Но искушение было велико. Розанчик предложил залезть на башню и посмотреть на город с высоты птичьего полёта. Гиацинт, Виола и Джордано злобно уставились на пажа.
— Ну, чё я такого сказал? — он непроизвольно отступил под их взглядами.
— Ничего особенного, — спокойно разъяснила ему Фиалка, сестра Виолы. — Но теперь, — (она кивнула на мальчишек и Виолетту) — они съедят тебя живьем. И будут правы. Нельзя вводить людей в грех зависти, — смиренно добавила монашка, стараясь не фыркнуть от смеха.
Родители Розанчика служили при дворе принцесс Алой и Белой Розы на ответственных должностях первой фрейлины и капитана гвардии. Сейчас кавалер Роз и мадам Розали` в Англии, вместе с королевским двором. В их отсутствие паж, непосредственный по природе, чувствовал себя (по мнению Виолетты) "чуть-чуть слишком вольно". Он-то вполне мог взобраться на башню и даже, если пожелает, свалиться с неё головой вниз. Кто ему слово скажет?
А у его друзей за спиной стояли родители. Причём, в буквальном смысле. Точно такая же троица, только старше, в лице обоих герцогов и маркизы Матиолы, стояла в двух шагах от них.
— А вход в башню запрещён, — Джордано старался утешить всех и себя в первую очередь. — Правда, пап? Она же наклоняется всё ниже. По сантиметру в год, да?[1]
Герцог Джорджоне посмотрел на сына. Потом, на стоящих рядом герцога и маркизу. Махнул рукой: — Ва бэне, лезьте. Я договорюсь, чтобы вас пустили. От вашего веса она не свалится.
— Ура!!
Гиацинт обернулся к Матиоле.
— Ты разрешаешь, мамочка?
Она ласково улыбнулась:
— Тебе-то да, разрешаю, а вот ей… — она перевела взгляд на дочку.
Виола возмутилась:
— Ну, ма`! Это не честно!
Гиацинт прервал её:
— Молчи! Жена имеет право и должна всегда следовать за своим мужем!
Он схватил Виолу за руку, и они побежали к башне, догоняя Джордано и Розанчика.
Герцог Провансальский с ностальгической улыбкой качал головой:
— Дети!..
— Мда… — кивнула маркиза. — Мы смотрим в это зеркало, видим себя, но, увы, не всегда узнаём… — (Она что-то вспомнила). — Герцог, простите, а как ваше имя? Без титула?
— Так, как вы подумали, дорогая Матиола. Гиацинт Ориенталь-старший.
Пронзительный свист раздался с верхушки башни. Четвёрка стояла наверху перед заграждением смотровой площадки на колокольне.
— Эгей! Мы уже здесь!
Джордано и Розанчик плясали в опасной близости от края, подавая ужасный пример туристам (хорошо, хоть, их собралось на площади не много ранним утром). Герцог Джорджоне снизу погрозил им тростью:
— Смотрите, не свалитесь!
Но мальчишки смотрели совсем не туда. Они любовались видом волшебного города, где есть такая башня и Площадь Чудес.
.
[1] Подъём на Пизанскую башню был действительно запрещён по этой причине.
10. Флоренция
.
Пизанская башня исчезла за поворотом. Кареты тащились по знойной Тосканской дороге. Пальмы, кипарисы и опунции толпились вдоль берегов реки Арно`. Оливы с причудливо изогнутыми серебистыми стволами тихо шелестели, провожая путешественников.
Первую карету занимали граф и графиня Ориенталь. С ними ехали Джордано, Розанчик и Фиалка Триколор. Вторую карету предоставили Матиоле и герцогу Провансальскому. Джорджоне — хозяин этого каравана, ехал с ними.
В третьем экипаже путешествовали две флорентийские семьи, виконт Роман с семьей и супруги Сантолина — соседи и друзья герцога Тосканского. Они имели особняки в Ливорно, но постоянно жили в Цветущей столице, и Джорджоне предоставил попутчикам целый экипаж. Услуга за услугу: именно синьорам Сантолина принадлежал дом, где останавливались гости.
Флоренция для хомо-флорес — то же, что Париж для европейцев или Мекка для мусульман. Красоты её невозможно изучить до конца. Они продолжают очаровывать даже тех, кто живёт там всю жизнь. Так что, всем хотелось побыстрее оказаться в Цветущем Городе.
Глядя в окно экипажа, Розанчик умирал от нетерпения. Джордано утешал его, объясняя, что через два часа, от силы — два с половиной, они уже будут дома.
— Дома! Хорошо тебе говорить! — восклицал Розанчик. — Ты столицу видел множество раз, а я и дня в ней не был!
— Но был же, — резонно возражал Джордано.
— Проездом не считается! Я хочу походить по улицам, всё посмотреть, влезть на Колокольню Джотто…
— О, нет! — замахала на него Фиалка. — Ещё одной башни родители не переживут! Розанчик, уймись.
— Так, что? Пусть не на колокольню. Зато, мы посмотрим Палаццо Веккио, Площадь Синьории, сходим с Санта Мария дель Фьоре и ещё на Старый Мост, — глаза у пажа горели от предвкушения весёлых прогулок по знаменитому городу. — В общем, сразу как приедем, пойдём…
— Обедать! В столовую нашего дворца, — перебил Джордано Георгин. — Для экскурсии будет время, но сегодня мама вас никуда не выпустит. Гарантирую! Погуляем по саду. Отдохнём с дороги, а завтра пойдём в город.
