Из вежливости мы пробыли там ещё минут двадцать, слушая рассказы Милдред и Проктора об их приключениях на греческих островах и в городах. Потом Кларки сказали, что им действительно нужно срочно идти, и остальные быстро последовали их примеру. Рита проводила всех до дверей и договорилась на следующий день о новой репетиции хора с Милдред и Элизой. Проктор отвёл Риту в сторону, чтобы поблагодарить за вечеринку лично, и затем они с Милдред удалились. Мэри и я оставались до последнего, ибо я твёрдо решил осмотреть Риту.
— Это вовсе ерунда, — настаивала она. — Всего лишь минутная слабость.
— Люди не падают в обморок без причины, — сказал я ей. — Может, дело в чьих-то словах?
— Нет-нет. Я в полном порядке.
— Тогда в еде? — продолжал я.
— Нет, — улыбнулась она мне. — Ты чересчур доктор, Сэм.
— Ладно, — вздохнул я. — Но обещай мне, что немедленно позвонишь, если почувствуешь любую боль или сонливость. Я приду немедленно.
— Хорошо, но я знаю, что всё будет в порядке.
Когда мы уходили, я не удержался и ещё раз взял в руки кувшин. — Интересно, не успела ли ещё вода превратиться в вино, — но нет, там всё ещё была вода.
Рита вывела нас и заперла дверь на замок: очевидно, она решила больше не выходить на улицу до конца дня, вполне разумнее решение. Лёгкий снег из крупных хлопьев несколько усилился.
— Как считаешь? — спросила Мэри, когда мы садились в мой «Бьюик». — С ней всё будет хорошо?
— Я на это надеюсь. Она выглядит лучше.
Послеполуденный обход занял меньше времени, чем я планировал, и Мэри уговорила меня подбросить её до дома, который она снимала неподалёку от больницы. Наблюдая, как она поднимается по ступенькам к своему крыльцу, я заметил её стройные ноги, обычно скрытые белым халатом и чулками. Мэри была со мной четыре года, и я ни разу не пожалел о выборе.
Подъезжая к своему дому, я увидел неожиданного гостя. Внушительный Джейсон Сенник восседал в своём грузовике, не обращая внимания на засыпающий автомобиль снег. Сначала я подумал, что он прибыл за какого-нибудь рода медицинской помощью, только вот моим пациентом он не был.
— Добрый вечер, Джейсон. Чем я могу быть полезен?
Будучи хорошим работником, он никогда не был успешен в риторике и светской беседе.
— Войти можно, док?
— Разумеется, — я провёл его в дом и предложил стул.
— Я сегодня немного разошёлся, издевался над преподобным отцом, просил молитву читать над этим кувшином.
— Я думаю, никто не обиделся, — уверил я его. — Все приняли это за невинную шутку, как и должно быть.
— Вы ведь не думаете, что из-за меня Рита так расстроилась, что даже отключилась?
— Нет, она упала в обморок лишь несколько минут спустя, когда моя медсестра Мэри упомянула, что для свадьбы не хватает жениха с невестой, — произнося эти слова, я вспомнил, как резко отлила краска от лица Риты, и задумался, могло ли что-то в этих словах вызвать такой эффект.
— Зачем я пришёл… это по поводу Элизы, жены преподобного Муни. Честное слово, док, эта женщина пытается меня соблазнить! Она в своём платье с вырезом показывает грудь при каждой возможности!
Я не мог не рассмеяться.
— Поверьте, Джейсон, вы не одиноки. Она обращается так со всеми мужчинами. Я даже не уверен, что у неё это выходит сознательно.
— Она вызывает у меня в голове такие мысли, что я боюсь рядом с ней находиться!
— Вам следует обратиться к своему священнику, не ко мне.
— Но мой священник — сам преподобный Муни!
— Вот как.
— Что, мне пойти сказать ему, что его жена соблазняет меня?
Факт, что этот мрачный и почти незнакомый мне человек пришёл со своей исповедью ко мне, совершенно огорошил меня. Наконец подобрав слова, я предложил:
— Постарайтесь просто не бывать в её компании, Джейсон. Я знаю, что вы всё равно пресекаетесь во время службы, когда она поёт в хоре, но вам не составит труда избегать её в остальное время. — Я пожал плечами. — Вот и всё, что я могу посоветовать.
— А нет какой-нибудь таблетки на этот счёт?
— Вам нужна не таблетка, а всего лишь немного силы воли.
Он не выглядел совершенно убеждённым, но согласился.
— Спасибо, что уделили мне время, док.
— Я надеюсь, что смог помочь. Звоните мне в любой момент.
После его ухода я немного задумался. Трудно было поверить, что его проблема могла быть настолько велика, чтобы немедленно броситься ко мне без предупреждения, но нам не суждено понять, что творится в чужой голове.
Минут двадцать спустя зазвонил телефон, и, подняв трубку, я услышал слабый голос, назвавший моё имя.
— Кто это? — спросил я.
— Это Рита Перкинс, Сэм. Я засыпаю. Я выпила… — её голос резко оборвался от удушья.
— Я уже еду!
