Нет, в детстве я хотел стать суперменом. А кто в детстве не хотел? Все хотели.
Причем, не таким суперменом, как нынешние, а настоящим. Чтоб летать в плаще и лазерами из глаз стрелять. Потом, как это обычно и происходит с детскими мечтами, это желание куда-то делось, вытесненное стремлениями более плотскими и приземленными. Девчонки там, все дела…
Дверь в кабинет снова распахнулась. Не рабочее место, а проходной двор какой-то. На этот раз ко мне пожаловал Борис, мой непосредственный начальник в частности и наш генеральный директор в целом.
А на столе у меня лежал здоровенный американский пистолет.
— Привет, Артур, — сказал Борис, не сводя глаз с орудия смертоубийства. — У нас проблемы?
— Нет.
— А у тебя?
— Я не знаю, — честно признался я. — Если что, Безопасник приходил по мою душу. К делам фирмы это никакого отношения не имеет.
— Отлегло, — так же честно признался Борис. — Что еще мне надо знать?
— Я увольняюсь.
— Почему?
— Меня завербовали.
— Это заявление?
— Да.
Он подхватил валявшуюся на столе ручку и поставил свою размашистую подпись.
— Заставить бы тебя отработать две недели по закону…
— Для урегулирования данного вопроса мне оставили вот это, — я показал на «дезерт игл».
— …но я понимаю твое положение и делать этого не буду, — закончил Борис. — Зарплату перечислим на карту, как обычно, можешь не беспокоиться.
— Спасибо, Борь, — сказал я.
— Насколько оно все плохо? — спросил он.
— Точно не знаю.
— Я могу как-то помочь?
— Это вряд ли. Хотя… Слушай, а вы же мой кабинет пишете? — я ткнул рукой в камеру наблюдения, висевшую в углу. — На предмет нераспространения коммерческих тайн и все такое?
— Пишем, — согласился Борис.
— А можешь попросить Петровича, чтобы он мне запись переслал?
— Могу. А зачем?
— Сам не знаю, — сказал я. — Было что-то… А может, и не было. Может, показалось мне.
— Ты сам вообще как? — поинтересовался Борис. — Спишь хорошо? Питаешься нормально?
— Угу, — сказал я. — Так что насчет записи?
— Я передам, — Борис протянул мне руку. — Удачи тебе, Артур.
— Спасибо.
Запись, естественно, мне никто не переслал, потому что не положено. Такой уровень секретности развели, как будто мы наркотиками торгуем.
Однако, Петрович, наш собственный безопасник и по счастью с маленькой буквы, все-таки вошел в мое положение и пришел лично, вместе со своим планшетом.
— Тебя же сегодняшний день интересует? — уточнил он.
— Угу. На гостя хочу еще раз посмотреть.
— Да не такой уж он и красавчик, — сказал Петрович и вывел изображение на экран. — Но если хочешь, смотри.
Ракурс был не слишком удачен, зато все, что надо попало в кадр. Вот он входит, вот мы обмениваемся первыми фразами, вот он смотрит на кресло, вот он садится… Вот! Вот в чем, черт побери, дело!
На самом деле Безопасник в кресло не сел. Он завис над ним на высоте около пяти сантиметров, однако чувствовал себя при этом весьма комфортно, словно между ним и сиденьем лежала невидимая глазу подушка. И мне даже не надо было смотреть запись дальше, чтобы вспомнить — за все время беседы он не прикоснулся ни к единому предмету в моем кабинете, если не считать его собственный пистолет.
Держу пари, он и дверной ручки не касался. В смысле, напрямую. Своею собственной рукой.
— У тебя такой вид, как будто ты на районной выставке подлинник «Моны Лизы» нашел, — заметил Петрович.
— Он разве не в Лувре висит?
Петрович развел руками.
— А этот парень висит в воздухе, — сказал я, ткнув пальцем в филейную часть Безопасника. — Разве это не удивительно?
— Он не висит, — равнодушно сказал Петрович. — Он сидит на своем защитном поле.
— Э… В смысле?
— Безопасника окружает защитное поле, — пояснил Петрович. — Это известная часть его скилла. Пробить его еще никому не удавалось. Пули оно останавливает, включая и крупный калибр из снайперской винтовки.
— Но откуда ты знаешь? В Википедии об этом ни слова!
— Есть и другие источники информации, помимо Википедии. Ну, ты уже насмотрелся?
— Мне срочно нужно, чтобы ты поделился со мной другими источниками информации, — сказал я.
Он покачал головой.
— Поживи с мое.
— Так для этого и нужны, — сказал я.
Это как вот если плывешь на паруснике в бескрайнем океане и вдруг видишь офигенный кусок земли, и думаешь, это ж я новый континент сейчас открою, летишь к нему на всех парах, то есть, парусах, высаживаешься на берег, а там внезапно Америка, и Колумб уже давно высадился, костер на пляже развел и носки около него сушит.
Я-то думал, что нарыл какой-то новый факт о Безопаснике, а тут оказалось, что это секрет Полишинеля. Хотя, учитывая, как часто главный супермен появляется на публике, было бы странно, если бы никто этого до меня не заметил.
А Википедию надо срочно дописать.
До вечера я проторчал на работе.