Розанчик вздохнул, примиряясь с неизбежным.
Гиацинт и Виола всю дорогу хранили молчание. Граф смотрел в окно, находясь больше снаружи, чем внутри кареты. Виола склонилась щекой на плечо мужа и слегка покачивалась в такт стуку колёс. Она думала о недавнем путешествии на яхте. Бедный "Дельфиниум"! Пришлось оставить его на рейде в Ливорно. Наверняка, её любимый капитан тоже думает о своём "малыше". Виола очень хорошо понимала мужа. Ей самой было жаль покидать друзей и вообще удаляться от моря, но они же вернутся!
Копыта лошадей мягко постукивали, зарываясь в белую пыль. На горизонте вырисовывались горы. В полтретьего дня, утопая в зелени кипарисов, впереди появились красно-оранжевые черепичные крыши Цветущей столицы.
В резиденции герцога Тосканского, возле Палаццо Питти, их встретила хозяйка замка Георгин, синьора Далия. Солнечный современный замок утопал в зелени сада Боболи.
Дворец жёлтого мрамора эффектно смотрелся среди апельсиновых и лимонных деревьев, словно их огромный спелый плод. Стайка слуг кинулась к экипажам. Хозяин вернулся! Слуги спешили приветствовать его и гостей.
Синьора Далия[1] Георгин, герцогиня Тосканская, черноволосая красавица с ямочками на щеках и черным бархатным взглядом, очень напоминала известную картину «Итальянский полдень». Меньше всего синьора Далия походила на герцогиню. При взгляде на неё казалось, что она наполнена солнцем, как спелый виноград. Для этой добрейшей женщины все на свете всегда оставались детьми, нуждающимися в материнской ласке, любви, заботе, и которых необходимо очень вкусно кормить. (Удивительно, как Джордано при этом оставался весьма изящным юношей, из тех, кто неизменно вызывает сочувствие добрых тётушек. "Ах, бедняжка, кожа да кости, одни глаза светятся!").
Хозяйка встретила молодоженов и их друзей так, словно они всю жизнь знакомы, и сразу объявила, что обед ждут их!
После таких кулинарных шедевров, как огромные блюда крошечных, размером с почтовую марку, пельмешек-аньёлотти, фаршированной свиной ноги — "дзампонэ" (которая по размеру могла принадлежать небольшому мамонту, но была съедена до крошки), массы закусок, семи сортов сыра, на десерт подали такие домашние пирожные и тортонэ из миндаля в сахаре и в меду и такой шоколадный торт, не говоря уж о множестве фруктов и обязательном кофе, что гости преспокойно могли впасть в спячку и в ближайшие дней десять не вспоминать о еде вообще.
Все выразили своё восхищение синьоре герцогине и, отдав должное её творениям, удалились отдыхать с дороги.
К шести часам договорились встретиться в саду: Джордано обещал показать всем свои владения.
— Куда пойдём? — спросил Розанчик. — К Бельведеру или к бассейну?
Он уже был наслышан о красотах Сада Боболи и горел желанием увидеть их все.
— Давайте сегодня не пойдём в форт Бельведер, — предложила Матиола. — Близится вечер. Пока взберемся на вершину холма, мы уже ничего не сможем рассмотреть!
Никто не возражал. Джордано вёл гостей по зелёному лабиринту, где росли большие кусты лавра и самшита, подстриженные в форме фигурных стенок, цилиндров и кубов.
— Наш сад расположен на холме Боболи, потому так и называется. Его насадили на пустыре ради весёлых празднеств, ещё при первых Медичи, 400 лет назад. Идея принадлежит королеве Элеоноре Толедской. Тогда в Палаццо Питти находилась резиденция королевского дома Ирисов, той самой "красной лилии"[2] на гербе нашего города.
В древние, ещё в языческие времена, всю Флоренцию окружали священные ирисовые поля в честь правящей фамилии и покровительницы их рода, греческой богини Ириды.[3] И сейчас тут полно статуй античных богов. "Фонтан с вилкой"… хм, простите, фонтан Нептуна с трезубцем, который мы проезжали первым, на заднем дворе Питти, и прочие аполлоны и дианы возле гротов и фонтанов. Потом увидите… Потом герцоги выкупили холм у города, он стал частным владением.
Беседуя об истории сада и правящих семейств Флоренции, гости под предводительством молодого графа Георгин вышли на главную аллею. Прямо перед ними в просвете между оливами сверкала водная гладь огромного квадратного пруда.
— Это бассейн Изолотто. То есть, "Крошка-остров". Любимое место свиданий моих родителей, — рассказал Джордано. — Там, возле фонтана, отец сделал предложение моей будущей маме. Они мне сто раз об этом рассказывали, с самого детства. Мы всегда любили гулять здесь.
— Здесь твой отец объяснялся в любви синьорине Далии? — спросила Виола.
— Не здесь, напротив той мраморной русалки. Они сидели рядом на таком же заборчике, и мама говорила, когда она ответила: "Согласна", — сиятельный герцог едва не свалился в воду от счастья.
Друзья рассмеялись, представив себе это объяснение.
— У моих родителей было ещё одно любимое место прогулок, — сказал Джордано. — На закате там так красиво…
Гости подошли к краю сада. Перед ними, отделяя Флоренцию от её пригородов, высилась древняя кирпичная стена с полукруглыми проёмами: древние ворота города. Давно рухнула крепостная стена, в которой был построен этот вход в город для римских войск, а сами ворота остались.