Я мчался через город, не обращая внимания на снег, всё ещё покрывавший дорогу. Десять минут спустя я был у дома Риты. Прошло меньше часа с момента, когда ушли мы с Мэри, и на свежем снегу не было никаких следов. Я позвонил в дверь, но никто не ответил. Я потянул за ручку, но дверь, естественно, была заперта изнутри. Я заметил свет, выбивающийся с кухни в задней части дома, и обошёл здание, ступая по нетронутому снегу. Эта дверь тоже была заперта, но хотя бы я смог разглядеть кухню. На столе стояли телефон и — в самой середине — пустой стеклянный стакан. Возле стакана был водружён глиняный кувшин, привезённый Холлами из Каны.
На полу возле стула лежало тело Риты.
Я выбил стекло в задней двери, дотянулся до засова и вошёл в кухню. Даже понимая, что она мертва, я пощупал пульс, затем вернулся к парадной двери, чтобы убедиться, что она по-прежнему заперта на ключ и засов. Включив свет, я убедился, что все окна первого этажа заперты. Тут я услышал, как за моей спиной подъезжает машина. Из неё вышли Проктор и Милдред Холл, и я открыл им входную дверь. Оба они были в теплых пальто. Проктор в нём и остался, а его жена сняла своё и повысила на спинку стула. На ней были тот же тесный свитер и юбка, что и днём.
— Сэм, — спросил Проктор, — она и тебе позвонила?
Я кивнул.
— Мы опоздали. Она уже мертва.
Милдред вздрогнула, как от удара.
— Господи! Я ответила на звонок, и она говорила таким больным голосом. Я решила, что нам нужно приехать немедленно.
— Она на кухне, на полу, — сказал я им. — Пожалуйста, ничего не трогайте. Я должен позвонить шерифу Ленсу.
— Шерифу? — нахмуренно спросил Холл.
— Я чувствую слабый запах цианида. Думаю, она была отравлена.
— Вы хотите сказать, она покончила с собой? — спросила Милдред.
Я покачал головой.
— Вряд ли она приняла яд и стала тут же звонить мне и вам за помощью. Я уверен, что она была убита.
Мы прошли в кухню вместе, я снял телефон со стола и позвонил шерифу Ленсу на его домашний номер. Когда он ответил, я отвернулся и тихо сказал:
— Шериф, это Сэм. Вы сможете подъехать к дому Риты Перкинс прямо сейчас?
— Что стряслось, док?
— Она мертва. Подозреваю отравление.
Я повесил трубку и поставил телефон на место. Милдред ушла в гостиную, а Проктор остался у тела.
— Это ужасно, Сэм. Она была моей жене как сестра.
Я нагнулся и понюхал пустой стакан, но не ощутил знакомого миндального запаха. Тогда я попробовал кувшин из Каны и что-то почувствовал.
— Что это? — спросил Холл, увидев моё напряжение.
Я аккуратно поднял кувшин с края стола и поднёс прямо к носу, держа его осторожно, сквозь платок, чтобы не смазать отпечатки.
— Изящный букет и что-то ещё. Возможно, цианид.
— Вы хотите сказать?..
Я осторожно отлил несколько капель в пустой стакан.
— Ваша глина сделала своё чудо. Кувшин превратил воду в вино, и сразу в отравленное вино!
* * *
Шериф Ленс прибыл лишь немногим быстрее своего фотографа и специалиста по отпечаткам. Помня методы расследования шерифа в двадцатые годы, я не мог не удивляться, как быстро он адаптировался к меняющейся эпохе. Хотя несколько старше меня, он ещё не достиг пятидесяти и даже благодаря своей жене успешно сохранял стройность.
— На что это похоже, док? — спросил он, обходя стол в поисках лучшего вида на жертву.
— Если предполагать, то я бы поставил на цианид в вине. Концентрация была небольшой, иначе бы она не успела совершить два телефонных звонка перед смертью.
— Когда вы в последний раз видели её живой?
— Сегодня днём. Нас было десять человек, включая Риту, — я рассказал ему о вечеринке и глиняном подарке из Каны.
— Хотите сказать, люди ещё и платят деньги за этот мусор? — удивился он. — Их, наверное, штампуют сотнями для туристов.
— Конечно, но такие бывают только в Кане, и местные жители делают на них деньги.
— Вы говорите, она наполнила его водой?
— По правде говоря, это Дорис Кларк, жена Бада, держала его под краном.
— Могла она тогда же и подлить туда вина или цианида?
Я покачал головой.
— Рита попробовала воду сразу же, а я сделал ещё глоток перед уходом. Это была чистая вода. Ни капли вина и никакого яда.
Шериф Ленс отодвинулся, пропуская вперёд эксперта по отпечаткам, покрывавшего поверхность кувшина чёрным порошком.
— Кто держал его в руках при вас? — спросил меня он.
— Рита, Дорис Кларк и я сам. И преподобный Муни вроде бы тоже. Я трогал его сразу после того, как обнаружил тело, но через носовой платок. Я думаю, могут быть и отпечатки самих Холлов, ведь это их подарок.
Эксперт по отпечаткам, молодой Фрэнк, которого я однажды лечил от коклюша, сказал:
— Похоже, отпечатков тут нет вообще, шериф. Его вытерли начисто.
Я нахмурился, озадаченный известием.
— Вам следует взять содержимое на анализ и стакан тоже. Я отлил в него несколько капель вина.
___Я прошёл в гостиную, где Проктор и Милдред ожидали в молчании.
— Чем я могу помочь? — вскочила она сразу на ноги. — Мы чувствуем себя такими бесполезными.
— Вы можете известить преподобного Муни и остальных, кто был здесь тогда — Кларков и вашего управляющего. Шериф Ленс наверняка захочет допросить их всех.