Беата читала этот текст в рукописи, и он показался ей примитивным и слащавым. Автором его была Галина Ведерникова, генеральный директор, которая изредка «баловалась» небольшими материальчиками. Беате дали его на редактуру, и она вначале попыталась переписать текст полностью, но потом махнула рукой и только чуть-чуть поправила стиль.
И вот выходит, что Галя написала именно то, что нужно читателям, к тому же почти то же самое, о чем думала и сама Беата. Мораль – не судите опрометчиво. Беата решила, что вместо жизненных советов она научит своих читательниц, как выбирать колготки. Зря, что ли, отправляясь на дело, она обшарила на эту тему весь Интернет!
Сделать важный звонок ей удалось только в так называемый технический перерыв, для которого существовала начерченная по трафарету табличка. Беата давно собиралась вместо «ТЕХ. ПЕРЕРЫВ 20 МИНУТ» написать винни-пуховое «УШОЛ ШАСВЕРНУС», но все забывала.
– А, проклюнулась, – без удивления сказал ленивый голос в трубке. – Говорил, прибежишь. Слышал, ты на рынке носками торгуешь. Кушать захотела?
– Я не на рынке, – сказала Беата. – Я по делу. Ты помнишь Переяславчикова?
– Кого? – насторожилась трубка.
– Депутата Переяславчикова, у которого я брала интервью, – терпеливо объяснила Беата. – Ты еще тогда сказал, что он слишком борзый и разевает пасть не на свой кусок. Помнишь?
– Что тебе надо? – холодно спросил ее собеседник.
– Ты знаешь, что он разбился на машине? А машина была совсем новая, только купленная!
– Дура, – сказала трубка равнодушно. – Опять лезешь не в свои дела, опять нарвешься. Мало тебе, что газетку твою вонючую закрыли? Сиди тихо. Неприятностей хочешь?
– Я хочу знать... Хочу знать, какие автосалоны по городу – твои! – выкрикнула Беата навстречу коротким гудкам. – И где Переяславчиков покупал машину. – Она отключила телефон. – И я это узнаю.
В середине дня к ней подскочила Люда.
– Ты что, с Серым зарубилась? Забей, он ко всем привязывается. Говно каких мало. Сначала подкатывается, потом вонять начинает. А что за мужик тут у тебя сидел? Хахаль твой?
Беату позабавило старомодное слово – хахаль. Когда-то в студенческой компании про нее сочинили стишок: «От хахаля к хахалю – все хахали ахали». Ну и разные варианты.
– Лучше расскажи, как было в ресторане, – сказала она.
Люда поджала губы:
– Я тебе еще в субботу рассказать хотела. А ты раз – и ускакала куда-то, даже ко мне не подошла. На свиданку, что ли, бегала, с этим в шарфе?
– Ну говори же! – поторопила ее Беата. Лучший способ избавиться от чужого любопытства – задавать встречные вопросы.
– Короче, все было ужасно. Представляешь, прихожу, вся уложенная, накрашенная. Юбка мини, колготки твои, шпильки – все, как надо. Сижу. Женщин немного, и все с мужьями. Смотрю, есть ребята симпатичные. И помоложе, и посолиднее. С золотыми запонками. Короче, можно выбирать.
– И что?
– И ничего! Сидели и жрали три часа подряд. Танцев не было, так просто ни к кому не подойдешь. И Реваз этот прибабахнутый от меня ни на шаг. А еще он мне знаешь, что сказал? «Людмила, – говорит, – вы можете чувствовать себя свободно и никого не бояться. Я знаю, что у вас думают про кавказских мужчин. Но раз вы пришли со мной, никто даже не посмотрит в вашу сторону». Вот это здорово, правда? Никто не посмотрит! И ведь точно – никто не посмотрел! Вернее, посмотрят, срисуют рядом Реваза – и глаза в сторону. Ну ты скажи, а?
– Твое счастье, что не посмотрел, дурочка! – не выдержала Беата. – Знаешь, что было бы, если бы ты стала при нем кому-то глазки строить?
– И чего было бы?
– Кров, – торжественно произнесла Беата с кавказским акцентом. – Много крови. Больше всего твоей.
– Ой? – не поверила Люда.
– Не сомневайся. Ты думаешь, кто тебе Реваз – безобидный дедушка?
– А... – начала Людмила и вдруг шмыгнула куда-то в сторону. Над прилавком, как статуя командора, навис непреклонный Сергей-администратор.
– Снова посторонние разговоры в рабочее время. Беата Мстиславовна, согласно уставу нашего предприятия, я вынужден вас оштрафовать. У вас будет вычтено из зарплаты.
Беата смотрела на него во все глаза. Ее даже не насмешило упоминание о подвальной зарплате, которой ей и без штрафов еле хватило бы на один ужин в «Виноградной косточке». Она никогда прежде не знала, как низок и мелочен может быть мужик в своей мести женщине, которая предпочла ему другого.
Впрочем, все она прекрасно и давно знала. Но каждый раз, сталкиваясь с этим, теряла дар речи. Так молча и смотрела на прямую спину администратора, который, наверное, решил, что она переживает из-за вычтенных денег.
