КОНСТАНТИНОПОЛЬ
1. Этрусское царство
Сказочное превращение в 330 году провинциального города Византии в столицу мировой державы — Константинополь — не было бы возможным без долгой и великой истории другого знаменитого города. Константинополь должен был стать отражением чьего-то вызывающего у народов трепет величия. Права участвовать в Мистерии богини Исиды удостаиваются только самые могущественные из империй и действительно заслужившие право называться мировыми столицы. В год и географической точке основания Константинополя должна была появиться новая столица империи, уже существовавшей и себя прославившей.
Тот, кто вызовется утверждать, что в 330 году нашей эры это были не Римская империя и не ее столица город Рим, обязан будет назвать других кандидатов или привести аргументы, опровергающие астрономические и географические факты, составившие содержание таблиц 2 и 3 нашей книги.
Чем же для человечества был город, исторически предшествовавший Константинополю? Появлению на карте Европы города Рим мы обязаны Этрусской цивилизации, созданной загадочным народом, пришедшим на Апеннины с Востока в X веке до нашей эры и сумевшим создать хорошо организованное рабовладельческое конфедеративное государство в виде 12 административно и экономически самостоятельных городов, объединивших к VII веку до нашей эры обширные территории, географически расположенные на месте современной Италии и контролирующие торговые пути Средиземноморья. Этруски заложили один из главных камней в фундамент европейской культуры. Факты говорят о том что этрусские жрецы были первыми учителями практически диких народов Апеннинского полуострова. Этруски, переселившиеся на новые земли в Западную Европу неожиданно, сразу, в короткие сроки, во всем проявляли себя с самого начала как уже сложившаяся этническая система, как народ, несущий диким аборигенам высокую культуру, великие исторические перспективы, как общность людей, видящих в своем пребывании в этом мире великий смысл. Они на столетия обогнали народы Средиземноморья в культуре земледелия, были хорошими скотоводами, добывали и достигли совершенства в обработке меди и железа, остались непревзойденными в прикладных искусствах, строили красивые и благоустроенные города, дороги, морские суда, торговали с греческими колониями в Южной Италии, Афинами, Коринфом, Карфагеном, с V века чеканили монеты.
Управление Этрусским государством было крайне рациональным. Царская династия, цари опирались на военных и жречество, а высшие должностные лица управленческого аппарата избирались из достойных. В Этрусском государстве, объединившем и организовавшем жизнь нескольких народов, население административно делилось на 3 трибы (tribus), каждая из которых состояла из 100 родов, обязанных в случае войны выставить 1000 пехотинцев и 100 всадников. Структура объектов управления в виде четко оговоренного числа элементов (12 городов, 3 трибы, 100 родов) жестко привязывалась к количественным характеристикам отрезков пространства-времени. Аппарат, контролирующий функционирование государства, синхронизировал продолжительность планируемых управленческих мероприятий, адресованных, например, каждому из 12 городов, с продолжительностью года и суток, а пространственное расположение элементов государственной инфраструктуры было согласовано с возможностью перемещения пеших людей, всадников, войсковых формирований по стране.
Этрусская армия состояла из легионов, в каждый из которых входило 10 эскадронов конницы и 10 манипул пехоты. Любые действия вооруженных сил обязательно предполагали объединение призванных на военную службу людей, будь то профессиональная армия или ополченцы, в центурии численностью по 100 воинов. Пехота представляла из себя подразделения, составленные из трех типов бойцов — гастатов, принципов и триариев, имевших разное вооружение, выполнявших разные боевые задачи на поле боя, но всегда действующих вместе, как единое целое. Командовали легионом 6 трибунов, что позволяло осуществлять управление войсками непрерывно, круглые сутки. За всей этой хорошо продуманной целесообразностью угадывается мудрость и глубокие знания, накопленные не за одно поколение.
Этруски основали Рим (слово «Рим» этрусского происхождения), превратили его в город с великолепной архитектурой, создали акведуки, провели канализацию, наполнили его дворцы произведениями искусства, облагородили насколько смогли его жителей. Это был один из 12 этрусских городов. Согласно преданию, этрусская династия Тарквиниев правила в Риме в 616–509 годах до н. э. Этруски определили будущее развитие Древней Италии.
Римляне (латиняне) получили от великого народа все: опыт организации общественной жизни, политические институты, структуру и вооружение армии, знаки власти, мифологию и религию, архитектуру, изобразительное искусство, идеи и навыки в строительстве храмов, дворцов, городских стен, инженерных конструкций, мостов, каналов, планировки городов, культуру сельского хозяйства и снабжения населения продовольствием, научные знания, технологии (добыча и переработка полезных ископаемых, обработка золота, керамика, изготовление зеркал, шитье одежды и прочее). Если вспомнить, как много было заимствовано римлянами у греков (искусство, мифология; латинский язык наполнен словами греческого происхождения; римский поэт Гораций в своих «Посланиях» писал: «Graecia capta ferum victorem cepit et artis intulit agresti Latio…» — «Взятая в плен Греция, сама пленила своих диких победителей, внеся искусства в суровую страну Латинов…»), то можно представить себе, насколько серьезно было воздействие на римлян этрусков, продолжительное время управлявших Римом. Первые памятники этрусской культуры относятся к IX — началу VIII века до н. э.
Интрига истории заключается в том, что… в 509 году до нашей эры римляне свергли правящего в Риме этрусского царя Луцция Тарквиния и создали Римскую республику. Еще двести лет после катастрофы элементы этрусской государственности и культуры сохранялись на территориях, сумевших договориться с Римом о союзнических отношениях, но в конце концов этрусский народ растворился в этнической системе, возникшей в результате завоеваний Рима. А находился Рим под прямым влиянием этрусской культуры вплоть до I века до н. э.
