Глава 3Письмо
Утром Тамара проснулась от того, что кто-то стучал в калитку.
Неужели тётя Шура?
Она спустилась на первый этаж и выглянула в окно, заставляя себя быстрее взбодриться. За палисадником увидела машину. Схватив плед с дивана, укуталась в него и вышла на улицу. Приоткрыла калитку и потеряла дар речи: за оградой стоял Андрей с букетом цветов.
— Тома, привет, это я.
— Привет.
Она вышла к нему. Во взгляде чётко читались недоверие и обида.
— Не пустишь меня?
Внезапный гость переминался с ноги на ногу.
— Зачем?
Тамара скрестила руки на груди.
— Ну как? Это, кстати, тебе. Он протянул букет.
— Спасибо, не нужно было. Тебе ведь есть на кого тратиться.
— Тома, прекрати. Если хочешь, давай здесь поживём. Отдохнём, воздухом подышим, а потом домой вернёмся.
— От чего отдохнём? Не говори ерунды, Андрей. Мне не нужны твои цветы. И тот, кто может с лёгкостью предавать, — тоже. Тебя я не пущу и с тобой не поеду.
— Тамара, не упрямься, — уже не мог скрыть раздражения Андрей. — Я к тебе сюда ехал, чтобы ты меня даже на порог не пустила?
— Я не заставляла тебя ехать сюда.
— Ну а как я мог за любимой женой не поехать? — Андрей обернулся, положил букет на капот машины, протянул к жене руку.
А её просто разрывали противоречивые чувства. Одна сторона была очень даже за то, чтобы пустить примчавшегося к ней мужа, а вторая умоляла этого ни в коем случае не делать, потому что потом будет ещё хуже, ещё больнее. И как-то сама Тамара была больше согласна со второй.
— Почти поверила. Ты мне очень больно сделал, понимаешь?
Она отстранилась.
— Тома, понимаю, ну прости меня, мы же с тобой семья!
— Ты забыл об этом, Андрей. Вряд ли ты думал о нашей семье, пуская в дом других женщин.
— Да не было никаких женщин. Только одна.
Он сунул руки в карманы и отвернулся.
— Ты так говоришь, что одна — это прям и не считается! Я даже не хочу знать, кто она!
— Вот и правильно, — буркнул себе под нос Андрей.
— Что?
— Каюсь, говорю. Извини. Ну, давай больше не будем на эту тему, пошли в дом уже!
— Нет!
Тамара вытолкнула мужа, так как тот уже перенёс одну ногу через порог калитки во двор, и захлопнула калитку. Внутри всё сжималось и кипело. Жалость к себе, страх вечного одиночества, желание переписать историю — все эти чувства разом принялись устраивать в душе Тамары дикие пляски.
— Дура! — выкрикнул Андрей.
Она не знала, правильно ли сделала или нет, но сердце заныло, и в глазах снова потемнело.
— Да что ж такое!
Она согнулась, добралась до крыльца, присела и закрыла лицо руками.
«Ой, только бы не потерять сознание, как в прошлый раз!»
— Тамара, не дури!
Андрей с силой потряс ручку калитки.
— Я ведь уеду сейчас, и ты меня больше никогда не увидишь! Пожалеешь ещё, что не пустила!
— О, аргументов нет, пошли угрозы, — смогла усмехнуться Тамара. — Некогда мне твои крики слушать, мне ребёнка кормить надо.
— Какого ребёнка? Совсем ты там уже с ума сошла, что ли?
— Щенка я вчера приютила.
— Тома, неудобно через забор разговаривать, иди сюда!
— Не пойду!
— Ай, как была дура, так и есть!
Тамара услышала, как Андрей хлопнул дверью машины и резко дал по газам. В этот раз сознание она не потеряла, но расплакалась. С одной стороны казалось, что упустила что-то важное. Может быть, это действительно был шанс всё наладить, но с другой — понимала, что как раньше уже не будет. Потому что не сможет забыть предательства и простить. И соответствующие мысли, чувства, воспоминания не дадут им нормально жить. Она будет изводить и себя, и его, счастливой семьи теперь точно не получится. А несчастной она может и одна побыть. Нарыдавшись, Тамара пошла в дом, где уже пищала Мила в поисках порции молока.
— Ты ж мой малышик, пойдём кушать. Она аккуратно взяла щенка на руки и, поглаживая, понесла в кухню.
— Интересно, какой ты породы?
Чувства одолевали скверные, поэтому забота о собачке хоть как-то отвлекала.
Прошло несколько дней. Тамара налаживала свой одинокий быт и постепенно влилась в работу новым для неё удалённым способом. Ей нравилось организовывать то, что порадует людей. Устраивать праздники она могла на любой вкус и бюджет. Ко всем заказчикам относилась с уважением, пониманием и теплом. Люди это чувствовали и возвращались в агентство снова и снова.
Однажды, по пути из магазина, она встретила доктора Антона, который тогда приезжал на «скорой». Тамара сразу узнала его и даже имя вспомнила. Необычные зелёные глаза, наполненные добротой и искренностью. Ей показалось, что они улыбаются сами по себе, тогда как выражение лица остаётся серьёзным. Такого раньше наблюдать не приходилось.
— Здравствуйте! — Она решила поприветствовать доктора первой.
— Ой, добрый день! Как себя чувствуете? Тамара поняла, что он тоже узнал её.
— Спасибо, по-разному. В целом сойдёт.