Бедная продавщица Маша! Так, кажется, зовут девушку, которая написала в редакцию письмо. Неужели над ней вот так же постоянно издеваются плешивые администраторы? Почему же тогда она не по этому поводу просит помощи, а переживает, что негде отхватить богатого мужа? Не верит, что можно что-то изменить, не выходя из-за лотка? Унижение и бедность – вечный удел продавщиц Маши, Люды и Софьи Михайловны, а чтобы разорвать этот порочный круг, нужно вырваться из подвала... Но кто тогда будет продавать колготки, лекарства и бытовую химию? Умница и красавица Беата?
– ...Беата!
Она остановилась как вкопанная. Погрузившись в мысли о нелегкой женской доле и о судьбе бедного депутата Переяславчикова, умница и красавица совершенно забыла о назначенном на вечер свидании. Закончив работу, она по инерции направилась домой. Дом ее был недалеко от «Семерых козлят», поэтому на работу Беата проезжала три остановки на троллейбусе, а обратно в хорошую погоду шла пешком. Это было удобнее, чем воровато оставлять за углом машину, которая была в три раза дороже, чем дряхлый «Пассат» Сергея-администратора, чтоб ему повылазило.
– Суровая ты девушка, – запыхавшись, проговорил Сергей-хахаль, хватая ее за рукав. – На пять минут опоздал, гляжу – уже уходит. Сердишься?
– Не сержусь, – сказала Беата, размышляя, не рассказать ли золотой рыбке о своих подвальных неприятностях. Да нет, не стоит, он уже один раз показал, какой из него защитник.
Сергей привез ее на сей раз в новое место, которое выглядело дешевым до непристойности. Стены сверкали зеркалами и золотом, в воздухе висел густой табачный дым; какие-то противные рожи, по большей части мужские, поглощали огромное количество еды и выпивки и играли в бильярд. Кормили, правда, добротно и вкусно, но Беата была гурманом в эстетическом смысле. Неужели Сергею здесь нравится? Или он специально выбрал кабак, куда можно повести продавщицу? После перипетий сегодняшнего дня Беата уже почти готова была обидеться.
– На бильярде играешь? – подмигнул Сергей.
Беата презрительно пожала плечами. Она играла во все, что не требовало беготни по стадиону, и играла неплохо. Так вот в чем дело, он фанат бильярда! И более приличного места найти не мог?
Впрочем, понятно, почему не мог. В приличном месте, на глазах у приличных людей и играть надо прилично. А Сергей играл из рук вон плохо. Беата обставила его три партии подряд и великодушно предложила отдохнуть. Но Сергей хотел продолжать, хотя не особенно стремился к реваншу. Может, ему нравится сам процесс катания шаров, а на результат наплевать? Беата встречала таких игроков, но в основном женщин. Мужчине так вести себя в игре не пристало.
– Здорово, Боря!
– Здоров, здоров! А ну, подвинься, Славик, я покатаю.
Бильярдные столы стояли почти впритык друг к другу, и Беате приходилось делать усилие, чтобы отключаться от реплик соседей, по большей части матерных. Но этот обмен приветствиями прозвучал прямо над ее головой. Длинный лысоватый Славик протиснулся к стене, а коренастый, похожий на Винни-Пуха Боря взял кий и начал прицеливаться, приговаривая: «А вот мы его ща зафигачим, и этого мы ща раскурячим». Его ворчливый бас напоминал голос артиста Леонова при озвучивании Винни-Пуха. Он бурчал вроде бы себе под нос, но слышно было в самых удаленных уголках, и в прокуренном помещении даже стало тише.
Борин партнер, коротко стриженный парень с лицом призывника, оперся о кий, словно игра была уже кончена. Похоже, он заранее знал, что будет дальше. И точно – Боря в два счета расщелкал по лузам шары, залпом выхлестал протянутую кем-то рюмку и довольно крякнул:
– Славик! Твое время пришло!
Славик нехотя отлепился от стены. Беата только сейчас вспомнила о своем партнере, чье положение было, прямо скажем, аховым. Скучно даже возиться с ним. А что, если?..
– Хотите сыграть со мной? – обратилась она к крутому Боре, вызвав удивленное мычание в толпе бильярдистов.
Боря смерил ее оценивающим взглядом и сделал приглашающий жест:
– Мадам!
Сергей в панике попытался к ней пробиться, но Беата уже стояла у другого стола. Ему ничего не оставалось, как караулить ее сумочку, оставленную на полке для шаров, и морщиться, как будто у него вдруг заболели зубы.
– Ставка сто зеленых, леди, – объявил Боря. – Надеюсь, вы в курсе. Даже для прекрасных дам.
– Годится, – ответила Беата.
Ну, продавщица, зажигай!
– Разбивайте, мадам.
Беата начала играть, особенно не нервничая. Подумаешь, и не таких делали. Первый шар. Второй. Третий. Четвертый. Боря мрачно усмехнулся.
– Продуешь бабе, Боря, – фыркнул кто-то из толпы.
– Колян, проглоти язык, пока руки-ноги целы, – бросил ее соперник, не оборачиваясь.
Беата, которая к этому моменту забила уже шесть шаров, нахмурилась. Эта фраза решительно сбила ее с толку. Она попыталась вспомнить, где ее слышала и почему это так важно, – и промазала. Толпа разочарованно загудела. Довольный Боря встал к столу и под восхищенный ропот закончил партию.
– Леди, не огорчайтесь, – сказал он покровительственно. – Хорошая игра. Прошу расчет.
Беата пошла к своей сумочке, рядом с которой, как верный пес, переминался Сергей.