— Все понятно, — сказал сын рыбака. — У меня есть только одна просьба.
— Говори!
— Со мною два товарища — можно мне не разлучаться с ними?
— Мне все равно, кто будет с тобой, — сказал падишах, — лишь бы были выполнены мой требования.
Падишах приказал ввести рыбака с его товарищами в медную баню, раскаленную докрасна. Рыбак не мог вытерпеть жара и закричал:
— Я горю!
Но водохлеб заранее набрал полный живот воды. Он стал поливать водой баню. Она остыла, и все остались живы.
Прошла ночь. На заре отперли баню и удивились: рыбак и его товарищи были живы и невредимы.
Быстро распространилась молва в народе, что рыбак из Туркестана выполнил первую задачу падишаха.
На другой день падишах велел посадить на быстроходного верблюда слугу и дать ему бурдюк для воды. Другой бурдюк он дал рыбаку и сказал:
— Вот с этого места, в одно время с верблюдом, ты должен пойти за восемь верст к реке, набрать воды и вернуться обратно раньше его.
По знаку падишаха, верховой на верблюде и пеший рыбак отправились к реке. Кетменщик пошел с ними. Как только они вышли за город, кетменщик ударил два раза кетменем и насыпал перед верблюдом высокий холм. Пока верблюд с трудом взбирался наверх и спускался вниз, рыбак успел добежать до реки и набрать воды в бурдюк. Когда он вернулся, кетменщик быстро разбросал землю с холма, и рыбак пришел к падишаху намного раньше верблюда.
И опять пошла молва среди народа, что туркестанский богатырь выполнил и вторую задачу падишаха.
На третий день падишах приказал перемешать меру пшеницы, ячменя, овса, кукурузы и сказал рыбаку:
— Нынче ночью, до зари, разбери эти зерна и разложи по кучкам. Да смотри, чтоб ни одно зерно не попало не в ту кучку!
«Эту работу могли бы сделать только муравьи», — говорили в народе.
Эти слова напомнили юноше о муравье, которого он освободил из-под кауша на дороге.
Когда наступила ночь и все ушли, юноша развязал узелок своего поясного платка, где спрятан был муравьиный ус, достал его и сжег. В тот же момент в земле рядом с ним открылась трещина, и из неё быстро поползли муравьи. Их были тысячи, и они живо принялись растаскивать зерна.
Утром, взяв с собой своих вазиров, падишах пошел к рыбаку и был удивлен, что и третья его задача выполнена. Быстро разнеслась повсюду весть об этом, и народ радовался, что богатырь из Туркестана выполнил все три задачи падишаха.
Тогда падишах приказал нарядить юношу в дорогие одежды и готовиться к свадьбе.
— О падишах! Я бедняк и сам выберу себе невесту. А принцессу с золотыми серьгами я должен отвезти туркестанскому падишаху.
Эти слова понравились падишаху Чине-Мо-Чина, и он приказал снарядить с дочерью много слуг и целый караван подарков.
Получив принцессу с золотыми серьгами, сын рыбака и его товарищи отправились в путь.
Ехали, ехали они, доехали до высокого холма. Кетменщик ударил кетменем раз-другой — и холма как не бывало: перед ними лежала ровная дорога.
— Теперь, друг, давай распрощаемся, — сказал кетменщик рыбаку. — Рад был служить тебе. Будь счастлив и помни обо мне!
Огорчился юноша — не хотелось ему расставаться с таким верным другом, но спорить с ним он не мог.
Через несколько дней сын рыбака доехал со своим караваном до широкой и глубокой реки. Водохлеб поставил одну ногу на один берег, другую — на другой, нагнулся к реке и стал пить воду. Скоро на дне реки не осталось ни одной капли. По сухому дну рыбак со своим караваном перешел на другой берег. Тогда водохлеб выпустил из себя воду обратно в реку и сказал:
— Дальше я не пойду с тобой — останусь на своей земле. Рад, что мог сослужить тебе службу. Будь счастлив и помни обо мне!
Жаль было сыну рыбака расставаться и с этим другом, но он не мог заставить его покинуть родные места.
Падишах устроил дочери Чине-Мо-Чина пышную встречу и тут же объявил, что женится на принцессе с золотыми серьгами. Отпраздновали богатую свадьбу. На другой день падишах посадил принцессу с золотыми серьгами рядом с собой на золотой трон и спросил своих вазиров:
— Ну, теперь мне нечего больше желать?
— Теперь тебе нечего желать, — отвечали вазиры: — такой принцессы с золотыми серьгами нет ни у кого на свете!
А на третий день принцессе Чине-Мо-Чина стало скучно у туркестанского падишаха. Она стала злиться, и плакать, и топать ногами и самого падишаха выгнала из комнаты. Чтобы её успокоить, падишах приказал принести ей в сафьяновом хаузе рыбку Гульдор, всю покрытую цветами с головы до хвоста, красивее которой нет на свете.
Но принцесса с золотыми серьгами еще громче закричала, еще сильнее затопала ногами, схватила рыбку Гульдор и швырнула на улицу.
Тут её нашел сын рыбака, завернул в платок и пошел к реке.
— Лучше уж тебе плавать глубоко на дне, чем забавлять падишаха и принцессу Чине-Мо-Чина, — сказал сын рыбака и пустил рыбку Гульдор в быструю реку.
ХАЙДАР-КОКУЛЬ[6] И ЕГО ЗВЕРИ
Жили-были муж и жена. Долго не было у них детей. Наконец родился сын. Чуть отросли у мальчика волосы, мать заплела ему косичку и назвала его Хайдар-Кокуль.
