Александр Борисович еще немного поломался для приличия: мол, нельзя ли сегодня обойтись без меня, подключусь завтра утром, хочется в кои-то веки маленько расслабиться. Однако уже сам прекрасно сознавал, что ведет подобные разговоры для нищих по инерции, и сам в них не верит ни на грош, и звонивший Меркулов пропустит его нытье мимо ушей. Понимающая расстроенная Ирина уже попросила у хозяйки расписание электричек на Москву и с кислым лицом успокаивала мужа: «Что же делать, такова твоя планида — следак есть следак», и даже кофейку с дороги не успел хлебнуть — вот-вот придет электричка, а следующая будет только через полчаса, нужно мчаться на эту. Турецкий натужно отшутился:
— Можете мне позавидовать белой завистью: поеду с комфортом — сейчас мало дураков найдется ехать в Москву. Поеду, как на такси, с ветерком.
Такси не такси, однако народу в вагоне действительно негусто. Во всяком случае, можно было сесть у окна, без смущения вести по мобильному телефону деловые разговоры, и после беседы с Курточкиным из городской прокуратуры Александр Борисович уже более или менее был в курсе вчерашних трагических событий на Кутузовском проспекте.
Хорошо, что Алексей Михайлович уже держал председателя «Сердца России» на поводке и просил того предупредить о боевой готовности инспектора банка по кадрам. Очевидно, с ними придется встретиться в первую очередь. Хотя бы узнать такую простую вещь, почему ни у Пресняковой, ни у Сурманинова дома никто не отвечает. И у той и у другого нет ни семьи, ни детей? Так какие между ними отношения? Начальник-подчиненный или более близкие? Чего ради их носило вместе по городу в субботний вечер? Да еще в компании с парочкой опасных преступников, а у модно одетой женщины при себе к тому же имелась собачка. Получается, преступление совершено экспромтом. Не пойдет же нормальный человек на дело с собакой. Даже самое что ни на есть дрессированное животное способно повести себя в кульминационный момент неадекватно. Однако пусть даже собака поведет себя мирно, яркая примета остается — если по пути эту пару никто не видел, все же теперь известно, что у преступницы имеется пекинес. При определенных условиях такой факт может стать сильным козырем. Однако до того момента, когда такой козырь окажется в руках, еще дожить надо.
Заместитель генерального прокурора Меркулов привычно сидел за заваленным бумагами столом в своем кабинете, можно подумать, и не уходил отсюда с позавчерашнего дня. Бодро привстал со стула, чтобы поздороваться, толстячок Курточкин. Устал следователь, не мог не устать за ночь, правда, вида не показывает, доволен, что очутился в столь авторитетной компании «важняков», о которых в профессиональной среде ходили легенды. Судя по тому, что Алексей Михайлович успел разузнать к этому времени, такой башковитый сотрудник обедни не испортит.
— Генеральному уже обо всем доложили, — сообщил Константин Дмитриевич, — сегодня утром. Он попросил назначить тебя руководителем следственной бригады.
— Я вроде бы по банкам не большой специалист, — осторожно заметил Турецкий.
— Здрасте пожалуйста! А кто раскрыл убийство банкира Коробкина?
— Коробкина убили не из-за профессиональной деятельности, — напомнил Александр Борисович. — Из-за нестандартной сексуальной ориентации.
— Здесь тоже истинная причина неизвестна. Профессиональная деятельность, бытовые мотивы. Возможны варианты. Правда, генеральный уверен, что охотились за Пресняковой, охранник просто под руку подвернулся. Поэтому и просил тебе поручить. Сказал, чтобы ты сам решил, разрабатывать версию охранника или проигнорировать ее. Как тебе интуиция подскажет. — Константин Дмитриевич сделал мхатовскую паузу. — Что она тебе подсказывает?
— Пока ничего, — пожал плечами Турецкий. — А рассуждая логически, охранника тоже нужно проверять. Ведь человек работал не продавцом газетного киоска. Оружие у него при себе имелось?
— Табельный «макаров», — подсказал следователь.
— Имелось. Люди, связанные с оружием крепкими узами, вообще сильно отличаются от представителей миролюбивых кругов. Кому известно, какие дела были у Сурманинова помимо охраны высокопоставленной банкирши? Конечно, его тоже нужно хорошенько тряхануть.
— Ну давай тряханем, что нам мешает. Выделим дополнительного человека. Ты по пути сюда прикинул, сколько людей тебе на круг понадобится для такого дела?
— Надеюсь, Алексей Михайлович согласится работать в бригаде. — Курточкин сдержанно поблагодарил «важняка» коротким кивком. — Мы сегодня вместе выясним кой-какие детали, а завтра утром попрошу о привлечении других участников. Сейчас мне даже приблизительно трудно представить объем следствия.
— Все равно кому-то придется ехать по домашним адресам. Надо же предупредить родственников погибших.
— Ладно. Сейчас поговорим с председателем банка, с инспектором по кадрам, тогда фронт работ станет нагляднее. Понадобится, попрошу кого-нибудь из оперов подъехать по адресам. Кто к кому ближе живет. Будут вопросы, позвоним, — не удержался Турецкий от того, чтобы не съерничать.
