ех йогических практик лежит применение нейромедиаторов, которое особо и не скрывается – просто не афишируется, никому не охота иметь неприятности с полицией. Этим медиатором несть числа, многие можно купить на базаре, но вы не найдете даже упоминания о них в европейской литературе. Йог – такой же человек, как и вы, он не может жить голым в снегах, он не может не бояться смерти, не может всю жизнь питаться корешками и не сдохнуть от анемии – он делает все это и многое другое, потому, что у него есть доступ к психотропным веществам, и он знает, как ими пользоваться. ЛСД был известен Кулу за тысячи лет до рождения Гофмана, а препарат спорыньи под названием «сома» описан уже в Ригведе – именно эту штуку принес в Грецию из Индии Дионис – с чего и началась античная цивилизация. Никто не задумывается о том, что чай – это психотропное вещество, которое делает психику эффективней, и что существуют нейромедиаторы, которые могут превратить обычного человека в Диониса. Почему это так? Да потому, что тем, кто делает игру, не нужны Дионисы на улицах – они сами хотят быть богами и являются ими, до тех пор, пока человечество - легко управляемое при помощи холодильников стадо баранов. Человек, вышедший на новый уровень понимания, не станет играть в их социальные и политические игры – он станет неуправляемым. Он ушел из-под пресса символьного давления, он живет в подлинной реальности, ему не нужен работодатель и законодатель – он сам себе и закон и хозяин. Человек ничего не делающий, чтобы купить холодильник – это самый страшный террорист, который, сидя в позе «лотос» разрушает цивилизацию, потребляющую человеков. Вот почему власть демонизирует психотропные вещества и запрещает их. Ей нет дела до того, что миллионы людей гибнут от алкоголя, от выхлопных газов, от спровоцированного ею голода и от ее войн – ей есть дело до того, что вы наносите вред своему здоровью, покуривая травку, и чтобы поправить ваше здоровье, она сажает вас в тюрьму. – Дед хлебнул из бутылки, - Вот почему я на свалке, а не в академии наук – здесь мне самое место. – А что вещает Минздрав по поводу Микоса? – поинтересовался он. – А что вещает наука по поводу телевидения? Каждый раз, когда вы облучаете вашу нервную систему, помещая ее перед телевизором, в ней что-то происходит, и никто толком не знает, что. Телевидению уже семьдесят лет, но это слишком малый срок, чтобы засечь возможные изменения на генетическом уровне. Но, если даже выяснится, что они ведут к мутациям – что это изменит? Всем известно, что выхлопные газы смертельно вредны – ну и что? Зато ЛСД запретили, едва он вышел из лаборатории – под страхом генетических мутаций. – Вы не ответили на вопрос. – Так я и не Минздрав. Я скромный инквизитор-любитель, а у вас уже выросли рога и хвост – чего вам бояться мутаций? – Дед мощно глотнул из ствола, - Жизнь – это линейный процесс с летальным исходом – расслабьтесь и получайте удовольствие, вы гарантированно доживете до смерти – согласно купленному билету. – Я интересуюсь чисто теоретически. – На нас уже обрушилось бремя практики. Микос – это фактор, ускоряющий время, если хотите. Я доил его по капле, как опытный мастурбатор. Но появились вы, и время хлынуло потоком, Микки уже ломает фонари и строит вам глазки, он сломает вашу клетку и вырвется на волю через вас – я уже чую запах серы своим помойным носом. – Это Микки вырвался на волю через мою задницу, - расхохотался он. Дед чуть не выронил бутылку, согнувшись пополам от смеха, - Двуликий анус! Мао-Бзде-Дун! Революция продолжается! – заорал он, его вопли далеко разносились в морозном воздухе, внизу хлопнула дверь, кто-то вышел из хижины и посмотрел вверх, - Пролетарии фекалий, слейтесь в оргазме! – орал Дед, свешиваясь через парапет, - В серп и в молот! – Бутылка вылетела из его рук и разбилась где-то далеко внизу, сам буревестник революции чуть не слетел вслед за бутылкой, но собутыльник успел ухватить его за штаны, и край крыши, всегда находящийся в голове у пророка отступил, на этот раз.
Глава 17
Утро зашевелилось в пепле отгоревших звезд и перегарной вони биллирубиновых революций, треснуло болью за стенками черепа, как пустая бутылка о кирпич – Микос мог даровать и жизнь, и истину, и силу – но ничто на Земле не могло отменить похмельный синдром.
Дед, злобно трясясь и похмельно чертыхаясь, возился со своими пробирками дрожащими руками. – Я думал, вы уже не проснетесь, - сварливо сказал он, - Я обыскал ваши карманы, но ни хрена не нашел. Куда вы дели ключи от машины? – Зачем они вам? – У вас там пол-ящика коньяку, вы что, похмеляться не собираетесь?
Через четверть часа берлога Деда озарилась мягким янтарным светом, боль растворилась в нем, тело, не успевающее за сердцем, перестало детонировать, и время, перестав разбрасывать катящиеся камни, вошло в свое русло.
- Вы оставили свой пост вчера, - мягко попенял ему Дед, - И нас могли захватить врасплох. – Это потому, что мне пришлось волочить вас домой. Иначе вы бы замерзли на крыше, и мне не с кем было бы похмеляться. – Ну, ладно, - отмахнулся ладонью подобревший Дед, - Не захватили же.
