Что иногда, в пылу, не зная меры,
Идёт сплошной немыслимой стеной.
Ах, Новый год! Ты новое начало
И ожиданье сказочных чудес…
…О, как луна загадочно молчала,
Укутав в серебро поля и лес…
Наутро выпал снег…
А завтра станут прежними
А суп сегодня праздничный –
И жёлтый и зелёный,
Цвета весенней радости,
И радости влюблённых.
Готовьте угощение
С открытою душою,
Сегодня воскресенье,
Хорошее такое.
И солнце улыбается, –
Сияет день погожий.
Старается понравиться
Попутчице прохожий.
Ой, их же два! – Прохожие! –
На облака похожие,
Такие же безгрешные.
А завтра станут прежними…
Поймёт
Тринадцать лет сражений,
Один лишь без войны.
О, сколько поколений
Для битвы рождены!
Стремится к миру каждый,
И каждый мира ждёт.
Что сеется на пашне,
То к осени взойдёт.
Тринадцать лет… Так много,
Так непосильно, но
Ещё, ещё немного,
И вызреет зерно.
Прозреет и незрячий,
Увидит солнца свет.
Поймёт «зелёный мячик»[2]–
Милее мира нет.
Отсюда начинается рожденье
Библиотеке № 14, Тамбов
ДК «Знамя труда»
Сто двадцать лет вагонным мастерским.
Сто двадцать заводской библиотеке.
А ход времён уже необратим. –
Муниципальной стала в этом веке.
– Вы приходите, горожане, к нам,
Любители поэзии и прозы.
И не сидите, люди, по домам,
Вас ждут здесь в зной и в сильные морозы.
Согреет душу музыка стихов,
И Кучерявый[3]голосом чудесным
Споёт вам про любовь и про Тамбов,
От восхищенья чувствам будет тесно.
Когда-то платным был абонемент,
И книг в нём было несравнимо мало,
Сейчас бесплатно и в любой момент
Вам предоставят, что вас занимало.
А как удобно добираться к нам! –
Жд. вокзал, вот местоположенье.
Прислушайтесь к далёким поездам,
Отсюда начинается рожденье.
…На перекрёстке жизненных путей
Стоит ваш дом, знакомый и приметный.
Пройдёт ещё немало лет и дней,
Читатель не забудет путь заветный.
Чайки летят над городом
Александру, моему попутчику
Чайки летят над городом,
Молча, сыто летят.
Словно злодеи – вороги
Шлют свой первый отряд.
Крыльями машут только лишь,
Нет у них куражу.
Чаек люблю, но эту тишь
Взглядом не провожу.
Сказал мне тогда попутчик мой:
– На свалке для них обед.
На море летят, к себе домой.
– Да разве там корма нет?!
Подумала тут невольно я:
Все ищут простых путей.
А чайки-то, птицы вольные, –
Туда же! Как у людей…
Проходит и пройдёт
Опять, опять я слышу
Неслышные шаги.
Они всё ближе, ближе…
О, Боже, помоги!
Спаси от наводненья
Потока лживых фраз,
И дай отдохновенья
На день, на миг, на час…
И море затихает,
И всё живое в нём,
Тихонечко вздыхает
Безмерный водоём.
И всё закономерно.
Проходит и пройдёт…
И волны бьются мерно,
Приветствуя восход.
Своё
Катера неспешно ходят
По каналу речки Цны.
Утки в древнем хороводе,
Не уходят от волны.
Ах, Тамбовское ты море,
Маломерные суда.
Кто на юг поедет вскоре,
Не торопится сюда.
Мне ты всех морей милее: –
Свой простор, своя печаль.
Ну же, водная аллея,
Маломерный флот встречай!
Первый шаг
Как широка была река.
Как долги были километры.
За книгой шла издалека,
Я помню путь мой самый первый.
…Зима. Открытия ждала.
Пришла владычица сокровищ,
Топить печурку начала –
Простейший жизненный источник.
Ждала. И вот уже огонь
Стал с хрустом пожирать поленья.
Она сказала мне: – Не тронь
Ни книжечки без дозволенья.
Бери вот в стопочке пока,
Возьми хоть эту, интересно!
А я взяла б наверняка
Со стеллажей, где книгам тесно.
Так первый шаг был сделан мной,
За ним последуют другие.
Богатство книг, в печи огонь…
Воспоминанья дорогие.
Стремленье
Река несёт стремительное тело
К большой воде и трепетно, и смело.
– Прими меня, о море, в твой простор,
В твоё безбрежье без скалистых гор.
Я на пути их много повстречала,
С большим трудом дорогу пробивала.
Теснились скалы, заграждая путь,
Но я рвалась в глаза твои взглянуть,
Они синее неба, ты опасно,
Но быть твоею пленницей согласна.
