— Да-а? — протянул Никифоров. — Вы себя ни с кем не перепутали?
Он подошел к столу, выдвинул ящик и добыл из него какие-то распечатки. Сунул их Полине в руки и приказал:
— Читайте вслух. И вам тотчас все станет ясно.
Полина устроила листы поудобнее и послушно прочла:
— Корреспондент журнала «Путешественник» из Самары. "На празднике выступали и другие известные артисты. Циркачи Сметанниковы представили традиционную культуру хождения по канату: с завязанными глазами, в тазике, на табуретке, «колесо» и «ласточку». — Она подняла голову и растерянно поглядела на Дякиных.
— Ну, что же вы? — подбодрил Никифоров.
— Газета «Вечерний Бишкек» пишет, — продолжила она. — «На наших глазах тринадцатилетний воздушный акробат Лочинбек Хаджиматов творил на канате чудеса. И в подарок себе и зрителям юный акробат преподнес новинку — хождение по канату в мешке». — Она прервала чтение, и воскликнула:
— Что вы хотите сказать? Что кто-то из этих людей…
— В безлунную ночь, — подхватил Никифоров, — ходил над садом по канату. — Он вытянул вперед руку, упреждая возражения Дякиных, которые одновременно привстали. — Знаете, что такое импликация? Нет? Я сейчас вам в два счета объясню. Это логическое следование.
— Андрей Андреич! — пискнула со своего места Полина.
— Минутку, дорогуша! Все очень просто. В привидений я не верю. Но если это было не привидение, значит, что? Вернее, кто? Логично предположить, что человек. Человек, который, выбрав ночку потемнее, накинул на себя что-то белое и блестящее. Как говаривал Карлсон, вы даже не представляете себе, что можно сделать с помощью одной небольшой простыни. Далее. Я исходил из следующего утверждения: люди не летают. По крайней мере, столь медленно. Можно, конечно, промчаться над окрестностями на самодельных крыльях или просвистеть на тарзанке, или приделать к штанам моторчик, но лететь еле-еле и при этом не тарахтеть? Отсюда следует — человек, который изображал привидение, не летел, а шел. И если мы не видели, по чему он шел, это не значит, что под ногами у него ничего не было. Я доступно излагаю?
Дякины во все глаза смотрели на него, и только Полина послушно кивнула. Никифоров расхаживал по комнате, выразительно жестикулируя. Вероятно, так он расхаживал перед своими студентами, или кому он там читает лекции?
— Оставалось только проверить свою теорию. Я обратил внимание на то, что Николай Леонидович накануне второго появления привидения в саду забрал у меня фонарь. И, забирая, на всякий случай уточнил, нет ли у меня другого. Помните, что вы спросили, Николай Леонидович? Нет ли у меня фонаря побольше. Когда выяснилось, что нет, вас заинтересовал фонарь поменьше. Я уже тогда подумал, уж не задумали ли вы оставить меня вообще без фонаря? Вы хотели быть уверены, что я не раскрою вашу тайну. Потому что, поймай я вас световым лучом, и канат, даже черный, немедленно стало бы видно.
Полина во все глаза глядела на близнецов Дякиных, а те — на свои ботинки.
— Кроме того, — профессорским тоном продолжал Никифоров, — я встречался с вами всего несколько раз и слышал, как вы говорили о себе — мы, братья Дякины. Вот и в последний раз Николай Леонидович заметил: «Мы, братья Дякины, похожи друг на друга, как кукурузные зерна». Вероятно, вы привыкли к такому обороту — братья Дякины. Понимаете, к чему я веду? Я позвонил кое-куда и выяснил, что да, братья Дякины довольно известные в прошлом воздушные акробаты. Что и требовалось доказать. Уверен, если мы попросим милицию обыскать ваш гараж, там обнаружится и канат, и то самое покрывало, которое так классно смотрелось на вас, когда вы показывали свой коронный номер.
Он обернулся к Полине и спросил:
— Представляете, как человек ходит по канату? Чтобы удержать равновесие, он расставляет руки в стороны. Если при этом на нем покрывало, он становится похожим — на что вы там сказали? На холодильник? И еще покрывало трепещет при каждом шаге. Когда я кинул в так называемое привидение шишкой, канатоходец прибавил скорость и, добравшись до твердой опоры, взмахнул плащом и перевернул его белой стороной внутрь, а черной — наружу. Мне показалось, что призрак взметнулся ввысь, а потом исчез. Обман зрения, господа!
Несмотря на то, что Дякины молчали, как рыбы, оба явно скисли.
— Впрочем, представление было рассчитано не на меня, не так ли? — продолжал вещать Никифоров. — А вот на эту бедную девочку, которую вы задумали напугать до смерти.
— Меня? — ахнула Полина. — Напугать до смерти?! Но зачем? Мы ведь практически незнакомы!
— Спокойствие, только спокойствие. Дайте мне закончить. Канатоходец пугал вас не просто так. Ночью он забирался на ваш чердак и закреплял веревку. Затем прятал где-то возле окна маленький магнитофончик. По крайней мере, я так думаю. После чего влезал на крышу, свешивал вниз руку с пультом дистанционного управления и нажимал на кнопку. Кроме как на крыше ему негде было быть. Мы ведь осмотрели тогда весь дом, помните?
