— Куда это вы, княжата, собрались? — спросили новгородские ратники, которые стерегли город.
— Поохотиться захотелось. Может, зверя какого подобьем! — ответил весело Александр. — Или нельзя?
— Отчего же нельзя? Поохотиться можно, — разрешили ратники.
А когда охотники отъехали подальше от города, к ним присоединился еще десяток отцовских бояр с запасными лошадями.
— Что здесь наши бояре делают? — удивился старший брат.
— Нас поджидают, Федя. Мы с тобой сейчас к батюшке с матушкой поскачем. Сам же говорил, что без них тебе плохо.
Так они и проскакали весь дальний путь, меняя лошадей. И примчались неожиданно в родной Переяславль, на радость родителям.
— Ох и храбрый у тебя княжич! — рассказывали бояре Ярославу. — Сами бы мы ни за что на такое не решились. Он уговорил, все сам приготовил: и лошадей, и снедь в сумах, мы ему только чуть помогали.
Однако соседи у Великого Новгорода были в то время опасные. То одни, то другие мечтали отнять у него богатые земли. Против них без князя с его дружиной городу было не выстоять. Поэтому скоро новгородцы сами запросили Ярослава Всеволодовича воротиться к ним и княжить. И опять приехал он вместе с сыновьями. Александру шел уже одиннадцатый год, и теперь большой вольный город ему понравился.
Дома у здешних жителей были огромные, словно княжьи терема. И улицы, и дворы замощены деревом, так что грязи не видно. А все важные дела новгородцы решали вместе. Ежели у кого дом сгорел или остался кто сиротой, собирается вся улица и обездоленным помогает. Или, положим, надобно новый храм Божий поставить — тут уже сходятся жители нескольких улиц, одной ремесленной слободы (конца), и решают всем миром, какой храм ставить, во чье святое имя. Каждый конец выбирал себе посадника, который следил, чтоб все жили по закону — по Правде.
«Первые законы дал городу великий князь Ярослав Мудрый, наш с тобой предок, — рассказывал отец Александру. — Потому их так и зовут — Правда Ярослава».
Но иногда приходилось новгородцам решать дела, важные для всех горожан: призвать ли, поменять ли князя, пойти ли на войну. Тогда били в колокол на вечевой башне, стоявшей на площади около деревянного возвышения — степени, и созывали городское собрание — вече. На зов колокола, бросив дела, спешили выборные со всех улиц. Густой толпой они окружали степень, подняться на которую дозволялось лишь нескольким людям. Первый из них был степенной посадник, который управлял всем советом-вече и считался главным в городе человеком. Рядом с ним вставали тысяцкий, отвечавший за все городское войско, и князь, который водил свою дружину и городских ратников на войну.
И вот здесь-то все требовали друг от друга одинакового уважения. Это в других городах князь был господином над всеми. А здесь город был сам себе господин, потому и назывался Господин Великий Новгород. И по Правде Ярослава князю полагалось исполнять его волю.
И еще одним отличался Новгород: жили здесь в большом числе торговые гости — купцы из земель дальних и ближних. Они приплывали на своих кораблях со всех концов света и в каких только странных одеяниях не появлялись на улицах! Кто в высоких меховых шапках, кто в тюрбанах, а кто в такой немыслимой одежде, что и представить невозможно. Говорили они на разных языках, и за ними никто из детей следом не бежал, их не дразнил, как это было бы в Переяславле, потому что в Новгороде к гостям-иноземцам давно уж привыкли и уважали их. Они привозили на Русь товары, которые расходились потом по всем княжествам, и от торговли с ними город богател.
Ушел как-то раз Александр с княжьего двора один, без старших. Видит: на улице ребята играют, деревянными мечами бьются.
— Здоров будь, княжич! — крикнул один из них. — Будешь с нами играть?!
Александр прежде всегда под присмотром взрослых ходил, а тут так понравилось ему со своими ровесниками.
— Меня Гаврилой зовут, а его — Мишей. На мечах умеешь?
И стали они разыгрывать сражение. Александр к тому времени знал уже многие воинские приемы, но Миша, Таврило, Сбыслав и другие тоже сражались неплохо. Однако Александр в потешном бою их всех победил.
А когда один из них больно толкнул его, остальные сразу вступились:
— Зачем княжича обидел! Или он тебя толкал? Мы в потешном бою, а ты драться!
Никогда еще Александр не видел, чтобы люди так легко, вольно и весело разговаривали друг с другом, но при этом старались друг дружку уважать.
И когда отец опять не поладил с новгородцами, Александр вместе с Федором остался в Новгороде и убегать больше не пожелал.
Скоро у Александра стало много друзей. Вместе они учились воинскому искусству. Мчались верхом через поля и овраги, быстро спускались с крутого берега реки, переплывали ее, держась рядом с лошадьми, снова вскакивали в седла и стремительно взлетали по круче.
Александр возвращался в княжеские хоромы разгоряченным, и старший брат Федор выговаривал ему:
— Опять носился, как безумный, на лошади! Боюсь я за тебя, Саша. Взял бы ты пегого мерина. Он старый, спокойный, не понесет. У тебя же конь словно молния какая!
