Она должна была думать о своем горле и прятать его в шарфики, связанные Марией Васильевной. Думать о своих придатках и не носить короткие юбки с тонкими колготками. Думать о глазах и не просиживать часами за компьютером.
Впрочем, как раз думать не было нужды – обо всем думала Мария Васильевна.
По утрам, размазав по тарелке кашу, Беата боязливо залезала в холодильник, убедившись, что в кабинете гудит пылесос. Но стоило ей выудить пирожное из коробочки или соленый огурец из банки и открыть рот, как с небес раздавался негодующий глас:
– Ну что вы все куски хватаете! Ведь испортите себе желудок. Есть запеканка творожная, есть салат овощной свежий. Сейчас я вам подам.
Беата стала чуть свет убегать на работу и возвращаться за полночь. Мария Васильевна оставляла ей ужин на столе с письменным руководством: что за чем есть и что обязательно разогревать в микроволновке.
В конце концов Беата поняла, что если не решится на отчаянный поступок, то всю жизнь будет замужем за Марией Васильевной, как мама – за ее отцом Мстиславом Новаком.
Утром она вышла в кухню, зажмурилась и объявила о разводе.
Следующая тетенька не вмешивалась в Беатину жизнь. Она приходила раз в неделю и только убирала, но убирала с упоением, словно молилась. Однажды она выбросила фронтовую повесть одного чудесного старика, который всю войну прошел спецкором областной газетки, повесть написал на основе своих дневников и подарил Беате незадолго до смерти. Текст был нашлепан на старенькой пишущей машинке с дырявой лентой и лежал у Беаты в самом надежном месте, где не мог потеряться среди других бумаг, то есть под столом. Уборщица вовсе не чувствовала себя виноватой и по-прежнему была уверена, что таким грязным, мятым листочкам в приличной квартире делать нечего.
После этого Беата нашла фирму, которая присылала на уборку сразу нескольких работников, и всегда разных. Таким образом, личностный момент был исключен.
Уборщики ни на шаг не отступали от оставленной в письменном виде инструкции: пол мыть, полки пылесосить, шторы вешать и т.д. Составление этих инструкций выглядело как упражнение по информатике, и Беате приходилось относиться к ним очень внимательно, потому что пару раз она находила идеально вылизанную квартиру с полной раковиной грязной посуды или снятое с постели белье на полу посреди комнаты. Зато на ее бумаги никто не покушался.
Они уселись в кабинете, где пылесос уже поработал, и стали звонить в Стокгольм. Но нарвались на автоответчик, который суматошным Наткиным голосом сообщил, что они с Бу уехали на какой-то ответственный пикник. То же самое, уже более чинным тоном, было повторено по-шведски. Беата положила трубку и стала рассказывать Тате о своих успехах в продаже колготок и о вчерашнем Настоящем Мужчине, который оказался чужим мужем.
Тата уже была в курсе проекта «Журналист меняет профессию». Она первая сказала Беате, что ни за что не взяла бы ее продавщицей. «У вас, девушка, завышенные амбиции», – объяснила Тата, которая работала в большой фирме эйч-ар менеджером, то есть специалистом по трудовым отношениям, а проще говоря – кадровиком. «У меня же эти амбиции на лбу не написаны», – попыталась возразить Беата, но Тата отрезала: «Написаны. И на лбу, и на всех прочих местах». Но факт, что в продавщицы Беату взяли – генеральный директор Галя договорилась.
– Чужой муж, – повторила Татка. – Ну и что? Тебя это останавливает?
Раньше это Беату не останавливало. Как говорила подруга Ната: жена не стена. Но то были романчики, игрушечки. С Настоящим Мужчиной все должно быть взаправду и честно.
– И что ты теперь собираешься делать? – спросила Тата.
– Забыть.
– Чего-чего? – из кабинета они переползли на кухню, и Татка резала торт рядом с шумящим чайником. – Забыть или забить?
– Забыть и забить. Скоро моя колготная эпопея кончится и начнется новая жизнь.
– А ты уже нашла достойную партию? Или как это формулируется в вашем журнале?
И тут Беата впервые за весь день вспомнила про достойную партию, которая напрочь вылетела у нее из головы. Вот как здорово получается забыть и забить, когда тебя это абсолютно не задевает. Покупатель четырехсот седьмого «Пежо» ее не задевал никаким боком. И она только сейчас сообразила, что вчера достойная партия не появилась в «Козлятах». Неужели золотая рыбка сорвалась с крючка? В тот вечер он выглядел абсолютно очарованным, и она так была уверена в своей победе, что не дала своего телефона. Сказала, скромно потупившись: «Вы знаете, где меня искать». Может, она переборщила, изображая простушку-чулочницу?
Тата тем временем вывалила на стол горку цветных брошюрок.
– Это тебе. Не догма, а руководство к действию.
Беата взяла верхнюю книжечку.
– «Как выйти замуж за нового русского». Это что, женский роман?
– Это у тебя в магазине женский роман. Говорю же – руководство.
– Зачем?
– Учись. Учись-учись. Это тебе кажется, что все так просто. Ты же замуж никогда не выходила.
– Не выходила.
– Вот видишь.
– А ты сама-то читала? – спросила Беата.
