тво, но я не смогу простить измену. Для меня Андрей в один миг предстал совсем другим человеком. Наверное, ему тоже следовало ценить свою семью.
— Несомненно, так. Но давай порассуждаем. Ну оступился человек, с кем не бывает? Я тебе по своему опыту скажу: все мужики такие, То-ма! Кто меньше, кто больше, но они все о-ди-на-ко-вы-е!
— Не могу согласиться. Вот, например, мой отец таким не был.
В трубке послышался смех:
— Ну откуда тебе знать? Ты меня, конечно, извини, но вряд ли мама тебе рассказывала подробности семейной жизни. Просто нам нужно прощать друг друга, иначе никак.
— Нет, такого не могло быть.
— Что ж ты такая упрямая, Тома? Андрей сказал, ты в деревню уехала?
— Да.
— Ясно. Ладно, ты хорошенько подумай и возвращайся. Парень переживает, да и мы все тоже. Звони, как остынешь, не стесняйся.
— До свидания!
Тамара положила трубку.
— Ну, вообще! Я прям должна ему простить эту слабость! Совсем, что ли? С какой стати?
— Измена — это дело такое. Случилась раз — жди ещё, — согласилась Александра Павловна.
— Она говорит, что он там переживает! Но когда Андрей звонил, я поняла, что он просто злится на меня. И никакого раскаяния не испытывает на самом деле. А мне очень больно и тяжело.
Тамара погладила щенка, на которого стали падать её слёзы.
— Я вообще не знаю, как это пережить.
— Держись, девочка моя, у тебя ещё вся жизнь впереди!
Соседка присела рядом и обняла Тамару.
— Ой, тёть Шур!
Тамара внезапно спешно отдала ей щенка, неуклюже встала из-за стола, оперлась о стул и низко наклонилась.
— Тома, Тома, ты чего?
Александра Павловна положила Милу на пол и потянулась к Тамаре, а та упала рядом со щенком.
Тем временем Андрей разговаривал со своей матерью у неё в кабинете.
— Что, не мог аккуратнее? Как ты это допустил? Почему она не желает даже слышать о том, чтобы вернуться?
— Мама, я не хочу с ней жить, знаешь же! Устал изображать счастливого мужа! Достала она меня своим хихиканьем, шуточками да прибауточками!
— Весёлая, что ж тут плохого? — съехидничала Елена Геннадьевна.
— Я бы с удовольствием жил только с Кирой. На свадьбу с Тамарой согласился, только поддавшись на твои уговоры.
— Ради всех нас ты согласился, сынок! Мы не только ради себя это всё затеяли, а ради твоего благополучия тоже! Ну, потерпел бы ещё!
— Сколько?
— Я работаю над тем, чтобы всё завершилось поскорее, делаю всё возможное, но быстрее не получается! Будете вы с Кирой вместе. Но позже!
Повисла пауза, после чего Елена Геннадьевна продолжила уже строгим голосом:
— Я не поняла, она вас прямо застукала, что ли?
— Нет, Кира вышла из квартиры как раз вовремя, минут за пятнадцать до возвращения моей горячо любимой жены. — Последние три слова он специально издевательски выделил. — Но Кира посеяла серьгу и почему-то решила, что это случилось именно в подъезде, так уж ей показалось, и начала поиски практически у двери! А серьга запуталась в наволочке. И Тома, разумеется, её там нашла.
— Ну, вы даёте!
Женщина сняла очки, закрыла глаза и взялась пальцами за переносицу. После чего встала с кресла и, резко и нервно оттолкнувшись, подошла к окну.
— Может, это и к лучшему. Парень облегчённо выдохнул.
— Поедешь к ней. Возможно, это как раз нам на руку.
— В смысле? Ты же сказала, что к лучшему?
— К лучшему не то, что твоя, как ты сказал, «горячо любимая жена» сбежала, а то, что она сейчас находится в своём доме!
— А-а-а, я уж обрадоваться успел, что моя миссия закончена.
— Ишь, чего захотел! Мы что, с отцом сами должны всё на себе тянуть, а ты только готовое получать? Нет, сынок, твоя миссия, похоже, сейчас только всерьёз начинается. Вступает, так сказать, в новую фазу!
— Ай!
Андрей закатил глаза и рухнул в кресло.
— Нам надо всем постараться, понял?
— Да понял я, понял!
— Вот молодец. Поедешь, значит, к ней. Прощения просить и всё такое. На правах мужа останься хотя бы на несколько дней, разведай обстановку. Узнай, когда она будет доделывать документы на вступление в наследство. Полгода со смерти отца-то как раз прошли, да?
— Ну, вот, где-то на днях, вроде.
— Ох, всё-таки не вовремя ты опрофанился, дорогой мой. Так что давай, Андрюш, все свои актёрские способности включай, глядишь, быстрее закончим. И все заживём!
Елена Геннадьевна мечтательно прикрыла глаза, усаживаясь обратно в своё кресло.
Андрей сидел по другую сторону стола.
— Поскорее бы, — под нос себе проговорил он. — Когда ехать-то?
— Ну, завтра и езжай, оформлю тебе командировку.
— Хорошо. Сегодня пораньше уйду?
— Зачем?
— Подготовиться. К командировке.
— Ой, Андрей, ты в своём репертуаре! Хорошо, уйди сегодня пораньше. Как приедешь в деревню эту, звони, пиши, будь на связи! Держи меня в курсе! Понял?
— Хорошо, хорошо!
— Надеюсь, всё получится.
Тамара открыла глаза и увидела перед собой лицо.
— Вы меня слышите?
— Угу, — промычала она и поняла, что лежит на диване в доме тёти Шуры.