— Конь у меня для битвы, для сечи. Он и должен быть как молния, — отвечал, смеясь, младший брат.
Федору шел уже четырнадцатый год, и в очередной приезд отец сказал, что пора ему жениться. Уже и невесту для него подыскали. Только ходил Федор от этого невеселый.
— Боюсь я, невесты, Саша! — жаловался он, когда братья оставались вдвоем. — А ну как станет она на меня кричать, а еще того хуже — драться? Я же люблю, чтоб в доме тихо было, спокойно.
— Так и я люблю ласковое обращение, — успокаивал Александр. — А невесты не бойся. Или я у тебя не рядом? Ежели что не так, ты мне только скажешь, а я уж не потерплю, чтоб она тебя обижала!
Все готовились к свадьбе, уже поехали за невестой, но свадьбы не случилось. Федор неожиданно простудился, слег и через два дня умер. И были в семье у Александра вместо свадьбы похороны.
А потом все родные из Новгорода уехали, и Александр остался один.
Прошел год.
— Ты теперь у меня старший сын, — говорил отец, когда приезжал навещать Александра. — Главная надежда и опора семьи.
И однажды, когда на новгородские земли напали рыцари, князь Ярослав Всеволодович собрал большое войско и вышел им навстречу.
— Вместе пойдем. Дам тебе своих воинов. Береги их! А они станут беречь тебя, — сказал он сыну.
— У меня свои воины есть, — ответил Александр и привел Гаврилу, Сбыслава и Мишу.
— Хорошо знаю их отцов, добрые бояре! — обрадовался князь Ярослав Всеволодович. — В схватках всегда меня выручали. Теперь их сыновья станут твоей дружиной.
Войско князя Ярослава пришло на земли немецких рыцарей, осадило город, который у русских звался Юрьевом, а у немцев — Дерптом, и глава рыцарского ордена, магистр, взмолился о мире, обещал, что больше не будут рыцари грабить новгородских жителей.
Больших битв пока не было, но и в малых Александр так смело дрался, что опытные воины говорили: «Храбрый, ой храбрый! Это он в деда такой, в Мстислава». А некоторые уже так его и звали — Александр Храбрый.
И когда войско возвращалось в Новгород, счастливые горожане встречали его колокольным звоном.
— Здесь у тебя установил порядок, — сказал отец, — а теперь зовут меня в Киев. Еду туда княжить и дружину с собой возьму. Ты же набирай себе дружину из друзей да молодых воинов. Но ежели помощь какая понадобится, шли гонцов, сразу приду. А теперь я поставлю тебя в Новгороде князем.
Александру как раз исполнилось шестнадцать. А в шестнадцать лет и семью заводили, и городом правили.
Его уже все величали Александром Ярославичем.
И когда посреди города забил вечевой колокол, жители знали: созывает их колокольный звон для хорошего дела. Молодой князь Александр Храбрый станет принимать присягу.
На круглое возвышение-степень поднялся посадник, прочитал договор с князем. А потом наступило главное мгновение. Архиепископ Новгородский Спиридон протянул князю для целования большой, серебряный с позолотой, крест. И Александр, склонив голову, три раза перекрестился и поцеловал крест.
Так в те времена князья скрепляли свои клятвы на верность Новгороду.
Всенародное бедствие
Когда князь Александр был еще только грудным младенцем, к пределам русским приблизилась страшная беда. О ней возвестили русичам соседи — половцы. Ханы половецкие прибежали на Русь перепуганные и молили о помощи. Прежде они то нападали на русских князей, то роднились с ними, выдавая за них своих дочерей. Даже бабка Александра со стороны матери, Мария, была половецкой княжной, дочерью хана Котяна.
Теперь же половцы твердили одно: «Пришел на наши земли ужасный народ. Он уже покорил многие страны. Теперь хочет завоевать и нас. А как нас завоюет, так и за вас возьмется».
Если бы все русские князья, взяв в союзники половцев, выступили в те дни вместе, они бы тот неизвестный народ победили.
«Прежде Русь была могучей! — говорил Ярослав. — А как стали князья ссориться друг с другом, так ни одного великого дела невозможно устроить».
Александр часто слышал это слово — междоусобица. Его повторял каждый князь, который приезжал к отцу. Продолжалась междоусобица уже давно. Брат воевал с братом, племянник с дядей. Всякий считал, что его обошли землей и властью, обидели, и тайно готовился биться с родичами. Ведь на Руси все князья состояли в родстве. И даже отец Александра, князь Ярослав Всеволодович, воевал против братьев. Но когда те победили, подчинился им, помирился и с тех пор зла на них не держал.
«Еще оттого у нас междоусобица, — говорили умудренные возрастом князья, — что часто власть дается мальчишкам, а им лишь бы подраться».
На подмогу половцам пришло только несколько князей, остальным недосуг было — они рядились друг с другом
И когда эти немногие русские князья вместе с половцами вышли на битву к реке Калке, увидели они столь многочисленную вражью рать, что победить ее малыми силами не было никакой возможности. Князья дрались отважно, но все были разбиты.