И вот леденящие душу стоны разносились по дому и окрестностям. Звук шагов тоже был записан на пленку. И шаги, и крики были не такими громкими, чтобы напугать других соседей, но достаточно жуткими для того, чтобы расстроить молодую женщину. Думаю, магнитофон с пленкой мы легко обнаружим на каком-нибудь выступе под крышей. Попугав вас некоторое время, лазутчик выключал магнитофон, накидывал на себя покрывало и прогуливался по канату. Предполагаю, самым хлопотным делом было отвязать его. Или вы использовали саморазвязывающиеея узлы? — обратился он к Дякиным. — Как альпинисты? Дернешь за веревочку, и узла как ни бывало?
Братья впервые переглянулись, а Никифоров ехидно продолжал:
— Сейчас я вас сильно расстрою, господа Дякины. Полина — не хозяйка дома.
— Как? — ахнул Николай Леонидович. — Мы думали…
Он замолчал и растерянно посмотрел на Полину, потом перевел тоскливый взгляд на охранника, которого отлично было видно через стекло. Тот сидел в кресле-качалке, грыз травинку и косил в их сторону бдительным оком.
— Вы думали, что заставите хозяйку бежать отсюда. Или вынудите, ее продать дом. Что там такое? Труп, зарытый в георгинах? — требовательно спросил Никифоров. — И вы боитесь, что при реконструкции дома его раскопают? Рассказывайте, вам некуда деваться. Если не хотите получить по статье. Каждый.
— Ну что вы! — подал голос Иван Леонидович. — Какая статья? Какой труп?! Это была шутка. Мы любим разыгрывать соседей. Вам кто угодно скажет…
— Придется признаваться, — крякнул Николай Леонидович, остановив брата движением руки. — Нас разоблачили, Ваня. Ничего не попишешь. — Он вздохнул. — Папаша наш, царствие ему небесное, постоянно твердил, что сумел скопить небольшое состояние. Мы не знаем, во что он вложил деньги. Может быть, в бриллианты? Как бы то ни было, папаша как-то признался, что хранит свои сокровища на даче. Причем спрятаны они не в одном каком-то месте, а разделены на части и рассредоточены по дому и участку. Он говорил, что нельзя класть все яйца в одну корзину.
— Но тут на старости лет папаша наш решил жениться, — перехватил инициативу второй Дякин. — Жена его, довольно молодая, не желала проводить отпуск в захолустье и требовала от мужа, чтобы он продал старую дачу в еще неосвоенном поселке и купил что-нибудь более респектабельное. Старый дурак продал дом и собрался перепрятывать свои сокровища. Новые хозяева дали ему неделю на то, чтобы вывезти вещи.
— И тут папаша отколол коленце! — воскликнул Николай Леонидович, хлопнув себя по крепким ляжкам. — Взял и умер! Прямо после сделки. Женушка его загребла все, что могла. Но о спрятанных сокровищах она не знала. В отличие от нас. Мы попытались перекупить дом, но у нас ничего не вышло — не хватило денег заинтересовать новых хозяев по-настоящему.
— Хотите сказать, это и есть тот самый дом? — Полина ткнула пальчиком в окно. — Пугая меня, вы сбивали на него цену?
— Ну… — застеснялся Николай Леонидович. — Если бы хозяева подумали, что в доме живет привидение, они могли бы вернуться к нашему предложению. В конце концов, они еще не успели обосноваться… Вы понимаете?
— Вы приняли меня за хозяйку и начали пугать, — заключила Полина. — Мило, ничего не скажешь!
— А вы, стало быть, не хозяйка? — заискивающе спросил Иван Леонидович.
— Она — ее двоюродная сестра, — сообщил Никифоров.
— Вы могли бы все честно рассказать Максиму и Люде, — воскликнула Полина укоризненно. — Они порядочные люди и вошли бы в ваше положение. Лично я, — с жаром добавила она, — никогда бы не взяла чужие деньги!
Никифоров закатил глаза. Рыжая дурочка могла бы этого и не говорить. Бескорыстие было написано у нее на лице аршинными буквами. Она даже не смогла своровать у него пучок укропа!
— Ну? И что мы теперь будем делать? — поинтересовался Никифоров с тревогой в голосе. Ему страстно хотелось избавиться от соседки, а для этого следовало утрясти вопрос с гипотетическими сокровищами.
— Как бы то ни было, в вашем распоряжении еще дней десять, — сообщила та оживившимся Дякиным. — Максим в Париже, на конференции, а Люда в отпуске. А я вам не буду препятствовать — ищите!
ГЛАВА 2
Разбудил ее телефонный звонок. Она не сразу поняла, что это именно телефон — противный писк действовал на нервы, и хотелось немедленно его прекратить. Люда оставила ей свой мобильный, надавав кучу инструкций. Полина все инструкции записала в книжечку и теперь схватила ее, чтобы ничего не перепутать.
— Добрый день! — проворковала трубка мягким женским голосом. — Людмила Викторовна?
— Н-нет, — запнувшись, отозвалась Полина, которая никак не могла разлепить ресницы. Сон сегодня был такой крепкий, сладкий, волшебный, какого она давно не помнила. — Людмила Викторовна уехала на некоторое время. Я — ее сестра. Могу я вам чем-то помочь?
Она надеялась, что женщина откажется передавать что бы то ни было и решит дождаться возвращения Люды, но та продолжила без всякой заминки:
— Моя фамилия Машкова. Машкова Екатерина Ивановна. Я по поводу госпитализации.