– А чего ж его перед смертью перекосило от страха? – поинтересовалась я невинно.
Штерн нахмурился.
– Уже разнюхала! – сказал он неодобрительно.
– Работа такая! – вернула я шайбу.
– О-хо-хо…
Антон Григорьевич снова побарабанил пальцами по столу.
– Мое имя в своих трудах не упоминай, – предупредил он.
– Дядя Антон! И так понятно! – упрекнула я.
– В общем…
Он поколебался.
– В общем, выражение лица у него было довольно странное. Он действительно чего-то испугался. Я бы сказал, смертельно испугался.
– То есть он умер от испуга?
– Он умер от сильнейшего сердечного приступа, – повторил Штерн. – От чего наступил это сердечный приступ – не знаю. Терехин на здоровье не жаловался, у нашего кардиолога не наблюдался. Не знаю, может быть где-то в столице…
Штерн с сомнением пожал плечами.
– Но повторю еще раз: не похоже.
– То есть здоровый и молодой мужчина испугался до такой степени, что получил смертельный сердечный приступ? – не поверила я. – Прямо Гастон Леру, не иначе!
– Это кто? – не понял Штерн.
– Гастон Леру? Это французский писатель. Увлекался всяческой мистикой. «Призрак Оперы»! Помните такой роман?
– А-а-а, – протянул Штерн равнодушно. – Название помню, роман не читал. Но, в общем, ты права. Он чего-то испугался.
– Чего можно испугаться до такой степени? – спросила я.
Антон Григорьевич снова пожал плечами.
– Понятия не имею!
– А на теле нет никаких…
– Ни ран, ни следов пыток, ни увечий, ни дырочек от уколов, – насмешливо перебил меня Штерн. – Не рассчитывай, что мы что-то упустили. Не били его и не мучили. Никаких препаратов в крови нет. Повторяю еще раз: сильный сердечный приступ. И как печальное следствие – смертельный исход. Между прочим, по статистике это самая распространенная причина смерти в России.
Он посмотрел на меня и добавил:
– Все, Майка! Давай чеши отсюда, у меня своих дел полно.
Я поднялась с кресла и сказала:
– Спасибо, дядя Антон. Век не забуду вашей доброты.
– Да ладно, – ответил он добродушно. – Какие между нами счеты!
– Я пошла, – сказала я и двинулась к выходу.
– Родителям привет! – крикнул Антон Григорьевич вслед. – Скажи, в субботу буду! Как договорились!
– Передам! – ответила я так же громко, выходя в приемную.
Закрыла дверь кабинета, попрощалась с секретаршей и покинула больницу.
Интересную информацию подкинул мне собеседник. Даже очень интересную.
Молодой здоровый мужчина, как и было сказано, внезапно умирает от сердечного приступа. Причем, до этого момента на сердце он не жаловался. Умирает он с гримасой такого ужаса на лице, словно увидел перед смертью голову Медузы.
Очень интересно.
Что я знаю о смерти от ужаса? Да ничего не знаю! Даже представить себе не могу, что может современного человека напугать до смерти!
Хотя…
Я порылась в памяти.
Что-то я читала про смерть от страха. Где? Не помню… Ах, да! В «Одиссее капитана Блада», одной из любимых книг моего детства! Там испанец-пират, привязанный к жерлу корабельной пушки, умирает от страха перед казнью. Казнь, конечно, жуткая, но это только книжка! Это авантюрный роман, придуманный от начала и до конца! В жизни так не бывает!
Хотя что я знаю о жизни? За двадцать пять лет моего существования я накопила довольно скудный житейский опыт. А попробуй накопи больше, когда предки контролируют каждый вдох своего единственного чада!
Ладно, не об этом речь.
Выходит, Терехин перед смертью страшно испугался. Либо это было совпадение: начался сердечный приступ, а потом что-то вызвало выражение ужаса на лице покойного…
Да, но мы снова возвращаемся к исходной точке! Почему у здорового молодого мужчины внезапно начался сердечный приступ?! С какой радости? Нет здесь никакого совпадения! Терехин страшно испугался, именно поэтому у него начался сердечный припадок! Только так, и никак иначе!
Я уселась в машину, испытывая неясный душевный трепет. Этот трепет сулил какую-то журналистскую сенсацию. Возможно, даже сенсацию, связанную с риском для жизни.
– Не боишься? – спросил внутренний голос.
– Не-а, – ответила я беспечно.
Чего мне бояться? Чем я рискую? Жизнью, которую тщательно контролируют мои предки? Да зачем мне такая жизнь!
Я фыркнула. По-моему, этот эпизод я прочитала в дневниках Марка Твена, который долго работал редактором в провинциальной американской газете. Как-то раз к нему в кабинет вошел человек мрачного вида, вынул из-за пазухи пистолет и приказал:
– Кошелек на стол!
– Слава тебе, господи! – воскликнул Твен, проворно вынимая бумажник. – А я испугался, что пришел очередной автор со своими стихами!
Так что у каждого человека свои представления о страшном.
Я развеселилась и несколько секунд просидела за рулем, сотрясаясь от беззвучного смеха. Замечательный был человек, мистер Марк Твен! И писатель великолепный!
Наконец, отсмеявшись, я повернула ключ зажигания. Машина ожила, заурчала, как голодный желудок.
