Время бежало незаметно, быстро, и когда они набрали по сумке грибов, солнце уже клонилось к закату. Поднялся ветер, зашелестел верхушками деревьев, но в лесу еще было тепло и уютно.
— Пора домой, — сказала Анна Михайловна, поглядывая на небо. — А то еще дождиком прихватит.
— А мы не заблудимся? — осторожно спросила Тоня.
Анна Михайловна ласково посмотрела ей в глаза.
— Я, Тонечка, пятнадцатый год брожу по тайге, по тундре, по пустыне...
— Ой, как я вам завидую!
— Да, мне можно позавидовать. Я много видела... Заблудиться, Тонечка, мы не можем, потому что лагерь стоит на берегу. Океан от нас к востоку, вот выйдем на него и спокойно доберемся до дома.
— По берегу?
— Можно и по берегу.
— Тогда пошли скорей на восток, — решительно сказала Тоня.
Оказалось, что они находились недалеко от океана: вскоре донесся его мерный глухой рокот, а еще через некоторое время открылся и сам океан. Они спустились к нему по руслу ручейка, прыгая с камня на камень и поддерживая друг друга, — на самый берег, на темно-серый мелкий песок, такой твердый, что ноги на нем оставляли лишь едва заметные следы.
— Камчатский асфальт, — удовлетворенно сказала Анна Михайловна.
На «асфальте» в изобилии валялись какие-то длинные и широкие мясистые ленты, которые оранжево просвечивали на солнце.
— Вот это и есть морская капуста, — пояснила Анна Михайловна.
— А где же морские звезды?
— По дороге найдем и звезды... Пошли, Тоня! А то- что-то не нравится мне погода.
Небо, недавно почти чистое, высокое, стало пестрым, от наплывших облаков, усилился ветер, но под защитой крутого берега он почти не ощущался и только по океану, по тому, как вода покрылась полосками пены, по гулу, который из мягкого, умиротворенного стал сердитым, можно было догадаться о его силе.
Сначала oни шли спокойно, идти по твердому песку было легко, приятно, Тоня задавала вопрос за вопросом, Анна Михайловна отвечала с охотой, подробно, но через некоторое время тон ее ответов стал иным, иногда она вообще словно и не слышала Тоню.
— Тонечка, пойдемте-ка быстрее, сказала Анна Михайловна и как-то странно, озабоченно посмотрела сначала на океан, потом на отвесный скалистый берег, возле которого они шли.
Тут Тоня тоже посмотрела на океан и увидела, что вода, волны, пена заметно приблизились к ним.
— Почему это, Анна Михайловна? — спросила она, и тревожные нотки прозвучали в ее голосе.
— Прилив, Тонечка, прилив... Через полчаса, если я не ошибаюсь, он затопит берег.
— Ой, что же делать? — Тоня побледнела.
— Прежде всего не паниковать!.. Вон побежим до того мыска, видишь, а там будет речка, по руслу и поднимемся...
— Может, назад лучше?
Она тихонько дотронулась до Тони, и они побежали.
— Нет, назад не успеем. Бежим!
Грибы падали из полных сумок, пока Анна Михайловна не догадалась выбросить их.
Мрачнело небо, гул океана нарастал, и все быстрее сокращалось расстояние между водой и все таким же отвесным, неприступным берегом.
Наконец они добежали до мыса, острого и глубоко выдвинутого вперед, обогнули его и увидели, что дальше, докуда доставал глаз, продолжалась такая же обрывистая каменная стена, до блеска отполированная волнами. На ней, на высоте метров пяти, отчетливо виднелась размытая темная полоса: очевидно, до этого уровня поднималась вода во время прилива.
— Господи, что же будет с нами? — прошептала Тоня. — Анна Михайловна, что же будет с нами? — крикнула она в голос.
Анна Михайловна была бледна, руки ее дрожали.
— Еще есть немного времени, бежим, Тоня!.. Надо искать, где можно подняться повыше, может, какой уступ найдем, дерево... За него зацепимся...
Кое-где на скалах виднелись деревья, их корявые стволы торчали почти горизонтально, нависая над берегом, но все это было выше темной полосы прилива.
— Старая дура... Пятнадцатый сезон провожу в поле... — в отчаянии повторяла Анна Михайловна.
В одном месте им показалось, что берег не так крут, что можно зацепиться за небольшой выступ. Тоня попробовала добраться до него, но камни были скользкие, и она сорвалась.
— Бежим, Тонечка, бежим!..
Начался дождь, смеркалось, наползали черные тучи, но еще иногда из-за них на несколько секунд выглядывало опускающееся красное солнце, освещая сбоку океан, темные провалы между волнами и блестящую парчевую поверхность покатых и широких валов вдали. Камни, недавно маячившие впереди на берегу, торчавшие из песка, были залиты водой, и о них разбивались волны.
Тоня уже не смотрела на скалы, а тупо бежала, не зная куда и теряя последние силы. Она мысленно прощалась с жизнью, и слезы текли по ее лицу вместе с дождем и солеными брызгами океана, которые уже долетали до берега...
— Стойте! Сто-ой-те! — вдруг услышала Тоня и решила, что у нее начались галлюцинации.
Но голос повторился. Она оторвала взгляд от земли, посмотрела вперед и увидела, что им навстречу бежит кто-то высокий с мотком веревки в руке.
— Иван! — ахнула Анна Михайловна.
Обе женщины остановились и в изнеможении прислонились к мокрой скале.
