— Разумеется, — она обернулась к мужу. — Лучше мы позвоним из дома.
Выходя, Проктор пожал мне руку.
— Держите нас в курсе дела, Сэм. Это ужасное происшествие.
Стали прибывать любопытствующие, приехал коронер. Шериф вошёл в гостиную и сказал:
— Похоже, ничего не пропало. Это не выглядит как ограбление.
— Воры не используют яд, шериф. И они оставляют следы на снегу. Никто не входил и не выходил из дома с тех пор, как ушли гости.
Тут я начал осознавать, каким сложным и загадочным начинало становиться дело о смерти Риты Перкинс.
* * *
Шериф Ленс объявился в моём кабинете в одиннадцать утра понедельника, при нём были результаты лабораторного анализа и отчёт коронера о вскрытии.
— Так быстро! Я уже начинаю думать, что Нортмонт наконец вступил в двадцатый век!
— Это всё предварительные, док, но есть кое-что важное, что я должен показать вам немедленно.
— Вы обнаружили яд?
— В вине, как вы и предполагали, — сказал он, усаживаясь в кресле напротив моего стола.
— В доме было другое вино?
— Ни капли, и мы даже проверили мусор на предмет пустых бутылок. Милдред Холл и Элиза Муни обе настаивают, что она вообще не пила.
— Значит, убийца принёс его с собой.
— Если не случилось чудо, док.
— Коронер говорит, сколько времени она могла прожить после принятия яда?
— Он считает, что раствор был слабым. Использовался цианид в кристаллах, а он немного медленнее, чем жидкий. Она могла прожить от пяти до десяти минут. Сонливость и судороги были бы первыми симптомами. У неё, очевидно, хватило бы времени на все звонки. Но в его отчёте есть и другая, самая интересная часть.
— Какая же?
— Рита Перкинс была на третьем месяце беременности.
Я сел и уставился на шерифа Ленса.
— Это какая-то ошибка.
Он слегка усмехнулся.
— Почему это, док? Потому что она не была замужем?
— Потому что Рита пела в церковном хоре.
— Да. Я полагаю, в её жизни была и другая, никому не известная, сторона.
— Она пригласила четверых мужчин на вчерашнюю вечеринку. Возможно, она хотела использовать возможность и сообщить новость отцу ребёнка.
— Назовите-ка мне ещё раз всех мужчин, кто был там, помимо Проктора Холла.
Я стал загибать пальцы.
— Джейсон Сенник, Бад Кларк и преподобный Муни.
— Ну, преподобного можно исключить.
Я не стал пока его разубеждать.
— Разумеется, если одна из жён обнаружила его связь с Ритой, у неё есть мотив.
Он кивнул.
— Говорят, что яд — оружие женщины. Думаю, нужно начать с допроса дам.
— Пока вы этим занимаетесь, шериф, выясните, умеют ли они превращать воду в вино в запертом доме, окружённом нетронутым снегом.
* * *
К полудню солнце растопило остатки вчерашнего снега, и погода стала более соответствовать сезону. Я проехал до церкви преподобного Муни — святого Георгия на городской площади. Это было впечатляющее строение для города наших размеров, и Муни лично играл на органе, когда я проскользнул в боковую дверь. Я вспомнил о запланированной репетиции хора, не зная, отложили ли её в связи со смертью Риты. Но женщины действительно собрались у входа в алтарь, разговаривая шёпотом. Я заметил Элизу Муни среди них и, подойдя ближе, догадался, что жена священника заменила Риту в качестве главы хора.
— Милдред, — говорила она жене Проктора, — я хочу, чтобы ты отпечатала тексты песен для воскресной службы. Рита обычно занималась этим сама, но теперь нам придётся распределить работу.
— Я буду рада помочь всем, чем смогу.
Они увидели меня, и Элиза сказала:
— Добрый день, Сэм. Мы тут пытаемся справляться.
Преподобный Муни прервал свою органную репетицию и спустился к нам.
— Есть ли у вас новости?
— Шериф Ленс рассматривает несколько теорий, — я решил пока не упоминать о беременности при всех.
Милдред Холл выглядела озабоченной более остальных.
— Я полагаю, мы с Проктором — главные подозреваемые, потому что привезли этот сосуд из Каны?
— Есть и другие возможности, — сказал я, пытаясь успокоить её. Естественно, я рассматривал идею загадочного медленно растворяющегося внутреннего покрытия, которое постепенно наполнило кувшин отравленным вином уже после того, как Рита и я сделали свои глотки. Это звучало очень фантастично, но я попросил шерифа специально обследовать в лаборатории весь кувшин.
— Надеюсь, шериф Ленс нас не подозревает, — сказал Муни, откидывая назад седеющие волосы и обнимая одной рукой талию жены. Этот жест должен был быть успокаивающим для неё, но эффект для окружающих получился обратным: показалось, что он сознательно привлекает внимание к возможности виновности своей жены.
— Смогу ли я побеседовать с вами наедине, преподобный? — спросил я.
— Несомненно, — он отпустил жену и направился со мной в дальний угол церкви. — Эти леди хотят продолжать репетиции несмотря ни на что. И точно уж будут петь на похоронах Риты в среду.