В комнату вошел крепкий, быстроглазый мальчишка лет шестнадцати, - Дед, там две машины подошли, с мусором. Не хотят платить за разгрузку. Говорят – сами разгрузим. – А что за мусор? – Какой-то вонючий порошок в мешках. – Удобрения? – Нет, не удобрения. Воняет, как резина. – Ну, пошли, посмотрим. – Они накинули куртки и вслед за пацаном вышли на свалку.
- «Контора», - сразу подумал он. У двух голубых «ЗиЛов», улыбаясь и не резко жестикулируя, четверо неприметных мужичков среднего возраста и среднего телосложения переговаривались о чем-то с группой раздраженных подростков, они выглядели слишком чисто для работяг, двое из них не позаботились прикрыть головы шапками или фуражками, их волосы были хорошо промыты и хорошо подстрижены, в ходе собеседования они по очереди и ненавязчиво перемещались вблизи машин, оглядывая свалку и ненужно оправляя одежду.
- Постойте, - он удержал Деда за руку, - Это разведка. Укажите им, где разгрузиться, проследите, чтобы не отходили от машин и пусть валят отсюда. – А что они здесь могут увидеть, кроме кучи дерьма? – беспечно ответил Дед, - А вот их деньги нам никак не помешают. Пустите, мне надо делать бизнес. – Они фотографируют, - предупредил он. – На всех фотографиях будет моя задница, - ухмыльнулся Дед, - Вы уже забыли про буферную зону? Никакой бизнес в подметки не годится шоу-бизнесу. Я продам им билет на шоу, и они мне заплатят за разгрузку, кем бы они ни были. А вы возвращайтесь в хату и не чапайте клиентов, мне нужны их деньги, а не их трупы. – В первой стадии подпития, еще не перешедшей в революционную, пастырь ангелов смерти и апостол Апокалипсиса был вполне доброжелательным человеком, отнюдь не склонным, в отличие от своего приятеля, отбирать деньги вместе с душой.
Когда удачливый бизнесмен вернулся с помойки, ангел смерти уже уговорил полбутылки «Метаксы» и начал погружаться в состояние привычной паранойи. – Смотались, соколы, - сказа Дед, профессионально замерив взглядом уровень горючего, - Я отправил за ними пацана на мотороллере, пусть посмотрит, откуда они прилетели. – Они могут его захватить и выбить что-нибудь интересное. – Вряд ли, - оскалился Дед, - Этот пацан – тезка известного изобретателя, его здесь зовут Наган. Он постоянно таскает эту штуку за пазухой и всегда рад применить. – Да? – заинтересовался он, - А где вы берете патроны? – Сами делаем. Главное – это иметь гильзу. Гильзу от «нагана» обжимать не надо. Воткнуть туда капсюль и свинцовый жакан, засыпать порох – ничего не стоит. Дырку пробивает, как охотничье ружье. – А где вы берете гильзы? – На свалке их видимо-невидимо, каких угодно. Да и «наган» оттуда же, - акула шоу-бизнеса кариесно улыбнулась, - Не заговаривайте мне зубы, пока я зарабатывал деньги, вы меня обездолили, я жажду справедливости.
Справедливость восторжествовала, Дед удовлетворенно крякнул, утер набежавшую с мороза соплю и продекламировал: «Если бы на дворе не дул холодный ветер, разве был бы так прекрасен цвет сливы?» А не пришла ли пора закусить по-японски, в стиле хайку – коротко и каким-нибудь полусырым дерьмом? У меня есть мороженая рыба, хотите? – Хочу.
- Вы обещали раскрыть ноу-хау, - сказа он, закусив неожиданно вкусным палтусом и откинувшись на спинку кресла, - Каким способом вы создаете иллюзии? – Старым и проверенным, - ухмыльнулся Дед, ковыряя спичкой в немногочисленных зубах, - Ваш мозг постоянно создает виртуальную реальность – персонально для вас, но в соответствии с глобальной информационной сетью человечества. Поэтому вы видите мир не таким, каков он есть – как энергию, а оцифрованным в виде символов, предлагаемых сетью. Сырую энергию можно отштамповать во все, что угодно и тогда вы увидите на экране вашего очень персонального компьютера хрен вместо горы Эверест или Василису Прекрасную вместо жабы. Старые сказки о превращениях не так уж глупы, старые мошенники-колдуны умели делать такие фокусы при помощи каких-то нейромедиаторов. А новые мошенники делают то же самое при помощи телевидения. Телесигнал поступает в мозг, минуя реальность, и преобразует ваше сознание прямо по месту его пребывания. – Микос преобразует сигнал? – Хлорофилл преобразует энергию Солнца в питательные вещества для травы. Но действие Солнца этим не исчерпывается. – Не морочьте мне голову, как действует чертов гриб? – Не знаю! Никто не знает, как действует даже такой хорошо изученный наркотик, как алкоголь, - Дед щелкнул грязным пальцем по бутылке, - Мы наблюдает результат, когда падаем носом в лужу. Или кто-то наблюдает результат, когда тащит в вытрезвитель. Выпивание рюмки водки – это чистейшей воды магия. Мы знаем причину результата. Но никто не знает, что происходит между ними в нервной системе. Никто не знает, как и по какой причине работает сама система. Мы наблюдаем цепочку причин-следствий, которая начинается нигде и уходит в никуда, мы называем это объективным исследованием, но на самом деле просто торчим столбом на дороге, по которой идет жизнь и пытаемся удержать разбегающийс