— Скорей назад! — крикнул Иван. — Назад скорей, пока волнами не сбило!
Он подтолкнул Тоню, и на ходу схватил за руку выбившуюся из сил Анну Михайловну.
Ваня, там все неприступно... — едва смогла выговорить Анна Михайловна.
— Там можно подняться в одном месте. Вы не знаете... Трудно, но можно...
Они бежали уже по воде, правда, еще мелкой, но песок сразу размок и передвигаться стало гораздо труднее. Шальные волны все чаще накрывали их с головой.
— Еще немного... еще двести метров... — подбадривал Иван.
Это было то самое место, где Тоня пыталась взобраться на уступ.
— Сейчас мы туда залезем, — сказал Иван.
— Мы уже пробовали... Ничего не вышло...
— Теперь выйдет... На плечи мне станете.
Он присел. Тоня поставила ногу сначала ему на колени, потом, держась руками за скалу, на плечи. Иван поднялся в рост, а там уже оставалось совсем близко и до уступа.
Таким же способом забралась туда и Анна Михайловна.
— А вы ж как? — Тоня осторожно посмотрела вниз на Ивана. Непосредственная опасность миновала, с ними был сильный человек, и она немного успокоилась, пришла в себя.
— Ловите веревку! — крикнул Иван в ответ.
С третьей попытки Тоня поймала ее.
— Пройти направо шагов пять сможете?
— Постараюсь...
— Там камень, есть, видите? Обвяжите вокруг него веревку, а концы мне сбросьте...
Иван говорил громко, почти кричал, потому что шум океана уже заглушал голоса.
Уступ в этом месте как бы опоясывал скалу, полого поднимаясь вправо. Он был узкий, скользкий, чуть покатый наружу, на нем кое-как можно было стоять, но идти... Тоня сняла тапочки и босиком, судорожно цепляясь пальцами за малейшую неровность, двинулась вправо. Она шла крохотными шажками, бочком, ощупью и зажмурясь, чтобы ненароком не глянуть вниз.
— Не бойтесь! Я вас поймаю, если вы упадете, — услышала она спокойный голос Ивана.
Тоня все же не упала и добралась до камня. Камень торчал кверху, как оттопыренный палец, и веревку не надо было привязывать, а лишь накинуть на камень, а концы сбросить вниз.
— Порядок! — крикнул Иван. Держась руками за веревку, он легко взобрался наверх.
— А теперь, Тонечка, назад к Анне Михайловне... Анна Михайловна, как вы там?
— Пока жива...
— Ну и хорошо... Мы к вам идем.
Иван легко, будто по полу комнаты, обошел Тоню, чтобы идти первому, взял ее за руку и повел назад. Вода уже бурлила внизу, в том месте, где они недавно стояли, накатывались на берег тяжелые валы, разбивались и фонтанами взлетали кверху.
— Ваня... Когда досюда вода дойдет? — спросила Анна Михайловна.
— Еще не так скоро... Тут не прилива надо опасаться, а волн. Видите, как бушуют!
— Что же будем делать, Ваня?
— Вверх полезем... Там одна пещерка есть... Вот отдохнем немного и полезем.
Несколько минут они стояли, взявшись за руки и прислонившись спинами к мокрой холодной скале. Гул внизу нарастал, ширился, и уже казалось, что не только океан, а все гудит вокруг. Почти совсем стемнело, и от этого становилось еще страшнее.
— Ну, пора, а то вымокнем до нитки, — сказал Иван.
— Мы и так мокрые, — ответила Тоня.
— Я впереди пойду, за мной Анна Михайловна, Тоня последняя. Только спокойно... Смотрите, куда я ногу ставлю, туда и вы.
— Не видно уже почти ничего.
— Пошли помаленьку!
Они снова двинулись направо кверху по узенькой каменной полоске, которая все больше сужалась.
— Дальше шире пойдет, — подбадривал Иван женщин. — Я тут лазил недавно, правда днем. Но ничего, доберемся...
Дальше действительно тропинка чуть-чуть расширилась, и они смогли отдохнуть, постоять уже без того страшного напряжения, которое не покидало их, пока они карабкались по карнизу. К этому времени совсем смерилось, внизу белесой мутью лег туман, но ветер по-прежнему дул с суши и под защитой скалы почти не чувствовался. Иван достал из непромокаемого мешочка спички, чиркнул о коробок и посмотрел на часы.
— В это время тут могут пограничники проходить, — сказал он. — Вверху их тропа... Давайте на всякий случай покричим.
— Э-эй! — крикнули они все вместе. — Э-эй!
И вдруг вверху вспыхнул свет, и сноп его стал шарить по обрывистым склонам скалы. На минуту выглянула луна, и в ее белесом свете Иван увидел у самой кромки скалы силуэт солдата с автоматом через плечо. Солдат что-то крикнул вниз, наверно, тоже заметил их, но из-за гула океана они могли только догадаться об этом.
— Они увидели нас? Нет? — Тоня всполошилась.
— Увидели, конечно, увидели, — ответил Иван.
— И спасут нас?
— Обязательно!.. Только нам оставаться тут никак нельзя. До пещеры надо добраться.
Тоне стало легче от сознания, что их заметили сверху пограничники, и что они, возможно, уже связались по рации с заставой, с ее Василием, и тот уже посылает солдат на выручку. «Знает или не знает он, что это я тут? — спросила она себя и тут же ответила: — Хотя, откуда ему знать?»