Мужчина встал и отошёл к столу, взять что-то из своего чемоданчика, и Тамара заметила, что он в белом халате. «Врач», — подумала она. Тот снова заглянул ей в лицо, проверил реакцию зрачков, что-то спросил, получил вялый ответ.
— Ну вот, укол подействовал, сейчас постепенно отойдёт, — говорил он Александре Павловне. — Такое бывает после сильного стресса. Пусть потом какое-нибудь обычное успокоительное в аптеке возьмёт да попьёт. Впечатлительная, видимо.
— Да, есть такое. Ещё драма у неё семейная, — вздохнула соседка.
— Ясно, бывает. А кто это, тёть Шур?
— Да это Лесовских дочь, Тамара.
— Серьёзно? Соседей ваших?
— Да, их.
— Приехала, что ли?
— Ну, скорее, вернулась. Насовсем.
— Понятно. Ладно, присмотрите полчасика за ней, если что — звоните.
— Спасибо, Антош! Как хорошо, что сегодня ты дежуришь! Повезло нам!
— До свидания, тётя Шура, берегите себя!
Как пёселя-то назвали?
— Мила вроде.
— Здорово.
Мужчина скрылся за дверью.
— Вы что, скорую вызывали? — потихоньку спросила Тамара соседку.
— Конечно! Ты же сознание потеряла, душенька моя!
Женщина села рядом и погладила свою подопечную по голове.
— Не переживай, это Антон, врач наш. Хороший парень.
— А-а-а. Ясно. Глаза у него… какие-то необычные.
— Да? Не знаю, глаза как глаза.
— И укол он мне поставил?
— Ну да.
— Ой, позор-то какой!
— Почему позор-то? Что такого? Он же врач! Тамара вздохнула.
— Я даже отказаться не могла.
— Конечно, не могла! Зато помереть — запросто! Я ж напугалась как!
— Тёть Шур, простите. Перенервничали из-за меня.
— Да ты-то в чём виновата, моя хорошая?
Это из-за Андрея у тебя одни проблемы.
Тамара снова вздохнула.
— А Мила где?
— Да здесь она, спит в уголочке. Я её на полотенце положила. Антон сказал, что тебе надо какое-нибудь успокоительное попить. В аптеке взять. Ещё чаю дам своего, он на травах, расслабляет.
— Да, надо, лишним не будет. Не понравилось мне в обмороки падать.
— Да уж, мало приятного. У тебя теперь дитё, беречься надо!
Женщина захихикала, Тамара поддержала.
— Ну вот, смеёшься — уже хорошо. Побудь пока у меня. Может, переночуешь?
— Тёть Шур, спасибо огромное, но ночевать домой пойду. А пока, правда, посижу у вас. А, вот я ещё что хотела спросить. Может, у вас коробка найдётся для дитя моего?
— Конечно, сейчас посмотрю. А ты не вскакивай, полежи.
— Хорошо.
Тамара принесла домой Милу в деревянном ящике. Вернулась поздно, но всё равно решила, что нужно перебираться с первого этажа в свою спальню на втором. На глаза попалась до сих пор не разобранная сумка.
— Да-да, из тебя ещё надо все вещи достать, — обратилась она к ней. — Уже с предметами разговариваю, дожила.
Она усмехнулась и потащила свой баул наверх. А разобравшись с ним, довольно выдохнула. «Теперь щеночка надо к себе поближе». Для Милы она обустроила уголок возле своей кровати. Сытый щенок довольно посапывал, уткнувшись в своё одеялко, а Тамаре не спалось. Она решила пойти в комнату родителей и поискать среди оставшихся блокнотов шифр от подвальной двери. Открывала шкафчик за шкафчиком, изучала какие-то короткие записи, но ничего похожего на код не нашла. Теперь эта загадка заинтересовала её ещё больше. Она спустилась вниз и попробовала по очереди набирать цифры из дней рождений. Но ничего не подходило. И ни дата свадьбы родителей, ни адрес — ничего не открывало эту железную дверь.
— Папа, что ты там спрятал?
Она упёрлась лбом в дверь и спросила вслух, будто так отец точно услышит и подаст знак. Но ответом была лишь тишина.
— Эх, ладно. Сегодня не удалось. Но надо что-то придумать, чтобы попасть туда. Наверняка там что-то важное.
Отец Тамары, Лесовский Владимир Константинович, был химиком фармацевтической промышленности, до пенсии трудился вахтовым методом на каком-то большом предприятии в другом городе. О работе своей особо не распространялся, а как вышел на пенсию, так и совсем перестал говорить про неё. Или Тамаре было уже просто не интересно слушать. Мама же работала учителем химии в местной школе.
Родители познакомились на научном мероприятии. Отец тогда жил в городе, но вскоре перебрался в мамино село. Потом у них родилась любимая дочь Тамара, которая не пошла по их стопам. Но они этого и не требовали. Хотели, чтобы девочка реализовалась в том деле, которое выберет сама и полюбит. Как это сделали когда-то они: посвятили себя химии, работали с большим энтузиазмом. Тамара же не слишком интересовалась их деятельностью. А в семнадцать лет вообще уехала в город учиться на журналиста, с тех пор редко появлялась в родном доме.
И вот она здесь, дома, в родных стенах. А в них, оказывается, есть то, чего она не знает. С личными отношениями, свадьбой и зацикленностью на своём личном упустила что-то важное, связанное с самым главным: с мамой и папой. В городе энергично занялась организацией чужих праздников, различных мероприятий, написанием сценариев. Работой своей была увлечена, а потом встретила Андрея и от родителей отдалилась ещё больше.