Я проследовал за ним в его маленький кабинет с дубовыми стенами. По традиции, за его креслом висела литография с Иисусом, а полки были забиты конкорданциями{6} и сборниками проповедей. Я уселся и перешёл сразу к делу.
— Рита Перкинс была из вашей паствы, преподобный. Она говорила вам, что беременна?
Он моргнул один раз, но не поменял выражения лица. Если мои слова и удивили его, он хорошо это скрыл.
— Вы знаете, что я не имею права отвечать, Сэм. У нас нет тайны исповеди, как у католиков, но я считаю сохранение личных тайн моих прихожан своей безусловной обязанностью. Я уверен, что вы так же относитесь к своим пациентам.
— Итак, вы подтверждаете, что говорили с ней.
— Вовсе нет. Вы торопитесь с заключениями.
— Она называла имя отца?
Он изучал моё лицо около минуты, прежде чем ответить. А ответом его было стремительное покачивание головы. Я мог трактовать его как хотел — либо как отказ от ответа, либо отрицательный ответ.
— Ещё один вопрос, — сказал я. — Джейсон Сенник посещает вашу церковь?
— Он бывает время от времени. Я бы не назвал его преданным прихожанином.
— А Бад и Дорис Кларк?
— Они католики. Поговорите о них с отцом Брюстером.
Я поднялся.
— Спасибо, что уделили мне время.
Мы пожали друг другу руки у дверей, и он сказал:
— Я ищу добровольцев, чтобы нести гроб на похоронах. Не могли бы вы оказать мне эту услугу?
— Конечно.
Когда я шёл по церкви назад, хор пел «O God, Our Help in Ages Past»{7}.
* * *
Бад Кларк работал в компании, владевшей ныне табачным производством Проктора Холла, вследствие чего две супружеские пары и познакомились, завязав дружеские отношения. Холл выращивал свой табак укрытым под гигантскими листами тонкой хлопковой ткани, занимавшими целые поля; он производил широкие и тонкие листья для сигарет. Наш южный новоанглийский климат подходил для такого производства идеально, и Холл разбогател на табаке. Я нашёл Бада следующим утром на одном из отдалённых полей фермы Холла, осматривающим повреждения, нанесённые листьям снегом и заморозками.
— Боюсь, это поле целиком потеряно, — объяснял он Джейсону Сеннику, когда я присоединился к ним. — Вы слишком затянули со сбором урожая в этом году.
— Ну, большинство мы успели снять пару недель назад. Я надеялся по прогнозам, что и здесь мы успеем.
Бад протянул мне руку.
— Что привело вас прямо в середину табачного поля, Сэм?
— Хотел с вами поговорить, Бад. Мне сообщили на фирме, что вы будете здесь, — я обернулся к Сеннику. — Сочувствую, что так вышло с этим полем, Джейсон.
Толстяк пожал плечами.
— Наверное, мне удачи не хватило. Может быть, надо было просить преподобного за меня помолиться? Только бы на работе остаться теперь!
— Проктор очень расстроен?
— Что-то в этом роде. Он вернулся и даже не спросил меня об этом поле. Думал, что всё давным-давно убрали. Мне вчера пришлось ему сказать.
Они с Бадом обменялись ещё несколькими словами и разошлись; я остался с Бадом, поскольку пришёл поговорить именно с ним.
— В чём дело, Сэм? — спросил он меня, когда мы остались одни. — Что-то о смерти Риты?
— Это так. Я стараюсь в меру сил помочь шерифу.
— Я ничего не знаю об этом. Дорис и я даже не знали, что она мертва, до вчерашнего утра.
— Откуда вы узнали?
— Проктор позвонил и сказал нам.
— Вскрытие показало, что Рита была на третьем месяце беременности, Бад.
Он выглядел реально удивлённым.
— Этого не может быть! Только не Рита Перкинс. Она же у Муни в хоре пела, не так ли?
— Это не защищает от беременности.
— Уже известно, кто отец?
— Ещё нет, — я посмотрел ему в глаза. — Не ты ведь?
— Я? Сэм, эта женщина была на двенадцать, тринадцать лет старше меня! Не хочу плохо говорить о покойных, но в вопросе внешнего вида она с моей Дорис никогда и близко не стояла! Это ты пальцем в небо попал.
— Я должен был это спросить. Помнишь обморок Риты на вечеринке в воскресенье? Она упала, как только моя медсестра Мэри сказала, что канский кувшин напоминает ей о библейской свадьбе и не хватает только жениха с невестой. Я думаю, что отец ребёнка там был, и внезапная мысль о нём и тайной беременности вызвала у неё обморок.
— Это обвиняет меня, Проктора или Джейсона, если не считать и преподобного Муни тоже.
— Пока я полагаю, что рано кого-либо исключать.
— Быть может, такой религиозной женщине, как она, беременность была поводом для самоубийства.
— Я не верю в это, — ответил я. — Она прожила достаточно времени, чтобы позвонить Холлам и мне и позвать на помощь. Самоубийцы так не поступают. Она не оставила записки и не говорила по телефону, что убила себя.
Он покачал головой.
— Жаль, но ничем не могу помочь тебе, Сэм. Поверь, у меня никогда не было никаких отношений с Ритой Перкинс. Нас пригласили исключительно в качестве друзей Холлов.