В каюту вбежал испуганный Тихменев.
- Что, что случилось? - Увидев тело мичмана, он остановился, как вкопанный. - Что вы наделали, боже мой, что вы наделали! - простонал он.
Но Остен-Сакен не дал командиру времени для жалоб и упреков. Подчиняясь указаниям барона, тучный каперанг послушно помог перенести тело в адмиральскую спальню.
Труп тщательно накрыли одеялами и замкнули каюту на ключ.
Тихменев, как подкошенный, упал в кресло и снова простонал:
- Что теперь будет? Ведь он член судового комитету!
- Завтра мы будем в море под андреевским флагом, - закуривая, сказал Остен-Сакен. - Никакие комитеты не смогут нам помешать спустить мичмана за борт по всем правилам похоронного искусства.
- О, как бы я хотел быть в море! - уныло произнес Тихменев;
- Директива генерала Краснова ясна: требование фельдмаршала фон-Эйхгорна должны быть выполнены; корабли необходимо вернуть в Севастополь. И они будут там!
- Если бы это было так просто!
- Адмиральские орлы стоят того, чтобы поломать се6е голову, - улыбнулся Остен-Сакен. Но то, что он в этот момент увидел, согнало улыбку с его тонких губ прильнув лицом к стеклу двери каюты, так что нос расплющился в широкий белый пятачок, на кормовом балкону стоял Найденов. Глаза его были полны испуга и любопытства. По этим глазам Остен-Сакен понял, что парень видел все. Одним прыжком офицер был у двери, распахнул ее втащил мальчика в каюту. Не прошло и пяти минут, как Найденов оказался в той же спальне, где лежало тело Селезнева. Крепкая веревка не позволяла ему совершить ни одного движения. Тугой кляп плотно сидел во рту.
2. ЧЕСТНОЕ СЛОВО БАРОНА
Рука барона слегка вздрагивала, когда он подносил спичку взволнованно закуривавшему командиру.
- Какая страшная оплошность! - сказал Тихменев.
- Да, мальчишка мог «испортить все дело, - согласился Остен-Сакен. - Удивительно, как я мог забыть, что эти паршивцы целый день торчали тут на беседке. Нашли тоже время, медяшку драить.
- Да, да, конечно, - рассеянно сказал Тихменев. - Там было двое мальчишек?
- Так точно. Один - наш юнга. - Где же второй? Остен-Сакен растерянно оглянулся. - Вы нравы, нужно его найти.
- Боже мой, - опять застонал Тихменев, - если он что-нибудь видел!…
Но Остен-Сакена уже не было в салоне. Он мчался по проходам корабля, но его нескончаемым палубам. Прошло не меньше четверти часа, пока он вернулся к Тихме-яеву, сопровождаемый Пашкой Житковым.
- Ну, малыш, рассказывай, что ты видел, - ласково спросил барон, плотно затворив дверь салона. - Ты был здесь минут пятнадцать тому назад?
- Никак нет.
Тихменев вопросительно взглянул на Остен-Сакена:
- Значит…
- Небось, это Санька, - весело перебил его Житков. - Найденов Александр, с гидробазы, летчик. Он тут на беседке оставался покурить.
- Летчик? Так, так… - Барон неопределенно покрутил. пальцами и неожиданно вынул из кармана портсигар; - Кури.
Житков смешался:
- Благодарю покорно, не курю.
Офицеры заговорили между собой по-английски.
- Великолепная идея, - сказал Остен-Сакен: - этот парень может отвезти пакет Терентьеву.
- Вы думаете? - нерешительно спросил Тихменев.
- Он может уйти с корабля, не возбуждая подозрений, - сказал Остен-Сакен и обратился к юнге: - Хочешь получить, двадцать пять рублей, нет, пятьдесят?
- На что мне?
- А что же ты хотел бы иметь? - заискивающе спросил барон. - Что бы ты хотел получить больше всегo?
- Больше всего? - Пашка напряженно думал: - Больше всего? Только этого не может быть…
- Командир все может, - сказал барон. - Командир хочет сделать тебе подарок… Говори же!
- Больше всего?… Браунинг! - мечтательно произнес Пашка. - Да разве его добудешь!
- Ты получишь браунинг, - сказал Остен-Сакен. - Но за это ты должен исполнить просьбу командира.
- Просьба просьбе рознь, - степенно произнес Житков.
- Командир обращается к тебе, потому что знает: ты стоишь взрослого матроса, на тебя можно положиться. Ты мичмана Селезнева знаешь?
- А то как же… хороший человек.
- Свой?
- Свой, - уверенно сказал Житков.
- Так вот… твой приятель… как его?
- Найденов Санька?
- Вот, вот: Найденов. Он повез сейчас мичмана Селезнева на «Свободную Россию» с важным поручением. Но мичман забыл здесь пакет. Этот пакет нужно доставить вслед Селезневу. Можешь?
- Почему нет?
Тихменев пальцем подозвал юнгу:
- Видишь пакет?
- Так точно.
- Тут важные документы. Приказ о том, как сберечь для России флот, как исполнить приказ Ленина. Доставишь этот конверт капитану второго ранга Терентьеву на «Свободную Россию».
- А вам расписку?
- Мы сделаем так. - Остен-Сакен взял листок и набросал несколько строк: - Вот слушай, что я пишу кавторангу Терентьеву: «Доставившему этот пакет тут же выдайте браунинг с патронами». Понятно?
