Как хорошо, что дедушки сказали.
И проросли на давней целине
Рассказы, как бесценные медали.
Три сына
Из Сретенки, деревни маленькой,
Ушли три сына на войну.
На сапоги сменили валенки.
Один в аду побыл – в плену,
Другой без вести сгинул, сразу же,
И третий – в первый год войны.
Давно такое было, скажете…
Но нет забвению цены.
А как родителям, как вынесли?
Три сына – и ни одного…
Вернулся старший. Да уж нет семьи. –
Жена не дождалась его…
И снова горечь. Ждал ли этого,
Из ада возвратясь назад?
Да сколько бед ещё изведал он,
С войны вернувшийся солдат…
Кукуруза
В. Самойлову
Убранное поле кукурузы.
Но и тут есть польза для людей.
Бабушка склоняется над грузом
Кукурузных высохших стеблей.
Печка ненасытная зимою,
Ждёт очередной подачки рот,
Так ворона жадная с тоскою
Взглядом провожает бутерброд.
По дороге трое, словно тени,
Сгорбившись, тихонечко бредут.
– Далеко ли, тётя, до деревни?
– Недалёко!
– Ноги не идут…
Беженцы, идём из-под Смоленска.
– Господи! Да как же вы… Пешком?!
Бабушка решила: мало места,
Но ещё троих приветит дом.
Так и жили, в тяготах военных.
Фронт ушёл на запад, и тогда,
Вырвалась смоленщина из плена,
И вернулись беженцы туда.
… А пока… горела кукуруза
Жарким, согревающим огнём,
И остатки горестного груза
Исчезали, выстрелами, в нём…
Свой путь
У него свой путь домой –
Путь из ада.
Был он на передовой,
Пуля – рядом.
Зацепила – и упал,
В плен забрали.
В сорок первом в ад попал.
Адом звали
Эту «жизнь». Как смог? Живой…
Не забылось,
Как тогда, над головой,
Птица билась…
Вчерашние студенты
Вчерашние студенты… Был поставлен
Вам памятник, – оставшимся в войне,
Из закалённой нерушимой стали.
Вас стали БТР не защищали,
Сгорели вы в немыслимом огне.
По списку третий Саша Артамонов,
По списку первый сгинул за Афган.
И не слышны гитары переборы,
Студентов нескончаемые споры,
И не звенит студенческий бокал.
И как вчера, тебя я снова вижу:
Гитара, подоконник и друзья.
Не дальше ты становишься, а ближе,
Твой голос и гитары голос слышит
Далёкая афганская земля…
Вчерашние студенты… Ты… И я…
Наследники
Следы жестокой гибельной Войны…
Окопы зарастают и траншеи,
И вот уже воронки не видны.
Земля врачует раны и… забвенье.
Врачует, если болен тем народ,
Что забывает доблесть и отвагу,
Что был победный сорок пятый год,
И был призывный клич: – «Назад ни шагу!»
Неблагодарность ширится, растёт…
Поляки, венгры, югославы… и славяне.
Наследники… Совсем другой народ…
Ведь вас спасал и …погибал…
защитник Ваня.
Надёжней скалы
Голубое небо
Вспоминаются яркие даты
В личной жизни и в жизни страны.
…На посту остаются солдаты,
На посту оставаться должны.
Прохожу я по нашему парку,
Два солдата на страже стоят,
После ЗАГСа счастливые пары
Поклониться солдатам спешат.
Тут и дети смешливой гурьбою
И гуляют, и просто шалят,
Видят небо, оно голубое
Под защитой бессмертных солдат.
Юбилей
Люблю тебя, мой край родной,
Не устаю тобой гордиться.
Ты юбилей встречаешь свой, –
История в знакомых лицах.
И это счастье, коли так. –
«Там где родился, там сгодится.»
И эта фраза – не пустяк.
Тамбовский край – моя столица!
Здесь от полей в душе светло.
Хоть лес не Брянский, стать другая,
Он есть у нас. Мне повезло
Прожить в тамбовской «волчьей стае».
Не так уж волчьей… что же я…
Сильны тамбовские устои.
Мы до сих пор – одна семья,
И беззаветно любим волю.
Да кто не любит… Всё же я
К тому склоняюсь, что дороже
Всего на свете та земля,
В которой корни – корни множат.
Возвращается храм
Возрождается храм, возрождается,
Жизнь былая к нему возвращается.
Возвращается куполом, святостью,
Жизнь во все времена этим связана.
С колоколен кресты были сброшены,
Заметало метелью – порошею.
Устояли в веках стены древние,
Укрепляясь корнями-деревьми. –
Укрепляли тебя, а не рушили.
Был всегда для людей ты послушником. –
Засыпали зерно, клали яблоки.
