Быть может, знаменитый воин Биргер, зять короля и будущий король Швеции, думал, что сражение будет походить на большой рыцарский турнир. Он передал через послов приглашение к битве. И ждал, что князь выстроит свое войско на широком поле. На другой стороне поля выстроит своих рыцарей Биргер. Все наденут доспехи. Герольды протрубят, возвещая начало боя. И кто победит — за тем будет земля Новгородская.
Рыцари не вступали в битву, пока не наденут доспехов. Сейчас же у одних доспехи лежали на кораблях, у других — в шатрах. И когда из ближнего леса на них ринулось несколько сотен мужиков в кольчужных рубахах с топорами и копьями, а с другой стороны — сам князь, верхом на белом коне, в сверкающем шлеме и ярко-красном плаще поверх доспехов, рыцарь Биргер поднялся им навстречу и крикнул:
— Подождите, мы еще не готовы к битве!
— Зато мы готовы, Биргер! Ты ведь звал нас! — ответил Александр и ударил его копьем в лицо.
Биргер упал на руки оруженосцам. Навстречу князю бросилось несколько десятков других рыцарей, заслонив королевского зятя.
Во вражеском стане поднялась суматоха. На корабле протрубили тревогу. К нему прорвался друг князя, Миша, который вел пешее ополчение. Новгородцы хлынули по мосткам на вражеский корабль и стали крушить его. Умолк голос трубы. А ратники Миши обрушились на другие суда.
Еще один княжий друг, молодой боярин Гаврило Олексич, погнался за врагами и въехал, верхом по мосткам прямо на корабль. Шведы сбросили его вместе с конем в воду. Но Гаврило Олексич выбрался с ним на берег и снова напал на врагов.
Третий друг Александра, Сбыслав Якунович, выступавший во главе пеших ратников, рубился огромным топором, и враги отлетали от него во все стороны.
Однако силы неприятеля были немалыми. И те шведы, что успели схватиться за оружие, бились храбро. Александр увидел, как оттеснили они богатыря Ратмира, и бросился ему на помощь. Кто-то из врагов ударил мечом Ратмира сзади по шлему и пробил его. Богатырь упал на колени, но продолжал крушить шведов. Александр пробился к нему в тот миг, когда Ратмир упал ничком на мокрую истоптанную землю.
Князь оглянулся — сбоку рухнул еще один новгородский воин, чуть позади — другой. Рядом с трудом отбивался от врагов знаменитый охотник Яков Полочанин. Он пришел из Полоцка вместе с невестой князя, да так и остался в его дружине.
Слишком неравны были силы новгородского ополчения и захватчиков. И надо было немедленно что-то сделать, чтобы переломить ход битвы.
«Шатер! — крикнул князь. — Рубите шатер Биргера!»
Над рекой, над всем прибрежным пространством взлетали к небу крики, стоны, храп лошадей. Кто-то израненный поспешно отползал из-под конских копыт по липкой от крови земле, кто-то кричал, прося помощи.
«Рубите шатер Биргера!» — снова прогремел князь. И громовой его голос был услышан ратниками.
Красный с золотым верхом шатер, принадлежавший королевскому зятю, стоял посреди стана врагов.
Князь вместе с Гаврилой Олексичем и молодым воином Саввой стали к нему прорубаться. Наконец все трое оказались рядом, и Савва подрубил высокий столб, главную опору шатра.
Увидев, что шатер обрушился, воины Александра радостно закричали, а шведы стали отступать к берегу. Многие, испугавшись, что им не удастся спастись, стали бросаться в воду и добирались до кораблей вплавь. А те, что были на кораблях, спешно отчаливали, не дожидаясь своих.
«Победа!» — крикнул князь, и его воины еще сильнее принялись теснить к берегу последние десятки врагов.
Скоро ни одного рыцаря с оружием не осталось на невском берегу. Лишь раненые издавали тоскливые стоны.
Последние корабли скрывались за поворотом, и счастливые ратники Александра осторожно, чтобы не задеть раны, обнимали друг друга.
Весь вечер они обходили поле битвы и собирали раненых, которые не могли подняться. Перевязывали их, останавливая кровь.
Убитых врагов было множество. Своих потеряли два десятка. Ранен был почти каждый.
Весь следующий день хоронили убитых шведов — о них некому было позаботиться, и воины Александра предали земле их тела.
А потом они понесли победную весть в родной город. Новгород встречал их праздничным колокольным звоном.
Известие о победе молодого новгородского князя немедленно разлетелось по всей Руси. И люди, только что пережившие страшное горе, лишившиеся крова и родных, которых убили или увели в плен, слушая рассказы о Невской битве, с жадностью ловили каждое слово. Значит, остались еще на Руси храбрые воины, есть молодой князь, который повел их на битву против большого войска и победил! И невольно светлели у людей лица, согревалась заледеневшая было от страданий душа.
За эту победу новгородского князя стали на Руси называть Александром Невским И все знали, что шведы их Отечеству больше не угрожают.
Однако еще и лето не кончилось, а на Русскую землю напали другие рыцари — немецкие.
«Русь разорена. Воинов нет. Заберем себе Псков и псковские земли», — решил магистр Ливонского ордена.