С малых лет мальчик любил животных, никогда их не обижал и всегда жалел. На дороге ли за калиткой, во дворе ли своем — он подбирал каждый клочок сена или соломы и относил то быку, который пахал землю, то коню, на котором ездили на базар.
Но особенно Хайдар-Кокуль любил маленького теленка-заморыша, который был всегда голоден и плохо рос.
Весной семья перекочевала со скотом на поля. Вот как-то отец велел Хайдар-Кокулю пахать на быке поле, а сам поехал в кишлак за вещами.
Сложив все на арбу, сел отец верхом на коня и поехал обратно. Едет беспечно, поет песни. Вдруг лошадь под ним шарахнулась в сторону, поднялась на дыбы и чуть не сбросила седока на землю.
Посмотрел он на дорогу, видит — лежит в пыли свежая овечья печень. Как ни бил отец коня, конь не хотел перешагнуть через нее.
Тогда отец нагнулся и хотел концом хлыста отбросить её в сторону. Но едва хлыст прикоснулся к печени, как из неё выскочила дряхлая, страшная старуха и закричала:
— Как ты смел меня тревожить! Я была на пиру в подземном царстве, плясала и веселилась, а ты мне помешал! Теперь ты поплатишься за это!
При виде старухи отец Хайдар-Кокуля остолбенел, лошадь его попятилась назад.
В один миг старуха оборотилась в круглое, как шар, чудовище на маленьких кривых ножках, с человечьей головой, с большой звериной пастью, из которой торчали острые клыки.
— Вот теперь я тебя поймал! — провизжало чудовище. — Довольно ты пожил на свете! Сейчас я тебя проглочу, или отдай мне взамен твоего сына.
Отец умолял дива о пощаде и предлагал отдать ему весь свой скот, только просил оставить в живых его, жену и сына. Но див был неумолим и приказал ему слезать с лошади. Тогда отец упросил дива позволить ему съездить посоветоваться с женой, и див отпустил его.
Мрачный приехал отец в поле к своему шалашу и рассказал жене и сыну, что с ним случилось. Стали они думать, как им быть.
— Я один поеду к диву, — сказал Хайдар-Кокуль и не хотел слушать никаких уговоров родителей.
— Если жестокий див задумал погубить нас, от него все равно не скроешься, — говорили отец с матерью. — Сын наш молод, смел, может быть он осилит дива.
Хайдар-Кокуль сел на лошадь и поехал в кишлак. По уговору с отцом, див должен был ждать ответа во дворе их дома.
Вот въехал Хайдар-Кокуль в ворота и видит: посреди двора лежит огромный див. Увидев юношу, див закричал:
— А, прибыл? Ну, слезай с коня да коли дрова. Вечером костер разожгу, зажарю тебя и съем. А пока ты будешь колоть дрова, я съем твоего коня.
И див стал есть коня Хайдар-Кокуля.
«Убегу», — подумал Хайдар-Кокуль.
Но сколько раз ни пытался он убежать, див его тут же догонял и заставлял колоть дрова без передышки.
Отец Хайдар-Кокуля не мог спокойно работать на поле. Оставив плачущую жену, он выпросил у соседа лошадь и поехал в кишлак к своему дому.
Приехав, он слез с коня и, подведя его к калитке, втолкнул во двор, а сам спрятался за соседним забором.
Обрадованный Хайдар-Кокуль быстро подбежал к лошади, вскочил на неё и прошмыгнул в калитку. Див все заметил, но не подал виду.
Как только Хайдар-Кокуль, выехав на дорогу, пустил коня вскачь, див выдернул один зуб и кинул его под ноги коню. Ноги у коня подкосились, и Хайдар-Кокуль вместе с конем грохнулся на землю.
Увидев это, отец Хайдар-Кокуля упал на землю без чувств. Очнувшись, он решил, что сына уже нет в живых, и печальный вернулся к жене.
Див же погнал Хайдар-Кокуля обратно во двор, опять заставил его колоть дрова, а сам принялся есть вторую лошадь.
Оставленный на привязи в поле около шалаша бык, не видя хозяина, почуял недоброе. Он не находил себе места, метался из стороны в сторону и наконец, оборвав привязь, бросился бежать домой в кишлак.
Открыв мордой калитку, бык вошел во двор.
Увидел Хайдар-Кокуль быка, обрадовался и вскочил ему на спину. Див в это время ел коня, но зорко следил за Хайдар-Кокулем.
Едва бык выбежал за калитку, див выдернул второй свой зуб и бросил его быку под ноги. Ноги быка подкосились, и Хайдар-Кокуль вместе с быком упал на землю. Див снова заставил Хайдар-Кокуля колоть дрова, а сам принялся есть быка.
Маленький теленок, не видя долго Хайдар-Кокуля, затосковал о нем. Бегая вокруг шалаша, он вдруг так забеспокоился, что помчался через пашню в кишлак разыскивать своего любимца.
Теленок прибежал во двор, увидел дива и Хайдар-Кокуля, усталого и ослабевшего, и сказал ему:
— Садись мне на спину, давай убежим от дива.
— Конь и бык не могли убежать от дива и погибли. Где же тебе, маленькому и тощему теленку, убежать от него, да еще вместе со мной! — ответил Хайдар-Кокуль.
Он так ослабел от непрерывной работы, что не мог двинуться с места. Но теленок своими молодыми рожками выкопал около Хайдар-Кокуля яму, встал в неё и велел мальчику перекатиться к нему на спину. Как только Хайдар-Кокуль очутился на спине теленка, тот быстро побежал за ворота.