— Угощает, наверное, вас тётя Шура своим успокаивающим чаем?
— Да, бывает.
— Вот и славно, берегите себя! Побегу, жена ждёт. Обещал сегодня в город свозить.
— Здорово! — попыталась улыбнуться Тамара. — До свидания!
— Всего доброго, тёте Шуре привет!
— Передам обязательно!
Тамара смотрела вслед удаляющемуся врачу. Он просто сиял, торопясь домой. Оказывается, жил от неё не слишком далеко. Она увидела, во двор какого дома он зашёл.
— К жене торопится. Счастливая! Вот он-то её не предаст! Сразу видно — настоящий мужик! Везёт же некоторым, — бурчала Тамара, закончив своё наблюдение.
Она свернула к дому, где её ждал ласковый пушистый комочек. «Как же всё-таки здорово, когда тебя кто-то ждёт», — мелькнуло в голове. Мила уже открыла глазки и начала оформляться в забавного щенка.
— Ох, собаконька ты моя! — нежно приговаривала Тамара, приучая питомицу кушать из миски.
Прошло чуть больше недели, как Тамара приехала в родное село. В городе у неё осталась лишь подруга Таня, с которой они не так часто созванивались, но зато каждый разговор был и по делу, и с эмоциями. И вот как-то утром раздался телефонный звонок именно от неё.
— Тома, твой Андрей приходил ко мне домой! Просил, чтобы я повлияла на твоё возвращение. Денег предлагал.
— А ты и деньги взяла, и не согласилась, да? — посмеялась Тамара, зажав аппарат между плечом и головой, потому что руки были заняты игрой с Милой.
— Боюсь, что так бы не вышло, хотя вариант, безусловно, неплохой. Знаешь, он такой злой был, мне даже не по себе стало. Ты не собираешься в город?
— Нет, Танюш, не собираюсь. Совсем даже.
— Ясно. Что ж мне делать, если он ещё придёт?
— Угости чёрным кофе и непременно с двумя ложечками сахара, он любит такой. И скажи, что я и с тобой перестала общаться. Для него я и так сумасшедшая, раз не смогла простить его, принца. Так что факт разрыва отношений ещё и с подругой вполне себе сойдёт за мои сдвиги по фазе.
— Ой, да лучше б не приходил! — вздохнула Таня так, что телефон у Тамары зашипел.
— Это да.
— Как держишься?
— Сносно. Справляюсь, выхода-то другого нет. Щенок у меня завёлся, помогает мне совсем уж не скиснуть и не пропасть.
— Ого! Ты шустрая! Собакой уже обзавелась! Ладно, держи в курсе, как ты там, и всё такое. Может, в гости приеду как-нибудь.
— О, было бы здорово!
Тамара обрадовалась этому заявлению, но голос всё равно был грустным. После разговора с Таней она подхватила щенка и подумала дойти до соседки. Выйдя из калитки, заметила, что на землю упал белый конверт, который, очевидно, кто-то оставил в щели.
— Ой, что такое?
Тамара подняла его, но никакой информации не нашла: он был совершенно белым. Она решила взять странное письмо с собой, в гостях и открыть.
— Тётя Шура, как вы тут?
— Хорошо, Томочка, хорошо! Мои скоро приехать обещали, буквально вроде как со дня на день, так что вот, готовлюсь!
— О, здорово! Пирогами-то как пахнет! Помочь?
— А давай! Спасибо, дорогая! Дитё своё можешь вон туда положить, возьми подушечку для неё со стула. В уголке не затопчем, если только лазить по кухне не начнёт. Руки мой да присоединяйся. А ты что, письмо получила? Или отправить хочешь?
— Да с этим конвертом вообще странная история, — начала рассказывать Тамара, вытирая руки. — Выхожу сейчас за ограду, а из калитки он выпал. Ещё не открывала. Запечатанное. Похоже, мне кто-то решил таким образом послание оставить.
— Да уж, способ интересный, особенно учитывая, что телефоны давно у всех есть.
— Анонимно, наверное, хотели. Поди, угрозы, — рассмеялась Тамара, пошутив, но, как только достала лист с текстом, тут же перестала. — Кажется, я угадала.
— Что? Что там?
Тамара показала письмо Александре Павловне, в котором большими буквами красовалась всего одна фраза: «Скорее уезжай!»
— Это кому понадобилось такое писать? — удивилась соседка.
— Наверняка мужу моему, кому ещё-то?
Кстати, надо на развод подать уже.
— Это только в город ехать, наверное.
Тётя Шура старательно месила липкое тесто.
— Да, в город. Вернуть свою фамилию обратно надо. Недолго я проходила с другой.
— Значит, Андрея фамилия — не твоя, раз так быстро её возвращать приходится.
— И то верно. Ничего лучше он придумать не мог?
Тамара сложила лист обратно в конверт.
— Не говори, ерундой занимается. Не так обычно вернуться просят.
— Да он приезжал тут недавно, хотел здесь пожить несколько дней. Отдохнуть, как он выразился, а потом чтобы мы вместе в город вернулись. Но я его и во двор не пустила. А он в итоге обозвал и уехал. Придумал, видимо, письма слать теперь.
Тамара сфотографировала послание и отправила Андрею в сообщении: «Зачем ты это привёз? Не трать бензин и свои силы, не стоит ради этого сюда мотаться!» В ответ получила:
«Я, по-твоему, совсем дурак, что ли? Я этого не привозил. Или это ты специально придумала, чтобы был