– Куда теперь? – спросила я вслух.
И сама себе ответила:
– На новую радиостанцию.
Я достала мобильник, созвонилась с редакцией и выяснила адрес «Осенней звезды».
Странное название. Как выразился Лешка про Ивана Дердекена? «Романтик недобитый»? Да, судя по всему, Лешка был прав. Непонятно только одно: как мужчина, проживший сорок лет и наживший немалые деньги, сохранил способность быть романтиком?
Необъяснимый феномен этот Дердекен.
– Ничего, – пообещала я вслух. – Разъясним мы этого Дердекена. Еще как разъясним.
Новая радиостанция находилась за городом. Добраться до нее можно было по дороге, ведущей в аэропорт. Я быстро оставила позади городские пейзажи и выехала на широкую пустынную трассу. Дорога вечером была почти безлюдной, мне навстречу изредка попадались рейсовые автобусы, следующие из аэропорта в город.
Я прибавила газ и опустила оконное стекло. Слева от меня простиралась широкая пляжная полоса, справа равнину огораживали синие горные отроги. С вершин уже опускались осенние ранние сумерки, небо обретало фиолетовый оттенок.
Красиво!
До радиостанции я доехала быстро. Припарковала машину на обочине, вышла из салона и окинула взглядом небольшой двухэтажный особняк.
Особняк выглядел солидно. К входу вела широкая дорожка, вымощенная крупным камнем, вокруг здания был разбит яркий цветник.
Я дошла до стеклянных вертящихся дверей, влилась в узкую створку и просочилась в прохладный полутемный вестибюль.
Не успела я окинуть просторное помещение любопытным взглядом, как навстречу мне устремился рослый охранник. Его сопровождала мрачная молчаливая собака.
– К кому?!
– Добрый вечер, – начала я.
Охранник не ответил. Не ответила и собака, сохранившая на морде мрачное выражение.
– Я – корреспондент журнала «Морячка», – продолжала я. Достала из сумочки удостоверение и развернула его перед охранником. Тот внимательно изучил документ и кивнул головой. На его лице нарисовалось непонятное облегчение.
Я захлопнула удостоверение и положила его назад в сумочку. Пес чихнул и присел на задние лапы.
– Очень приятно, – снизошел охранник. – Только у нас сегодня нерабочий день. Никого нету.
– Совсем никого? – спросила я огорченно.
– А кто вам нужен?
– Хотелось бы пообщаться с вашим шефом. С Иваном…
Я сделала вопросительную паузу.
– Леонидовичем, – договорил охранник.
– Леонидовичем, – согласилась я. – Его фамилия Дердекен, если не ошибаюсь?
– Не ошибаетесь, – подтвердил охранник. – Только Ивана Леонидовича здесь нет.
– Ну вот, – расстроилась я. – Зря ехала.
Охранник развел руками. Действительно, чем он мог мне помочь?
– Вы бы позвонили, прежде чем ехать, – сказал он.
– Да, – согласилась я. – Была не права. А вы не подскажете, когда Иван Леонидович бывает на работе?
– Да все время бывает! – ответил охранник добродушно.
– Как это? – не поняла я.
– Очень просто! Он живет здесь!
Охранник потыкал пальцем в потолок.
– Квартира у него здесь! На втором этаже!
– А-а-а, – протянула я. – Здорово!
– Да, – согласился охранник. – Удобно. Главное, до работы добираться недолго.
Он засмеялся. Я поддержала его смех вежливым хихиканьем.
– Значит, – сказала я, когда веселье закончилось, – Иван Леонидович должен вечером вернуться?
– Должен-то должен, – начал охранник, – только кто ж его знает, когда он…
– Что происходит? – спросил брюзгливый голос за моей спиной. Охранник мгновенно подобрался и вытянулся по швам.
Я обернулась. Сначала я не увидела никого, потом опустила глаза и нашла взглядом лысую макушку.
Бог ты мой! Такие создания я видела только на картинах испанского художника Веласкеса! В цикле «Галерея придворных уродцев»!
Человек был не просто мал ростом. Он был карликом. Его облысевшая голова доставала мне до талии. Я, конечно, считаюсь девушкой высокой, во мне свободно уместились сто семьдесят пять сантиметров, но все же, все же!..
Зрелище обескураживало.
Человечек сверлил меня злобным взглядом. Он был не стар, оставшиеся волосы на голове не успели поседеть и сохранили естественный темный цвет. Глазки у человека были пронзительные, темно-карие. Они обладали странной способностью приклеиваться к лицу собеседника так крепко, что отодрать ощущение чужого взгляда не удавалось очень долго. Я невольно вспомнила «Алису в стране чудес». Там был внезапно исчезающий персонаж по имени Чеширский Кот. После того, как Кот исчезал, в воздухе оставалась его улыбка.
Так вот, перефразируя Кэролла, могу сказать, что после исчезновения карлика в воздухе оставался его взгляд. Вернее, неприятное ощущение его взгляда.
Неужели это он и есть, таинственный Дердекен? Но Лешка говорил, что он красивый мужчина! Впрочем, это говорил не Лешка, а мой шеф. Пошутил, что ли? Разыграл? Ничего себе розыгрыш!
Все эти мысли мгновенно пронеслись в моей голове. Говорить я по-прежнему не могла.