— Спасибо, малышка, — сказала я ей. — Принесу тебе мороженое. Мне нужно в душ.
— Ты должна мне пять баксов, хотя и мороженое не повредит, — с корыстной жесткостью, которую я уважала, ответила она. — У тебя немного времени на душ.
Мы с Адамом играем, просто ради развлечения, без проигравших и победителей, как я считала, это его волк установил эти правила, и так они играют только с теми, кто дорог. В больших стаях такое было редко, но среди более мелких групп, часто.
Моя пара не говорит, куда поведет нас, предоставляя мне возможность любыми средствами выяснить его планы. Так он выказывал мне уважение, ожидая, что я угадаю.
Сегодня, я подкупила его дочь, чтобы она позвонила и рассказала все что знала, даже то, как Адам оделся. Тогда я оденусь соответственно — хотя, прикинусь изумлённой тому, что мы так хорошо подходим друг другу, поскольку он не давал подсказок, куда поведет меня.
Игра ради флирта, но так же, и для того, чтобы отвлечь нас обоих от причины, по которой мы ходили на свидания вместо того, чтобы жить вместе, как пара. Его стае не нравилось, что его подруга койот-оборотень.
Даже сильнее, чем природные братья-волки, оборотни не делили территорию с другими хищниками. Но они уже давно смирились, и забыли… пока Адам не привел меня в стаю.
Такое вообще не возможно. Я никогда не слышала, чтобы подруга не вервольф становилась частью стаи.
Достав одежду, я забралась в душ. Насадка установлена низко, так что мне легко было держать косы подальше от струй воды, пока я тёрла намыленные руки пемзой и щёткой для ногтей.
Я уже мыла их, но стоило получше отмыть. Учитывая то, насколько моя работа грязная, руки никогда не будут, как у моделей.
Когда я, завернувшись в полотенце, вышла из ванной, услышала голоса в гостиной. Сэмюэль и Адам сознательно говорили тихо, чтобы я не могла услышать ни слова, но напряжение явно отсутствовало.
Они очень нравились друг другу, но Адам Альфа, а Сэмюэль — одинокий волк, который сильнее Адама. Иногда им было трудно находиться в одной комнате, но, видимо, не сегодня.
Я потянулась за джинсами, которые кинула на кровать.
Боулинг.
Я мешкала, просто не в состоянии его представить. Не ту часть боулинга, где кидают тяжелый шар в ряд бедных кегль и наблюдают за их падением, уверена, Адам обожал боулинг, все вервольфы его обожают.
Я не смогла представить, как Адам рассказывает Джесси о том, что поведет меня в боулинг, учитывая, что старался скрыть от меня место свидания. В последний раз Джесси смогла лишь сказать мне, во что он был одет, выходя из дома.
Возможно, я просто параноик, но открыла шкаф и посмотрела на скудный выбор висящей одежды. Сейчас у меня больше платьев, чем год назад. На целых три.
Джесси сказала бы, если бы он нарядился.
Я взглянула на кровать, на которой лежали новые джинсы и темно-синяя футболка, маня своим удобством. Взятки могут давать с обеих сторон — и Джесси сочла бы забавным играть двойного агента.
Так что, я вытащила бледно-серое платье, подходящее по стилю ко всему, кроме самых формальных случаев, и не сильно вычурно, чтобы выглядеть неуместно в ресторане или театре. Если мы действительно идем в боулинг, то я могу подавать шары в этом платье. Я скользнула в него, быстро расплела волосы и тщательно расчесала их.
— Мерси, ты еще не готова? — спросил Сэмюэль, с намеком на веселье в голосе. — Ты не сказала, что у тебя жаркое свидание?
Открыв дверь, я поняла, что не совсем верно расшифровала это веселье. Адам стоял в смокинге.
Адам ниже Сэмюэля, со сложением реслера и лицом… ну, не знаю. Красивым лицом Адама, которое отвлекало людей от силы, исходящей от него и пропитывающей воздух.
Он всегда коротко стриг темные волосы. Однажды признался, что так военнослужащие, с которыми ему приходится работать в охранном бизнесе, чувствуют себя комфортно рядом с ним.
Но за последние месяцы, узнав его лучше, мне начало казаться, он так делал, потому что его внешность всё усложняет. Из-за короткой стрижки не видно и намека на самолюбие, она словно кричит: «Вот он я, приступаем».
Я любила бы его и с тремя глазами, и лишь парой зубов, но иногда его красота просто поражала меня. Я дважды моргнула, глубоко вздохнула и стряхнула потребность заявить всем его принадлежность мне, чтобы вернуть себе способность здраво мыслить и говорить.
— Ах, — воскликнула я, щелкая пальцами. — Я кое-что забыла. — Вернувшись к тумбочке, я зацепила блестящий серебряный браслет, который хорошо гармонировал с платьем.
Когда вновь вышла, заметила, как Сэмюэль дал Адаму пять баксов.
— Я говорил тебе, что она поймет, — сказал Адам самодовольно.
— Отлично, — сказала я. — Отдай их Джесси, которая сказала мне, что мы собираемся в боулинг. Мне нужно найти шпиона получше.
Он усмехнулся, и мне стоило невероятных усилий сохранить раздраженное выражение лица. Что было сложно, учитывая, что не красота Адама с улыбкой приводила меня в восторг, хотя это действительно впечатляло, а то, что это я заставила его улыбнуться. Адам ни с кем не позволял себе эту… игривость, лишь со мной
— Эй, Мерси, — сказал Сэмюэль, когда Адам открыл дверь.
