Шлюзовой отсек корабля абукрабиков был значительно больше, чем у моего, но особенно оглядывать его было некогда: я сосредоточил внимание на механизме, замыкающем люк, достал из кармана рыбу… Васька учуял ее мгновенно и раскрыл рот в требовательном вопле. Абукрабики остолбенели. Тогда я сунул рыбу в пасть коту, бросил его на руки Светке и шарахнул абукрабиков разрядом! Они покорно вывалились наружу.
– Светка, прыгай!
Она дернулась следом, но тут я вдруг увидел, что у нее в руках нет кота!
– Стой! Где Васька?
– Удрал вместе с рыбой, – пролепетала она растерянно.
Я захлопнул люк перед самым носом абукрабиков и включил внешнюю связь. Снаружи доносилось шипение абукрабиков:
– Выходи, тебе все равно конец.
– Мне надо домой, – робко напомнила Светка.
– Куда убежал кот: внутрь или наружу?
– Наружу. Он схватил рыбу и выпрыгнул раньше этих…
Шипение стало еще противнее:
– Выходи или мы уничтожим тебя вместе с кораблем!
Не хватало еще, чтобы они открыли огонь из орудий второго корабля, он наверняка стоит где-то поблизости. Надо взлетать.
– Ты не можешь выйти, – пояснил я. – Васька был нашей защитой.
Она растерянно заморгала.
– Сейчас мы немножко взлетим, собьем абукрабиков со следа, а потом сразу сядем, и я тебя высажу.
«Немножко взлетим». Для меня это немножко, но кое-кто вообще никогда не был в космосе…
– За мной!
Отсек пилота я нашел очень быстро и сразу задал электронному мозгу команду «старт». Светка испуганно ахнула, когда резко увеличившаяся сила тяжести припечатала ее к полу, пришлось срочно снабдить ее адаптационным скафандром, оказавшимся в отсеке. Хорошие скафандры, однако, у абукрабиков: на все случаи жизни.
Пока я изучал пульт управления, второй корабль абукрабиков попытался подойти на расстояние выстрела, но я не люблю, когда меня сбивают дважды на протяжении одного сезона! Если орудия моего патрульного корабля подходили только для охоты на шмяклей, это не значит, что я совсем не умею стрелять. Орудийные залпы заставили абукрабиков поотстать.
Я хотел выйти на уровень нуль-перехода (там затеряться легче), но абукрабики опять раскусили мою тактику и хотели загнать в топку местного светила. Данная перспектива мало привлекала, хотя абукрабики очень настаивали. В разгар маневра я внезапно понял, что не справлюсь с управлением, просто не хватит рук. Возвращаться в собственную оболочку всегда проще, чем из нее выходить, и я стал самим собой.
Позади опять ахнула Светка, но я не мог отвлекаться. В конце концов нельзя жить устаревшими представлениями о внешнем виде разумных, я ничуть не страшнее абукрабика, а розовые щупальца смотрятся куда красивее черных клешней!
Светлана Дударь
Когда Тайфун стал огромным розовым осьминогом, я совсем не испугалась, только подумала, что червяком он был симпатичнее. К тому же, свист осьминога трудно понять без переводчика.
Тайфун
Они все-таки подставили мне свой борт! Я всадил в их металлическую оболочку все, что еще оставалось в боезапасе орудий, и посмотрел на Светку третьим, пятым и седьмым глазами. Она испуганно вытаращила два своих и поспешно сказала:
– Розовый цвет тебе очень идет.
– Возвращаемся, – предупредил я. – Садиться будем на пустыре или у шоссе?
– Лучше у шоссе, – сказала она и добавила извиняющимся тоном: – На пустыре уже совсем темно.
Шоссе так шоссе. Я замолчал, так как в натуральном облике говорить по-человечески трудновато, а моего свиста она не понимала.
Однако повернуть обратно оказалось не так-то просто.
Корабль упорно сопротивлялся моим попыткам лечь на обратный курс, и я всецело погрузился в изучение обозначений над пультом управления.
Светке надоело сидеть на полу, она дернула меня за щупальце и сказала:
– Можно я немного тут посмотрю?
– Можно, – свистнул я и повторил по-человечески: – Да.
Пятым глазом я видел, как она отряхнула брюки, застегнула «молнию» на куртке и отправилась исследовать отсеки. Скафандр был почти незаметен на ней, хотя именно он сейчас создавал вокруг Светки среду нормального обитания, этакий голубоватый ореол.
Интересно, где абукрабики раздобыли такие скафандры? Наверняка стащили в Дружественном мире, у нас пока таких нет, еще по старинке пользуемся системой Первого косморазведчика, надеемся на естественную адаптацию.
Светка пропадала довольно долго и притащила целую стопку картинок.
Я не настолько знаю язык абукрабиков, чтобы разбирать их живопись, поэтому пришлось пустить в ход переводчика. Переводчик выдал настолько неутешительные новости, что я даже посерел.
– Что такое? – с беспокойством спросила Светка.
– Плохо дело, – свистнул я и перевел: – Кажется, мы не сможем сейчас вернуться.
– А когда? – заволновалась Светка. – Завтра?
– Нет. Включилось автоматическое управление. Мы летим на Роину.
– И ничего нельзя сделать?