Заканчивал какие-то мелочи, сдавал дела, прощался с коллегами и старался избегать общества жизнерадостного Славика, что, впрочем, получалось так себе. Он настаивал на отвальной вечеринке, а мне хотелось домой, где тишина и можно подумать.
Например, о будущем.
Не то, чтобы у меня были какие-то особые планы, разрушенные тяжелым кованным сапогом Безопасника, однако, будущее вдруг начало тревожить. Какие-то намеки на стабильность, достигнутую с большим трудом, внезапно улетели в окно. Я совершенно не видел себя представителем силовой структуры, понятия не имел, что мне там надо будет делать и сколько мне за это будут платить.
Но это, конечно, все фигня, по сравнению с тем, что выбора мне в принципе не оставили. Пойди туда, сделай это, а не то больше дяди сделают тебе плохо. Моего личного мнения никто не спрашивал, а когда я его высказывал, оно просто отметалось в сторону, как что-то несущественное.
Не успел я привыкнуть к своему статусу некстмена, как бац — я теперь еще и эник. И, потенциально, один из самых опасных людей в чертовой супергеройской среде. Почему ж я тогда на полчаса раньше или полчаса позже домой не поехал? Вообще можно было в офисе заночевать, чай, не в первый раз.
Сокрушенно покачав головой, я вышел из такси, купил в ближайшем магазине пару бутылок пива, сунул их в рюкзак, где валялись какие-то мелочи с работы и тяжеленный «дезерт игл», и направился в сторону дома.
У подъезда меня ждали двое парней в кожаных куртках и заляпанная грязью дешевая корейская машина, кои колесят по улицам нашего города десятками, если не сотнями, тысяч. Как я понял, что они ждут именно меня? Очень просто. Я их раньше в нашем дворе никогда не видел, и при моем появлении они заметно оживились. Разыгрывать сцену «я забыл в магазине кошелек» было поздно, поэтому я сделал морду кирпичом и попытался пройти мимо, надеясь, что это всего лишь наружное наблюдение, или, что было бы вообще идеально, плоды моей разыгравшейся паранойи.
— Не так быстро, — сказал один плод и положил руку мне на плечо. — Давай покатаемся.
— А если нет? — спросил я.
— У моего друга пистолет под курткой.
— А у меня в рюкзаке. Давай он покажет мне свой, а я покажу ему мой? А ты можешь вообще ничего не показывать.
Второй плод откинул полу куртки и продемонстрировал мне свое орудие. Двусмысленно звучит, понимаю, но речь все же идет о пистолете, а не о чем вы там подумали. К тому же, это куртка была, а не плащ.
Пистолет был не такой здоровый, как «дезерт игл», но очень походил на настоящий.
— Убедили, — сказал я. — Теперь моя очередь…
Но дальше следовать моему плану мы почему-то не стали, и тот, который держал руку у меня на плече, одним рывком сорвал с этого же плеча рюкзак.
— У него там и правда пистолет, — удивленно сказал он.
— Это не мой, — сказал я. — Попросили сохранить. Мне еще его возвращать придется, ребята.
— Вернешь, — сказал первый, распахивая дверцу машины и кидая мой рюкзак на заднее сиденье. — Но попозже. А пока покатаемся.
— Куда хоть поедем?
— Не волнуйся, не в морг.
Следует заметить, что если вам надо кого-то куда-то зловеще и угрожающе везти, то Москва — не самый подходящий для этого город.
Потому что пробки.
Мы угрожающе выехали из моего спального района и зловеще встряли в пробку на третьем транспортном кольце. Проторчав в ней сорок минут, мы выбрались на Каширское шоссе в сторону области, провели там еще полчаса и потом рванули куда-то в глубину спальных районов. Мои сопровождающие вели себя прилично: один рулил, второй старался не тыкать в мою сторону пистолетом особенно часто.
Мне почему-то опять не было страшно, и все по той же причине. Если бы они хотели меня убить, мой истекающий кровью труп сейчас валялся бы у подъезда в ожидании полиции, управления Н и ребят, специализирующихся на уборке мертвых тел. Но вообще тенденция, что последние дни мной все помыкают, начала раздражать. А это я еще на службу не поступил…
Пока мы ехали, я прикидывал свои шансы справиться с этими нехорошими парнями. Шансы казались невысокими. Скилл скиллом, но не факт, что я сумею пистолет из его руки вырвать. А если вырву, то что потом?? Драться? Выпрыгивать из машины на ходу? Не, я, конечно, тот еще супермен, но ну его на фиг.
Спальный район сменился какой-то промзоной, дорога стала еще более разбитой и мы снизили скорость километров до сорока. Вдоль дороги тянулись унылые бетонные заборы с периодически встречавшимися унылыми ржавыми воротами. В одни такие ворота мы и въехали, предварительно посигналив охраннику.
За воротами обнаружились то ли какие-то склады, то ли заброшенные заводские помещения, а то ли все вперемешку. Попетляв по территории еще метров семьсот, наш рыдван остановился перед каким-то облупленным ангаром и мне предложили выйти.
— А это точно не морг? — спросил я.
Вместо ответа тип снова показал мне пистолет.
Внутри ангар оказался таки складом. Посреди было небольшое свободное пространство, как раз чтоб погрузчик мог развернуться, а все остальное помещение было заставлено паллетами с наваленными на них коробками. Торговали тут, судя по всему, консервами.