И стоит до сих пор школа рядышком.
Возвращенье твоё не кончается,
Жизнь к тебе, милый храм, возвращается.
Тамбову – 380
О, как ты изменился, город. –
Прекрасный солнечный цветник!
А ты уже не так и молод…
Ты просто молодой старик!
Старик? – Почётно это званье,
Немало лет прошло с тех пор,
Когда ты получил признанье,
Когда здесь застучал топор.
Рядами стройными тюльпаны
На площадях твоих стоят,
Есть место в скверах ветеранам,
И улиц красочен наряд.
И украшение Тамбова,
Конечно, берег милой Цны.
К тебе я возвращаюсь снова,
Когда в мои приходишь сны.
Душистая герань
Герань душистая окошко украшала.
Чудесный аромат! Я в детстве им дышала,
Потрогав яркие зелёные листы.
Не быстро время быстрое бежало,
Хотелось знать, что дальше ожидало,
С цветком душистым связаны мечты.
…В горшке из глины, гордая, стояла,
Неповторимый запах источала,
Как источают лавр и эвкалипт,
Как аромат свечей среди молитв.
…Что за цветок! – Уютный, самый добрый.
Потрогаю, услышу запах Дома…
Только от ягод
Мечутся, мечутся серые стаи,
Полными ртами рябину глотают.
Нетерпеливы, быстры и жадны.
Алые капли на белом видны.
Пусть будет розовым снег от рябины.
Только от ягод – не лютой годины.
Вне времени
Когда уходит человек,
Звезда на небе гаснет.
Звезды сгоревшей долог век,
Он не напрасен.
…Откуда этот дивный свет,
Идущий много лет? –
Звездой погасшей он рождён
Вне времени и вне времён…
Старый и новый Тамбов
Тамбов поделился на старый и новый.
Кварталы московские, новые школы:
И школа футбола, и Сколково школа.
Высотно-красиво, стремительно-ново.
А что нам покажет наш милый и старый?
По берегу ходят влюблённые пары,
И заросли старых уютных дворов,
Вот что предлагает нам старый Тамбов.
А если зайдёте с Советской поглубже,
Вас встретят глубокие вечные лужи,
Они здесь с далёких-далёких веков,
Когда зарождался заставный Тамбов.
Но есть и достоинства старого тоже,
В театре всегда не свободные ложи,
Старинные храмы и монастыри,
И крест колокольни высотной горит.
По Цне водят утки с весны хороводы,
Покровская ярмарка – море народа,
И песни над Цною задорно звучат,
Павлиньим хвостом – из реки водопад.
Мне старый Тамбов бесконечно милее.
Пять лет институтских стрелой пролетели.
И выросли дети, и внуки растут,
И в старом и в новом Тамбове живут.
Завтра
А завтра весь посёлок соберётся
У памятника павшим на войне.
И будет ослепительное солнце,
Как в Тот победный год, как в Той весне.
Война была бездушной и жестокой,
Почти полмира погибало в ней.
А небо и бездонно, и высоко.
И в небо выстрелы… Как дань войне.
По мотивам легенды
От топота тысяч копыт
Родная земля содрогалась.
Над Русью стервятник летит,
О, сколько ей горя досталось!
Раскинуло войско шатры,
Костры запалило у речки.
Кровавые чуя пиры,
Лило безудержные речи.
У хана Батыя жена
В шатре на своей половине
Страданий безмолвных полна. –
Её на Руси захватили,
И в жёны отдали в Орду,
Батыю досталась добыча,
И русскую стать-красоту
Держал при себе он обычно.
– О, милая Русь, всё же я
Спрошу у Батыя пощады!
Батый, умоляю тебя,
Назад, за реку, возвращайся!
Свирепо взглянул на неё,
Жестокою плёткой ударил.
А сын заступился, копьём
Отца ненароком поранил.
Взъярился правитель Орды,
Убить повелел их обоих.
А в небе слетались орлы,
Кружась у селений убогих.
Курган погребальный как встарь
Стоит в чистом поле доныне.
Селенье назвали Эксталь,[1]
По имени русской рабыни.
Многочисленное братство
Ночью тихою, морозной,
Звёзды на небе видны.
О, какие это звёзды! –
Свет ясней, чем от луны.
Многочисленное братство
Неопознанных огней.
Надо очень постараться
В этом братстве разобраться:
Где Телец, и где Персей,
Андромеда, Водолей…
Это звёздное богатство
Ждёт признания людей.
Наутро выпал снег
Природа создаёт свои законы,
И подчиняет их себе самой,
Поставит на пути зимы препоны,
Попробуй, обойди их стороной!
А новый год приходит непременно,
Ведь он не снег, обманчивый, шальной,