голову человеку…
Оличка(уже даже не спрашивает, уже даже кричит). Почему ты в трусах, Левочка?..
Кошкин(тоже почему-то, вдруг, выкрикивает). Я под голову человеку!.. Там!.. Человеку!.. Оличка, он спит, ему больно, у него шейный позвонок!..
Оличка. Тише, пожалуйста, Левочка, не кричи, почему ты так волнуешься?
Кошкин. Я — потому что… не знаю…
Оличка. Мы купим тебе штаны, вообще оденем тебя, как картинку, и вообще ты будешь… Какого хочется цвета? Голубенький хочешь?.. А можно зелененький, цвета такого — стоячей воды… О чем это я?.. Я так испугалась, мне так было страшно, так жутко мне, Левочка… (Должно быть, припомнив, как ей было жутко, всхлипывает.) Я как представила, Левочка, как… О-о-о…
Кошкин. Я прошу вас, не плачьте, ведь все обошлось… Ну, пожалуйста, Оличка, все обошлось… Нету сил видеть слезы… Я не могу…
Оличка. Ты видеть не можешь?..
Кошкин. Совсем не могу…
Оличка. У тебя, Лева, сердце — из камня?..
Кошкин. О, нет…
Оличка. Ты просто жестокий человек!
Кошкин. И не поэтому…
Оличка. Ты не человек даже вовсе, если мог столько времени тут торчать и меня не искать!
Кошкин. Я хотел, я пытался, но, Оличка, я…
Оличка. Не лги! Ты меня мог догнать, остановить! Но ты не догнал, не остановил!.. А если на меня напали? А если избили? А если меня изнасиловали? А если меня уже совсем нету? (Изо всех сил трясет бедного возлюбленного.) Если меня убили? Закопали? Я на том свете, а ты на этом и совсем даже не беспокоишься, где я и что со мной?.. Что же ты за человек?! (Трясет.) Ты камень? (Трясет.) Ты изверг? Ты мучитель — да? — ты мучитель?.. (Плачет.)
Кошкин(и потрясен и растерян). Оличка…
Оличка. Не трогай меня!..
Кошкин. Оличка… Оличка… Оличка… Честное слово… я не хотел, чтобы вы все так поняли… Верьте мне, я не хотел…
Оличка(опять его сотрясает). Чего ты не хотел? Чего ты не хотел??.
Кошкин. Поверьте, поймите… я вас искал… вы куда-то словно исчезли, я, помню, среди хаоса подумал: там человек, ему плохо и он один… хорошо бы ему помочь, его больно били…
Оличка(закрывает лицо руками). Боже мой, как они его били и как же я испугалась… Этот — тот самый, Левочка, или другой?.. Где же он, Левочка, он еще жив?..
Кошкин. Жив — там…
Оличка(порывается). Идем же, окажем ему первую помощь…
Кошкин(удерживает). Не надо, он спит…
Оличка. Почему это спит?.. Может, он умер?..
Кошкин. Нет, Оличка, спит. У него такой принцип: его как побьют — он должен спать. Иначе, говорит, не человек.
Оличка. Бедный… (Прижимается к Кошкину.) Ты мой бедный… Ты мой очень-очень бедный, ты мой… (Внезапно отпрянув.) А почему ты меня не искал? Ты не хотел меня видеть?..
Кошкин. Очень!.. Я вас хотел, я очень хотел… видеть я вас, но я… хотел вас…
Оличка. Ты хотел?.. (Смотрит с нежностью.)
Кошкин. Я очень хотел, я только не знал — только…
Оличка. Ты не знал?.. (Льнет.) Ты не знал, но ты хотел, да?
Кошкин. Честное слово!
Оличка. Правда?.. (Ласкает его.) Какой ты хороший… (Ласкает.) Ты мой хороший… (Ласкает.) Ты мой самый лучший, я так за тебя… испугалась, ты знаешь?.. (Ласкает.) Что тебя побьют или убьют… или покалечат… что я тогда буду делать?..
Кошкин. Я не знаю…
Оличка. Я так испугалась… У меня сердце из груди чуть не выскочило — так я бежала… И я даже не помню, где я остановилась. Какая-то улица, какие-то дома, подворотни, и окон много, и в окнах свет горит, а я — в целом свете одна… И я никому не нужна, потому что все — там, за стенами, за окнами, а я в целом свете… Понимаешь? Понимаешь?..