Бунтует тихая река
Бунтует тихая река,
Мосты уносит в Анлантиды…
А строить надо на века
Как храм, дворцы и пирамиды.
Основу с льдинами смешав,
Несёт река соединенье
Трёх жителей своих «держав»
С большой землёй. Опять плененье.
Реки несдержанный порыв
Разрушил всё до основанья,
Дорогу жизни перекрыв,
Лишил простого пропитанья.
…Река вернётся в берега,
И к людям ласковою станет.
Сейчас они, как на врага,
Глядят и горько, и устало.
Фёдоровка – Зайцево
В. Тереховой
Деревня Зайцево – в большом лесу,
Он тянется к Моршанску и Тамбову.
В деревне этой делали красу –
Из глины утварь нужную для дома.
Игрушки мастерили и свистки,
Поющие ну просто соловьями!
Они красивы были и легки,
В печном огне закалку получали.
Здесь делали игрушки, шла молва,
Мол, есть деревня, Фёдоровкой звали.
Она ещё и Зайцево была!
И там игрушку знатную рождали.
Два имени, но первое звучит, –
В нём имя Фёдор накрепко впиталось.
И только об одном оно молчит. –
Что мастеров почти что не осталось.
И вот, пронзив пучину долгих лет,
Пришло ко мне об имени прозренье,
И вспомнился один такой сюжет,
Из мира детства чудное явленье.
…Волы угрюмо по дороге шли,
Я раньше и не видела такое.
Да и увидеть это не могли, –
Идут волы, впряженные, как кони!
У нас ведь так впрягали лошадей!
А тут быки. Ух, как они рогаты!
Подумала, а вдруг из дикарей
Те люди? А встречали их богато!
Несли им деньги, а они горшки
Из сена, что в телеге, доставали.
Махотки разбивались в черепки,
Поэтому их часто покупали.
Горшки – махотки – детище огня,
И обливные были, и простые.
Сюжет из детства сохранила я.
И мастерство хранится и доныне.
Пичава
Скульптура девушки-сосны.
Как грациозно и красиво
Полоски кожи вплетены
Ей в косы – в них таится сила.
И стройный стан, и милый взгляд,
И тонкость рук и безмятежность,
И древний царственный наряд,
Во всём пленительная нежность.
Любуюсь я твореньем рук –
Легенды древней выраженьем:
Когда в простой сосне супруг
Жены увидел отраженье.
Цветы и благодать
Между печалью и надеждой
Ведётся вечная борьба,
И в битве побеждает прежде
Тот, у кого сильней судьба.
И у кого сильнее вера
В победу света, гибель зла.
… И снова распустились верба
И желтолицая ветла.
Одна красуется у дома,
Другая любит берега.
Весною зацветут знакомо,
Встречая друга, как врага.
Прости нас, верба, виноваты,
Но мы опять к тебе придём,
И веточки, в созвездьях «ваты»,
На службу с верой принесём.
Потом внесём в жилище наше,
Покой в нём будешь сохранять.
И нет тебя светлей и краше. –
Ведь ты цветы и благодать.
Не тайна
Сдаться без боя на милость врагу,
Жалкою жалостью полнясь?
Нет, потягаться немного смогу,
Временно кланяясь в пояс.
Что же за рабская тяга у нас –
Кланяться подобострастно?
Кланяться! – Но на колени не пасть! –
Что совершается часто…
Я про людей говорю, или как?
Может про зиму с весною?
То ли, другое бери – всё не так,
Тайну едва ли открою…
Блины
Горит в печи огонь священный. –
Таким всегда казался мне.
Печётся блин обыкновенный.
А для меня он мил вдвойне. –
Печёт блины поутру мама,
Их ждёт немалая семья.
Она, наверно, не устала, –
Опять читает. Как и я.
И сколько книг мы в дом приносим,
Вот столько и прочтёт она.
Блины печёт, а книжка просит: –
Сейчас прочесть меня должна!
Блины вбирали и печали,
И радость тайную из книг.
Вкуснее этих – не встречала.
К ним прикоснуться бы на миг…
Так просто! А. С. Пушкину
Два века живёт удивленье, –
Как можно такое создать,
Чтоб в следующем поколенье,
И в следующих поколеньях,
Могли бы – Так просто! – сказать.
Так просто, а, может, не просто…
Но Пушкина слово живёт
В любом проявленье не броском,
Во всём, что поэт создаёт, –
Поэт – современник. Мне ближе,
Что Пушкин когда-то создал.
Бывает, такое напишут,
Поди, разбери, что сказал…
На русском написано, вроде,
А кажется, русского нет.
Так ходит коза в огороде,