Немецкие рыцари сожгли старинный город Изборск, разграбили по дороге многие селения и захватили Псков. Войско их подступило к Новгородской земле. Псков и Новгород всегда считались городами-братьями. И прежде Новгород сразу бы вступился за Псков, но теперь не было у него могучей дружины.
Так случается иногда после победы. После возвращения воинов и ополчения в родной город первую неделю их повсюду славили, во вторую спрашивали, как раны, заживают ли? На третью неделю о них забыли. Горожане вернулись к привычным делам, и недосуг им было слушать ратников с их рассказами о битве.
В обиде на людскую неблагодарность молодые дружинники Александра Невского ушли вместе с князем в Переяславль, на суздальские земли.
А тут как раз пришло известие из Пскова: немецкие рыцари город разорили, многие дома пожгли, псковичей увели в плен, чтобы продать в рабство, по всей Псковской земле установили свое правление.
Через месяц долго ждать вестей уже не приходилось. Рыцари обложили данью новгородские селения, и в тридцати верстах от города стали грабить новгородских купцов.
Тогда и поняли новгородцы, какую глупость они учинили, что обидели отважных воинов вместе с князем. Самые знатные бояре пришли к дому архиепископа Спиридона и встали перед ним на колени. «Один ты, владыка, сможешь уговорить князя, чтобы простил нас. Пусть возвращается скорей в Великий Новгород и спасает нас от немецких рыцарей. Без князя с дружиной все мы погибнем».
Архиепископ поехал в Переяславль и уговорил князя вернуться.
А рыцари Ливонского ордена успели уже построить крепость на берегу Финского залива, в Копорье.
Первым делом князь повел новгородское войско на эту крепость и сокрушил ее. При взятии крепости погиб Гаврило Олексич.
Потом начались осенние дожди и дороги стали непроходимыми.
«Оно и хорошо. Пусть пока ратники учатся рыцарским воинским приемам, чтобы в бою рыцаря победить, а самому живым остаться», — сказал князь.
И пока не грянули морозы, горожане осваивали ратную науку.
Только не одни новгородцы учились побеждать в битве. Каждый день являлись в Новгород молодые псковичи. «Нас в плен гнали, а мы бежать! — радостно сообщали они. — Уж ты спаси наш город, князь! Не то всех горожан рыцари в плен уведут! А нас возьми в свое войско».
Да еще и младший брат, князь Андрей, привел подмогу — полки из низовской, Суздальской земли.
Как настала зима, русское войско пошло на Псков. Рыцарский отряд вышел ему навстречу, но князь обошел его сзади, и русские воины ударили по ливонцам со всех сторон.
В тот же день новгородцы освободили город-побратим.
Такого поражения не мог стерпеть магистр Ливонского ордена и собрал огромные силы. Все рыцарские отряды объединились и двинулись навстречу Александру Невскому. «Мы разгромим его войско, а самого князя посадим в железную клетку!» — хвалились рыцари.
— Ливонцы близко, князь! — докладывали дозорные. — Идет на нас сила великая, железная.
— За ними — сила, а за нами — Правда! — отвечал князь. — И Господь нас рассудит. Место для битвы я выбрал.
А место наметил он вот какое: на Чудском озере, там, где оно переходит в Псковское, у каменной скалы, торчащей из-подо льда. Утес этот издавна называли Вороньим камнем.
Ранним утром 5 апреля 1242 года князь построил свою рать так, чтобы восходящее низкое солнце било в глаза немецким рыцарям.
Ливонцы были одеты в тяжелые доспехи. Даже коней упрятали под латы — лишь виднелись глаза да ноздри. Эта могучая железная сила двигалась острым клином, прозванным свиньей, плечо к плечу, выставив вперед копья, и могла протаранить любой строй.
«Помните, как я учил, — напутствовал ратников князь перед боем, — рыцари сильны, когда в строю, когда один защищает другого. Ломайте их строй. Поодиночке с ними справиться легче».
На подтаявшем льду Чудского озера сходились две рати — грозный ливонский клин, которого так пугались все противники рыцарей, а навстречу ему, охватывая клин по бокам, новгородское войско. С боков легче разбивать строй.
Сначала мнилось — рыцари побеждают. Они разили русских воинов копьями, и те, отбиваясь, понемногу пятились. То в одном месте, то в другом падал новгородец рядом с немецким рыцарем. И вражеский клин все глубже внедрялся в княжеское воинство. Все ждали приказа Александра.
«Пора и ударить!» — вскричал он наконец.
И снова старинные друзья князя, с кем разыгрывал Александр на новгородских улицах потешные бои, бросились в сечу. Пешие, орудуя пикой с крючьями, цепляли рыцарей за железную шею, сдергивали с лошади. Конные врубались в рыцарский строй и бились на мечах. С треском ломались рыцарские копья, мечи звонко ударяли по железным оплечьям, и скоро лед на озере стал красным от крови, а потом потемнел.
Солнце слепило рыцарей, слепило их лошадей. Когда же русские ратники выдергивали ливонцев из седла, тем нелегко было подняться на ноги в тяжелых доспехах. Новгородцы волокли их за ноги по льду, вязали путами. Враги не