- Понятно! - радостно произнес Житков,
Барон вскрыл конверт и быстро набросал под подписью Тихменева по-английски: «Подателя сего ни в коем случае не выпускайте с корабля. Никто не должен знать о существования сношений между нами». Старательно заклеил конверт, запечатал его сургучом и передал Житкову; - Спрячь хорошенько;
- Будьте покойны, такого приказа не потеряем. - Житков спрятал конверт под тельняшку. Он хотел было уже итти, но вдруг остановился: - А там не обманут, дадут браунинг? - спросил он самого Тихменева. Вместо ответа тот кивнул в сторону Остен-Сакена. Барон внушительно сказал:
- Даю тебе честное слово: ты получишь свое. Но уговор: ни одна душа не знает о твоем отъезде с корабля. Есть?
- Есть!
Не чувствуя под собою ног от радости, Житков выбежал из салона.
Каждое слово, сказанное в салоне, было ясно слышно в адмиральской спальне. Найденов не мог шевелиться и говорить, но ничто не мешало ему слушать. Он, как угорь, извивался на ковре, покрывавшем палубу спальни. Бился головой, перекатывался с боку на бок - все напрасно: путы оставались такими же крепкими, кляп так же плотно сидел во рту. Из салона ясно донесся стук тяжелой двери, захлопнувшейся за Пашкой.
- Славу богу, - произнес Остен-Сакен.
- Это мы скажем, когда капитан Терентьев даст нам сигнал, что готов следовать за нами в Севастополь, - сказал Тихменев, в сомнении покачивая головой.
Покрытые рыжей шерстью пальцы барона не спеша переходили от пуговицы к пуговице. Он расстегнул китель, закурил папиросу и, с наслаждением затянувшись, сказал: - Gott mitt uns! С нами бог!
3. ПОЗОР ИЗМЕННИКАМ РОССИИ!
В ночь с 16 на 17 июня 1918 года в Новороссийской бухте началось необычайное оживление. Команда линейного корабля «Воля», распропагандированная представителями новороссийского совета, державшего руку Кубано-Черноморской рады, поддержала Тихменева. Было решено итти в Севастополь. К морякам «Воли» присоединились команды нескольких миноносцев. Были корабли, где мнения команд разделились: одни стояли за то, чтобы топить суда, меньшинство за Поход в Севастополь. С таких судов отгребали вереницы шлюпок на миноносцы, решившие уходить, и главным образом на «Волю», чье решение плыть в Севастополь считалось самым твердым. Были суда, совсем или почти совсем покинутые командами. К этим тянулись лодки городского сброда, норовившего поживиться флотским добром. В числе кораблей, брошенных экипажами, был и дредноут «Свободная Россия». На его борту осталось едва шестьдесят матросов. Командир линкора Терентьев давно уже сочувствовал планам Тихменева. Получив через юнгу Житкова прямое указание подготовиться к походу, он делал отчаянные попытки поднять пары. Но кочегаров, согласившихся нарушить приказ советского правительства, на линкоре было мало. Их не хватало на обслуживание даже половины котлов.
В ванной командирской каюты был заперт юнга» с «Воли», доставивший Терентьеву предательский приказ Тихменева. Под утро Терентьев вернулся к себе в каюту, намученный напрасными попытками поднять пары. Он понял, что ему предстоит либо до конца разделить участь своего корабля, либо покинуть его навсегда, если он хочет вместе с другими изменниками бежать в Севастополь под защиту немецких и белогвардейских штыков. Выбор был сделан. Терентьев стал собираться в путь. Тут он подумал о своем маленьком пленнике. Но кто теперь поручится за то, что Терентьеву удастся добраться до борта «Воли», и за то, что Тихменев благополучно выведет «Волю» в море? Кто знает, не попадут ли предатели, собравшиеся на ее борту, в руки моряков, оставшихся верными советской власти? Было благоразумней сохранить в тайне свои сношения с Тихменевым. Не долго думая, Терентьев выкинул ключ от ванной в иллюминатор и завалил дверь, в нее всякими вещами, придав им такой вид, будто она уже давным-давно не разбирались.
Житков между тем безмятежно спал в своем заточении, не подозревая о ловушке. Во сне он крепко сжимал потеплевшую от его маленьких рук черную сталь браунинга. Сон мальчика был крепок благодаря стакану портвейна, которым угостил его офицер. Терентьев обещал утром снабдить посланца и патронами к браунингу. Но к утру, когда Житков разомкнул наконец отяжелевшие веки и захотел выйти из ванной, никто не отозвался на его стук. Дредноут был покинут Терентьевым и всей командой. На стальном гиганте не осталось ни единой живой души. Напрасно стучал Пашка в дверь кулаками, и ногами, напрасно бил он в переборки всем, что попадалось под руки, - ему отвечало только глухое гудение стали.
Ничего не понимая, он опустился да решетчатую скамеечку около ванны.
«Что ж это такое? В тюрьме я, что ли?… Кабы Саньку сюда! Он бы меня вызволил, непременно бы вызволил!» растерянно думал Пашка.
Он не знал, что его друг находится в еще более тяжелом положении, чем он сам…
По тому, что говорилось в салоне «Воли», Найденов мог составить представление, о происходящем. «Воля» готовилась к походу. Ее мощный стальной корпус уже вздрагивал мелкой, едва заметной дрожью оживающих машин. Ночь не прошла для