Я повернулась, и он поцеловал меня в лоб.
— Веселись по полной. — Я обратила внимание на эту фразу, но в остальном сказанном ничего странного не было. — Меня вызвали на ночную смену. Скорее всего, меня не будет дома, когда ты вернешься.
Он посмотрел на Адама, бросив вызов а-ля мужик-мужику, отчего Адам прищурился.
— Позаботься о ней. — После этого он выставил нас и закрыл дверь прежде, чем Адам среагировал на приказ.
С минуту помолчав, Адам рассмеялся и покачал головой.
— Не волнуйся, — сказал он, зная, что Сэмюэль слышал его через дверь. — Мерси позаботится о себе сама, а я просто приду позже, чтобы разгрести бардак.
Если бы я не смотрела на Адама, то не уловила бы, как он слегла, скривился. Словно не понравилось то, что он уже многое сказал.
Внезапно, я ощутила себя не в своей тарелке. Мне нравится моя профессия, но многим мужчинам тяжело смириться, что я механик. Первая жена Адама была с плавными изгибами, а у меня в основном мышцы.
Не слишком женственно, как любила говорить мама. Да еще и эта непереносимость после изнасилования.
Адам протянул мне руку, и я вложила в нее свою. Теперь, он чаще стал предлагать, а не навязывать прикосновения.
Я посмотрела на наши руки, когда мы спускались по ступенькам, и решила, что мне становилось лучше, что непроизвольная дрожь и страх уходят. Мне пришло в голову, что, может быть, улучшения происходили благодаря Адаму и его работой над моими страхами.
— Что случилось? — спросил он, когда мы остановились возле его джипа.
Абсолютно новёхонький автомобиль, с заднего стекла которого даже этикетку не оторвали. Адам заменил свой внедорожник после того, как один из его волков, защищая меня, помял крыло, вдобавок к чему ледяной эльф (огромный другой), который преследовал меня, уронил на машину, стену здания.
— Мерси. — Адам нахмурился на меня. — Ты ничего не должна мне, за этот чертов джип.
Он держал меня за руку, и я успела понять, что наша непостоянная связь рассказала ему о моих мыслях, прежде чем от видения у меня подкосились колени.
~~~
Уже стемнело, Адам дома сидел за компьютером в своем кабинете. Глаза жгло, руки болели, а спина ныла от долгого сидения за монитором. В доме было тихо. Слишком тихо. Жены, которую нужно было защищать от мира, не было. Он так долго любил ее… как же опасно любить того, кто не любил в ответ. Адам так долго был солдатом, и не мог без уважительной причины подвергать себя опасности. Жена любила его статус, деньги, и власть, и любила бы их сильнее, если бы они принадлежали тому, кто подчинялся ей. Он не любил ее, но любил заботиться о ней. Любил баловать ее подарками; ему нравились ее идеи.
Потеря ее стала ударом; потеря дочери гораздо большим ударом. Джесси всюду влекла за собой шум и радость, и ее отсутствие было… тяжестью. Волк Адама беспокоился. Его волк поддается инстинкту и не мог утешиться тем, что Джесси приедет на лето. Не то, чтобы он сам получал от этого большее успокоение. Поэтому он старался погрузиться в работу.
Кто-то постучал в заднюю дверь. Адам отодвинул кресло и вынужден был замереть. Волк рассердился, что кто-то нарушил его святилище. Даже никто из стаи не осмеливался приходить к нему домой в последние несколько дней. Оказавшись на кухне, он вернул контроль и распахнул заднюю дверь, ожидая увидеть одного из своих волков.
Но это оказалась Мерси. Выглядящая не особо радостной, но, опять же, она никогда такой к нему не приходила. Мерси сильная и независимая и вовсе не прыгала от счастья, что он вмешивался в ее независимость. Уже давно никто так не руководил им, как это делала она, и ему это нравилось… больше, чем волку со стажем на посту Альфы в двадцать лет должно было нравиться. От Мерси пахло горелым автомобильным маслом, жасминовым шампунем и шоколадом. Шоколадом пахло и печенье, лежащее на тарелке, которую она протягивала ему.
— Держи, — сказала она сухо, и Адам понял, что она из-за робости не улыбалась. — Обычно, когда жизнь плюет мне в лицо, шоколад помогает восстановить равновесие.
Она не стала дожидаться ответа, просто развернулась и пошла обратно к своему дому.
Он взял печенье и вернулся в кабинет. Через несколько минут он съел одно. Шоколад, густой и темный, окутал язык, его горечь облегчала греховное количество коричневого сахара и ванили. Адам забыл поесть и не понял этого.
Но не от шоколада он почувствовал себя лучше, а от доброты Мерси, по отношению к тому, кого она считала своим врагом. И именно в тот момент, он кое-что понял: он ей никогда не понравится за то, что он мог бы для нее сделать.
Он съел еще печенье, прежде чем встать и приготовить себе ужин
~~~
Адам убрал между нами связь, оставляя от нее лишь тончайшую нить.
— Извини, — прошептал он мне на ухо. — Мне так жаль. Бл… — Он проглотил ругательство и притянул меня ближе. Я поняла, что мы сидим на усыпанной гравием дороге, прижавшись к джипу, и гравий, касавшийся моей обнаженной кожи, был очень холодным.