– Нет.
Светлана Дударь
В этот момент Тайфун вдруг напомнил мне папу, когда тот узнал о проигрыше нашей команды.
– Ты не бойся, – сказал он, – абукрабики должны отправить тебя домой. По нашим законам нет страшнее преступления, чем ввести в наш мир существо из Незнакомого мира, ведь никто не может предсказать последствий.
Тайфун сложил щупальца в один пучок и посерел еще сильнее:
– Извини, я не выполнил обещания.
Бедный Тайфун, его больше всего беспокоило, что я опоздаю на разговор с мамой.
– Тайфунчик, а зачем ты выслеживал абукрабиков?
Осьминог прикрыл половину своих глаз и ответил совсем тихо:
– Я проследил путь каравана Абукраба и установил место, где находятся их склады с ультуной.
– Что такое ультуна?
Тайфун
Как я мог объяснить, что такое ультуна, если не знал сам? В нашем мире ее нет, да и в Дружественном не так много. Пробираясь в Дружественный мир, абукрабики вывозят ультуну караванами, а у союзников потом всякие катаклизмы в природе происходят. Зато абукрабики клепают из ультуны запчасти для своих кораблей и довольны ими необычайно. Одним словом, обыкновенное воровство.
– Тайфунчик, а что такое абукрабики?
У меня не было охоты описывать черные клешни и глаза на стебельках, потому я ответил коротко и ясно:
– Абукрабики – это шайка Абукраба.
Светка широко раскрыла глаза и спросила самым невинным тоном:
– Тайфунчик, а разве патрульные дробь Беты боятся жуликов?
Я немного обиделся и на всякий случай сказал:
– Пойдешь картошку чистить.
Эта угроза угомонила ее ненадолго. Светка залезла с ногами на пульт управления, показала язык электронному мозгу и посмотрела на меня свысока:
– Тайфунчик, – спросила она, болтая ногой в опасной близости от экранов кругового обзора, – почему ты не отпустишь бороду?
Я представил себя с бородой в строю перед разлетом на вахту и ничего не ответил.
– С бородой, – продолжала Светка, – ты будешь очень похож на моего папу.
Двумя щупальцами я снял ее с пульта управления и опустил на пол.
– Нет, правда! – закричала она с пола. – У тебя так хорошо получается с переменой внешности, попробуй еще, а?!
– Не все абукрабики так глупы, как те двое.
– Ты просто работаешь непрофессионально, – сообщила Светка, – земные разведчики и то лучше маскируются!
В нашем мире в таком случае детям запрещают менять цвет, а как наказывают детей в человеческом обществе за подобный тон разговора со старшими, я не знал.
– Кто видел такого большого червяка, каким ты был, да еще с такими глазами? Ты бы еще лапы приделал!
Я хотел закрыть ее в шлюзовом отсеке, но потом вспомнил, что абукрабики могли оставить там контейнер с грушмином.
Грушмин достаточно опасная штука для существ, не владеющих системой мгновенной адаптации, а испытывать на прочность Светин скафандр не хотелось.
– А у Лорки в твоем исполнении волосы почему-то зеленым цветом переливались! А у меня нос курносым получился! Разве у меня курносый нос?!
Я решил сразу предупредить абукрабиков, что, задерживая у себя Светку, они подвергают свою планету серьезной опасности.
– Лучше попробуй, а то я всем расскажу, что патрульные дробь Беты не умеют работать, если не превратишься в моего папу.
Тогда я стал десятилапом с планеты Зеакс, издающим крик голода. Видимо, от злости десятилап получился у меня очень убедительным, потому что Светка тоже изменила цвет: заметно побелела.
Когда я вернулся к своим щупальцам, она попросила тихо:
– Тайфунчик, ты так не шути больше. Попробуй, а?..
Поняв, что отвертеться не удастся, я перевоплотился в ее бородатого папу, но Светке опять не понравилось:
– У тебя борода наклеена криво.
Бороду пришлось сдвигать.
Светлана Дударь
Тайфун также надел скафандр, чтобы ходить в голубом ореоле, и выслушал, хотя с кривой усмешкой, мой вариант легенды:
– Возвращались вечером домой, увидели открытый люк, заинтересовались, вошли, оно полетело…
– Увидели скафандры, заинтересовались, надели? Какие мы с тобой любознательные. Ладно, Светка, хватит играться, возьмешь вахтенный жетон… – на моей руке оказалось нечто невидимое, но теплое на ощупь и плотно приклеилось к коже. – Здесь переводчик, система атмосферного движения и многое другое для неумех вроде тебя. Лицо сделаешь поглупее, лучше, если будешь громко выявлять печаль и тоску по дому…
Над нашими головами раздался треск, а вслед за ним шипение:
– Почему садишься без пароля?
– Папа, а что это шипит? – громко спросила я.
Тайфун кисло посмотрел на меня и ничего не ответил.
Тайфун
Конечно, я мог попытаться вправить мозги этому кораблю, но тогда у нас были все шансы вообще никуда не прилететь. Я еще никогда не ломал чужих кораблей, находясь в дальнем космосе, и, боюсь, уже никогда этим не займусь. Интересно, неужели Абукраб настолько не доверяет своим абукрабикам, что задает программу автоматического возвращения?