— И как я ему должна сказать, чтобы он отправлялся на работу? Если и услышит, то не запомнит. В таком-то состоянии.
Она подошла к окну, за которым уже вовсю шумел ливень. А это значило, что ей придётся какое-то время провести здесь, чтобы его переждать.
— Вот это да! Ну ладно, оставлю ему записку, да и всё.
В рюкзаке всегда был рабочий блокнот и ручка, поэтому она быстро написала послание и положила на стол. В комнате стоял довольно неприятный запах, состоящий из затхлости и перегара. Тамара набралась смелости и открыла окно, свежий воздух буквально ворвался в помещение, быстро наполнив его, а она уселась в кресло.
— Вот так гораздо лучше!
Под мелодичный разговор капель с листвой кустов Тамара задремала. Перед глазами всплыл какой-то странный образ: будто она находится в пещере на той стороне реки, горит костёр, и с ней кто-то разговаривает. И вдруг этот кто-то стал легонько трепать её за плечо. Нехотя открыв глаза, она увидела перед собой Антона.
— Ты чего тут делаешь? — спросил он, разбудив её.
— Я… записку вам оставила. В больнице была, — начала соображать после внезапного сна Тамара и пыталась рассказать врачу важную, принесённую специально для него информацию, — у главврача. Он зовёт вас к нему объясниться, написать заявление.
— На увольнение? — не дослушал Антон.
— Нет, пока на отпуск. Он готов вам его предоставить из-за вашей жизненной ситуации. Правда, у него есть странное условие.
— Записку я видел, да. А какое условие?
— Ну, он почему-то просит меня за это продать ему мой дом.
— Чего?
— Мой дом он купить хочет в обмен на то, что не уволит вас по статье за прогулы.
— Не понял, а вообще при чём тут ты и твой дом?
Хоть Антон теперь и «тыкал», Тамара решила вернуться к уважительному обращению на «вы»: человек проспался, снова соображал, вёл адекватный разговор.
— Ну, в моём доме есть кое-что интересное.
Думаю, что из-за этого.
— Что интересное?
— Если честно, я и сама толком не знаю, что именно.
— Так. Голова и так у меня болит. Не могу я сейчас эти загадки разгадывать. Кофе будешь?
— Да, спасибо.
Врач с очень пасмурным видом, похожий на тучу за окном, пошёл на кухню. Тамара последовала за ним.
— Вам же плохо, давайте я сделаю. Скажите только, что где взять.
Антон согласился на предложение и руководил процессом, сидя за столом.
— Спасибо за продукты, кстати. Я, наверное, тогда и не поблагодарил.
— Пожалуйста, это от тёти Шуры. Ничего страшного. Только вы не пейте больше.
— И меньше тоже? Тёте Шуре низкий поклон, добрейшая женщина.
— Я серьёзно!
— А что мне делать-то? Ой, напомни, пожалуйста, как тебя зовут?
— Тамара.
— Ах да, точно! Извини, забыл я.
— Понятное дело.
— Тут, Тамара, такая картина вырисовывается. Если мне оставаться работать в больнице, то надо где-то жить. А этот дом не мой. Не сегодня завтра выгонят меня отсюда. Ирина продавать его будет, это я точно знаю. И всё, идти мне некуда.
— Ну, жильё же можно арендовать, купить в кредит и всё такое…
— Ну, это, конечно, да. Слушай, Тамара, а чего ты в больницу-то пошла к главврачу? За меня, что ли, разговаривать? Или как-то случайно у вас с ним речь зашла о моей персоне?
— Да, я ходила беседовать именно про вас, Антон Дмитриевич. Просила не увольнять. В магазине случайно услышала разговор о том, что вы, цитирую женщину: «загуляли» и что уволят вас. Вот и помчалась. Просто я успела узнать вас с хорошей стороны. Обычное человеческое сострадание и желание помочь. У меня ведь тоже драма в личной жизни случилась, вот я и переехала сюда. Поэтому понимаю, так сказать…
Отхлебнув горячего кофе, Тамара сделала небольшую паузу, затем продолжила:
— Развожусь я тоже. Муж меня предал, я ему не нужна. А он, в принципе, этого и не отрицает. В общем, все мои мечты и планы рухнули. Да, обидно, конечно. Но, может, всё-таки и к лучшему.
— Да, сплошь и рядом разводы. И вот я тоже думаю: а почему люди вначале пути не видят, с кем соединяют жизнь? Закрывают глаза на мелочи, хотят надеяться на лучшее или планируют переделать супруга под себя, а потом не получается? Или вообще находятся под гипнозом? — усмехнулся Антон, а потом резко сменил выражение лица на серьёзное. — Вот, скоро сюда приедут риелторы. Может быть, даже сразу с покупателями, и всё, привет. Я окажусь на улице.
— Это очень печально. Самое главное для человека — это здоровье, жильё и работа. И если он чего-то из этого основополагающего вдруг лишается, то жизнь просто рушится, становится очень тяжело. А если это есть, то остальное приложится.
— Вот это ты, Тамара, верно говоришь.
От одобрения она улыбнулась и осмелилась посмотреть на собеседника. До этого она говорила, глядя в свою кружку, будто та ей подсказывала. Его глаза снова становились необыкновенными, но ещё оставались красными и грустными.
Глава 5Ночной гость
— А я не хочу продавать родительский дом! Тамара поставила кружку на стол.