— Хватит зубы скалить, — миролюбиво проворчал в ответ либеральный Константин Дмитриевич. — В любом случае позвоните мне вечерком. Интересно знать, насколько вы продвинетесь по горячим следам. Ступайте, и да будет легок ваш путь.
Оба следователя перешли в находившийся этажом выше кабинет Турецкого, где Алексей Михайлович сразу подсел к телефону, позвонил председателю «Сердца России» и, сказав, что с ним хочет поговорить следователь по особо важным делам, передал трубку Александру Борисовичу.
— Собственно говоря, я хотел условиться с вами о встрече. Телефонные разговоры не заменят непосредственных контактов. Думаю, лучше всего было встретиться в вашем банке. Наверняка понадобится просмотреть личные дела погибших, какие-то записи, документы. Чтобы уж все было под рукой.
— Да, я подъеду, когда скажете, — смиренным тоном ответил Богдан Кириллович.
— Хорошо, если инспектор по кадрам тоже приедет.
— Татьяна Васильевна предупреждена.
— Сегодня воскресенье, город пустой. Мы с Алексеем Михайловичем поедем на машине из главка, то есть с Петровки, по пути готовы заехать и за вами, и за кадровичкой.
Банк «Сердце России» находился в Черемушках, инспектор по кадрам жила близко от него, добиралась своим ходом, а Востриков обитал в высотном доме на Кудринской площади, которую по многолетней привычке называл площадью Восстания. Заезжая за ним, следователям даже крюк делать не пришлось.
— Знаете, почему я не рад нашей встрече? — задал странный вопрос Богдан Кириллович, когда появившиеся в квартире следователи показали ему свои удостоверения.
— При виде нас редко кто радуется, — философски заметил Александр Борисович.
— После звонка до вашего появления я надеялся, что таким образом меня хотят заманить в ловушку. На самом же деле с Пресняковой ничего не произошло.
— Вы, видимо, читаете много детективов, раз додумались до такого оригинального варианта.
— Я их вообще не читаю. Зато фильмы иногда смотрю. Они тоже подкидывают изощренные идеи.
— А если бы мы в самом деле оказались преступниками, как бы нам противостояли? — спросил Алексей Михайлович.
— В комнате были жена и сын, — простодушно объяснил Востриков.
В «Сердце России», в отделанном мрамором холле первого этажа, их уже поджидала инспектор банка по кадрам Татьяна Васильевна, миниатюрная женщина в строгом темном костюме. По ее лицу было понятно, что от всего происшедшего она находится в шоке. Для начала следователи попросили ее принести личные дела погибших: трудовые книжки, анкеты. Через минуту нужные бумаги оказались в председательском кабинете.
Преснякова была разведена с мужем, у нее был сын Дмитрий — ровно вдвое моложе ее, ему двадцать три. Он носил девичью фамилию матери — Саврасов.
— Получается, сыну до сих пор не сообщили о ее гибели? — обратился Александр Борисович к Курточкину.
— Его может не быть в Москве, — сказал Востриков. — У Дмитрия есть собственная фирма на Кипре, и он большую часть времени проводит там.
— Телефон-то его тамошний вы знаете?
— Я — нет. Может, кто из сотрудников знает или есть в ее записной книжке.
— Ладно, там видно будет. — Взяв следующую анкету, Турецкий пробежал ее глазами. — У Сурманинова жена Лидия, сыну Вадиму десять лет. Небось мальчик в школе учится.
— Могли на выходные куда-нибудь поехать, — сказал Курточкин, ненароком насыпав Александру Борисовичу соль на рану — напомнил о его сегодняшнем неудачном визите в Абрамцево. Там уже шашлык шкварчит вовсю.
— Только в анкете указан адрес Полярная улица, это в Медведкове, — продолжал Алексей Михайлович. — Мне же сказали, что он живет в Бескудникове, и телефон другой дали.
— Это где никто не подходит? Значит, нужно звякнуть по медведковскому, уточнить.
Курточкин набрал номер и, услышав в ответ женский голос, спросил:
— Простите, это квартира Сурманиновых?
— Да.
— С вами говорит старший следователь прокуратуры Центрального административного округа Курточкин. Вы кем приходитесь Максиму Николаевичу?
— Это мой бывший муж.
— Как вас зовут?
— Лидия.
— Вы слышали о том, что произошло с Максимом Николаевичем?
— Нет, ничего не знаю.
— У меня, Лидия, прискорбное известие. Вчера вечером ваш бывший муж погиб.
Собеседница громко ойкнула:
— Как же это случилось?
— Максим Николаевич работал охранником, должность по нынешним временам весьма опасная. Очевидно, погиб, как пишут журналисты, на боевом посту. Мы постараемся выяснить все подробности этого происшествия, прокуратурой заведено уголовное дело. Вместе с ним погибла и объект его охраны — Тамара Афанасьевна Преснякова. Вы слышали такое имя?
— Нет. Максим только сказал как-то вскользь, что охраняет банкиршу, только имя не называл. Зачем оно мне?
— Вы давно в разводе?
— Чуть больше года.
— Какие у вас отношения?
— Плохие. Иначе бы не разводились.