– Читала, – вздохнула Тата. – Чуть не повесилась.
– ???
– Оказывается, я все делаю не так, как надо. Не скрываю свой ум, подчеркиваю независимость и так далее. Такие женщины никому не нужны.
– Никому-никому? Тут прямо так и написано?
– Ага. И в твоих журналах, кстати, написано то же самое.
– Так выкинь их, дорогая. И книги, и журналы. Тебе самой зачем мужик, которому нужна глупая зависимая баба? Ну подумай – что ты с ним будешь делать?
– Так ведь других нет!
– А тебе не надо ДРУГИХ! Тебе надо ДРУГОГО! Одного! Ты же не собираешься замуж за все мужское население планеты.
– Ну не собираюсь, – покладисто сказала Тата, видимо в уме подсчитав, что мужское население планеты – это все-таки перебор. – А где этого другого искать? На другой планете?
– Не надо искать, сам найдется. Это называется судьба.
– Да что ты говоришь! Есть такая штука на свете?
– Есть, подруга, где-то обязательно есть.
– Ну ты меня успокоила. Теперь еще судьбу искать, – вздохнула Тата, ковыряя ложечкой Беатин торт. – Шоколадный. Сладко, аж жуть. А ты, мать, и правда влюбилась. Долго страдать собираешься?
– Долго, – вздохнула Беата. – Дня три, а то и четыре. И вовсе не так уж сладко. Ты чувствуешь, шоколад горьковатый.
– Как наша жизнь, – согласилась Тата.
Люди испытывают потребность в шоколаде, когда им не хватает любви. Об этом Татке рассказывали на лекциях по психологии. Очень толковые лекции, после них она научилась видеть человека насквозь. Это помогало в работе, но счастья в жизни не прибавляло.
Тата была первая из них, кто мог выйти замуж. В девятнадцать лет, прямо со школьной скамьи, у нее приключилась настоящая любовь. Мальчик был на год моложе Татки и красив просто фантастически. К тому же умен, к тому же влюблен, короче, тут даже ехидным подругам нечего было возразить.
Прекрасный принц сделал предложение и представил избранницу своей маме.
Неизвестно кого ожидала вдовствующая императрица увидеть рядом с сыном, но только не бледного гномика в очках, с воинственно задранным носом.
– У нее было такое лицо, – рассказывала потом Тата, пытаясь улыбаться, – как будто ей в кофе попала муха.
Принц обещал, что они все равно поженятся, что Тата ему важнее и маминого одобрения, и всего королевства. Но вскоре они расстались. На прощание он объяснил, что сейчас не время для личной жизни, нужно заниматься карьерой.
Тата все так же задирала нос кверху, но с каждым годом это давалось все труднее. У подруги Наташки были длинные ноги и длинные русалочьи волосы, у подруги Беаты – ресницы, кудряшки и королевская осанка, а у маленькой Татки – ничего, кроме гордого носа.
Ее бывший жених Игорь действительно сделал карьеру и теперь работал главным редактором сопливого женского журнала, куда Беата ни за что бы не пошла, если бы не возможность отомстить этому козлу за Тату.
Но об Игоре они никогда не говорили.
Тортик из горького, как наша жизнь, шоколада запивали зеленым чаем «Серебряные иглы» – тоже символичное для нашей жизни название.
С ними сидела и уборщица Надя – оказывается, так принято, пить чай со своими уборщицами, – и Тата рассказывала, что ее гостья работает в знаменитом «Ажуре». Надя широко раскрывала раскосые глаза и качала головой. Потом Надя ушла, и они снова пили чай и мазали на крекеры Таткину фирменную пасту, сделанную из сыра «Дор Блю» и сметаны (размять вилкой или перемешать в блендере).
На обеденном столе у Таты стоял аквариум, где жили одинокая синяя рыбка и несколько толстых улиток. Эти улитки так эротично распластывались по стеклу, так жеманно раскрывали рты, что Беата могла смотреть на них часами, впадая в несвойственную ей сонную эйфорию, которая сменялась приливом энергии и здравомыслия.
К вечеру ей уже не хотелось страдать от несчастной любви. Вообще страдать – это противно и непродуктивно. Надо доводить до кондиции достойную партию – Сергея и переходить на следующий уровень этой однообразной игры. Очень важно уметь вовремя перейти на следующий уровень и перевернуть страницу своей жизни. «Перевернуть страницу» – так будет называться одна из ее статей. Но вместо этого она неожиданно написала про чай.
Все цвета чайной радуги
Ажур № 19
– Красная?
– Нет, черная.
– А почему белая?
– Потому что зеленая.
Помните эту загадку про смородину? Но бесхитростной русской ягоде далеко до той путаницы, которой морочит нам голову таинственный и прекрасный напиток Востока – чай.
«И из зеленых чашек мы, обжигаясь, пьем...»
Зеленый чай даже в сухом виде отличается от черного или красного. Так и представляешь себе плантации с разноцветными кустами...
И совершено напрасно. Зеленый чай – вовсе не особый сорт чайного куста, равно как черный, красный, белый и менее известные желтые, серебристые, бирюзовые чаи, которые пьют в Китае. Все они получаются из одинакового чайного листа.