— Так и не продавай. Отчий дом — это что-то особенное, там твоё пристанище, твоя сила, — поддержал ее Антон.
— Тем более что больше идти мне некуда. Да, можно озадачиться, где-то что-то снять, но мне очень хочется жить именно в доме родителей. А главврач вас не уволит только в случае продажи этого дома ему. Так он сказал.
— Ну и пусть увольняет! Ничего себе условия, придумал тоже! Ты, Тамара, не ведись на его уговоры, он человек хитрый, только о своей выгоде думает, никого не щадит.
— У меня свекровь такая же.
— Не отдавай своё жильё никому. Раз оно так нужно нашему больничному главе, значит, там точно что-то ценное. Да и вообще… ради чего тебе идти на такую сделку? Чтобы с работы не уволили совершенно чужого человека, который как раз этого заслуживает? Я действительно дал слабину, что ж поделаешь. Буду другое место искать. Могу быть не только медиком, я же мужик, в конце концов. А в деревне мужская сила много где нужна. Но только вот зачем мне как-то где-то устраиваться, если я один и никому не нужен?
Антон залпом допил кофе и поморщился.
— Себе нужен. Жизнь-то ваша.
— Тамара, давай на «ты»?
— Хорошо. Ладно, спасибо за угощение. Дождь вроде уже не льёт как из ведра. Пойду я, работать надо.
— Посиди ещё, подожди, пока закончится. А где ты работаешь? Здесь где-то, в посёлке?
— Нет, городская работа у меня, удалённо. За компьютером. В агентстве по организации праздников. Думала, что потеряю это место в связи с отъездом. Паника была, если честно. Не понимала, как мне вообще быть дальше, но руководство пошло навстречу. Начальница в беде не бросила, спасибо ей за человечность. Я с обязанностями справляюсь и так вроде. Не знаю, что бы со мной было.
— Понятно. Да, женщине, наверное, тяжелее в плане работы. А у моей жены откуда-то взялись деньги на переезд в город. Сейчас дом продаст и вообще заживёт наконец-то счастливо, как и мечтала.
— Счастливо — это вряд ли. Если трудиться не умеет, то спустит доставшееся да будет искать, кем бы ещё воспользоваться.
— Вот это ты верно подметила. Я считал, что супруга должна домом, ребёнком заниматься. Тяжело ведь совмещать всё это, ещё и работу.
— Правильно считал.
— Я по маме помню. Видел, как ей было непросто. А она бы с удовольствием больше времени проводила со мной: воспитывала, учила бы новому. Она, конечно, это и так делала, просто насколько ей было бы легче, если на сына было бы больше времени! Отец тоже трудился, на заводе. Они оба придавали большое значение и работе, и мне. Но на всё это требуется много энергии, я знаю. Поэтому все, что касается работы, обеспечения семьи, я брал потом на себя, когда сам женился. Но Ира не хотела сидеть дома. Тоже, конечно, понимаю. Но ей просто было скучно здесь. Да, работала она, но я на этом не настаивал, это было чисто её желание. Вон, в коллективе кого из женщин послушаешь, так они в один голос поют, как они изматываются, что мечтают о том, чтобы мужик сказал: «Дорогая, всё, сиди дома или занимайся тем, к чему душа лежит, а доход я беру на себя, даже не переживай». То есть об этом многие мечтают, и я считаю это абсолютно нормальным. Вон, Ира, когда родила дочку — ну какая работа? Как? Это же было совершенно беззащитное и беспомощное создание! И не одно, даже два, а о них ведь заботиться надо, а не гнать на работу, вынуждая отдавать ребёнка в сад, доверяя самое ценное чужим людям. Но Ира словно ждала, чтобы дочка подросла. И понеслось: чуть какой корпоратив — она бежит, а я с ребёнком после смены; как к подружкам — опять бежит. А как выходные — надо ехать куда-то развлекаться. Если честно, я устал от такого образа жизни, просто я не такой. И она, наверное, права, что ушла от меня, потому что разные мы оказались. Да, я привык, был на всё готов, потому что любил. Но внутри что-то давило, было тяжело постоянно приспосабливаться. Совместная жизнь в последнее время уже не была такой простой и безоблачной, как вначале. Она всё старалась меня переделать. Правильно ты говоришь, наверное, к лучшему всё. Найдёт себе подходящего мужика, будут вместе гулять да активничать. Ты извини, что я тебя загрузил всем этим.
— Ничего страшного, я всё понимаю. Мы же теперь товарищи по несчастью.
— Это точно.
— Ладно, пойду. В магазин ещё всё-таки надо зайти.
— Давай провожу тебя, сумку с покупками донесу. Не могу здесь сидеть, душа ноет.
— Верю. Не откажусь. Только убедительная просьба: на алкогольную витрину даже не смотри!
— Хорошо, уговорила. Не глядя скажу продавцу, что подать, — засмеялся он и тут же, наткнувшись на взгляд Тамары, добавил: — Шучу, шучу!
Антон проводил её до дому и сразу ушёл. Конверта не было, отчего она облегчённо вздохнула, потому что каждый раз уже напряжённо смотрела на щель между калиткой и забором. Нужно было забирать Милу от соседки, готовить ужин и экстренно приниматься за работу. Щенок полез проверять пакет с продуктами и тут же получил угощения.