Этруски были трудолюбивым народом, умевшим использовать богатые залежи металлических руд, плодородие почв, выгодное географическое положение, способствовавшее развитию морской торговли со всеми средиземноморскими странами. Этрусская цивилизация носила преимущественно городской характер: городские поселения, обычно хорошо защищенные мощными стенами, располагались на небольшом расстоянии друг от друга вдоль долин рек. На VII–V века до н. э. приходится расцвет их мощи и культурного развития. Этрусские воины, закованные в панцири, в шлемах из бронзы, постепенно подчиняли себе соседние италийские племена. Одновременно этрусская федерация превратилась в могущественную морскую державу, флот которой доминировал в западном бассейне Средиземного моря. Пользуясь своим превосходством, этруски широко развивали торговые отношения и основали колонии на берегах Средиземного моря. Они овладели, в частности, островами Эльба и Корсика, эксплуатируя находившиеся там рудники. За медь и железо они получали бронзу, вазы, ювелирные изделия из Греции, Азии и Африки. В период высшего расцвета этрусского государства будущие римляне были примитивными пастухами и землепашцами. Рим — большой город с площадями и улицами на семи холмах — этруски построили на месте небольшой деревеньки одного из местных племен, рядом с бродом через реку Тибр.
Первые латинские племена, жившие по берегам Тибра, поначалу находились в самых лучших отношениях с этрусками, считали их добрыми соседями и вели с ними оживленный обмен товарами. Но в VI веке до н. э. племена утратили свою независимость. Более столетия над ними господствовал этрусский род Тарквиниев. Это были времена горячечной экспансии в разработке богатых залежей металлических руд в западном бассейне Средиземного моря и даже в Британии. В Кампании и на Сицилии прочно укрепились греческие колонии. Возникли такие центры, как Неаполь, Сиракузы, один из красивейших и крупнейших городов, культура которого была озарена легендарным блеском. Одновременно на северном побережье Африки поселились финикийцы и основали Карфаген — столицу сильной морской державы. Столкновение между этими тремя политическими силами за превосходство и торговлю на море было неизбежным.
Карфагеняне боролись с греками за Сицилию и заключили союз с этрусками, которым греческая торговая экспансия также пришлась не по вкусу. Союзничество было очень тесным, и Аристотель не без основания заметил, что этруски и карфагеняне образовывали как бы единое государство. Начиная с 540 года до нашей эры между этрусками и греками начались военные столкновения. Кроме того, этруски получили неожиданный удар с севера. Кельтские племена галлов вторглись в Северную Италию, захватили Паданскую равнину и атаковали там этрусскую федерацию. В довершение всего вспыхнули бунты рабов. Истощенные войнами и внутренними раздорами этруски потеряли контроль над Римом. А в 250 году до н. э. римляне установили полный контроль над этрусскими городами. Однако до I века до н. э. этруски сохраняли свои язык и обычаи.
За все века существования Римской империи потомки этрусков не утратили чувства своей национальной принадлежности и гордости собственной историей, хотя уже и не говорили на родном языке. Этрусское общество было замкнутым и консервативным. Оно строго охраняло свои традиции и обычаи. Этруски были ревностными почитателями богов. Архаические культы первых италийских поселенцев долго сохранялись в их среде.
Римляне осознавали великие заслуги, которые этот народ внес в развитие культуры и цивилизации Рима. В конце концов получилось так, что римляне, осознав, сколь многим они обязаны этрускам, начали с гордостью подчеркивать свое близкое культурное родство с древними этрусскими родами.
Среди наследия этрусков, ставших символами Рима, — золотая корона, золотой перстень, дикторские розги, судебное кресло, пурпурная, украшенная шитьем тога, которые использовались римлянами в качестве знаков власти, гладиаторские бои. К этому наследию относятся также искусство гадания и святые книги предсказаний, сыгравшие в истории римлян огромную роль.
Предсказание будущего было специальностью этрусских жрецов, а престиж их был столь высок, что они оставались монополистами в этих вопросах вплоть до последних дней существования Римской империи. Возможно, этрусские жрецы что-то знали и о продолжающейся тысячелетия Мистерии Исиды.
2. Римская республика
Программа развития Римского государства, появившегося в результате захвата силой власти у этрусского царя и утвердившего себя в войнах с этрусской армией на Апеннинах, строилась на искреннем убеждении римлян, что им позволено присваивать все лучшее, что они могут взять силой у кого бы то ни было. Римский поэт Вергилий о заимствовании римлянами достижений других народов пишет в шестой книге своей поэмы «Энеида»:
Excudent alii spirantia mollius aera —
Cred(o) equidem — vivos ducent de marmore voltus;
Orabunt causas melius caelique meatus
Describent radi(o) et surgentia sidera dicent:
Nu reger(e) imperio populos, Romane, memento —
Haec tib(i) erunt artes — paciqu(e) imponere morem,
Parcere subjectis et debellare superbos.
Смогут другие создать изваяния живые из бронзы,
Или обличья мужей повторить во мраморе лучше,
Тяжбы лучше вести и движенья неба искусней
Вычислят иль назовут восходящие звезды, — не спорю:
Римлянин! Ты научись народами править державно —
В этом искусство твое! — налагать условия мира,
Милость покорным являть и смирять войною надменных!
Рим столетиями жил за счет того, что завоевывал соседей. После покорения Италии римская экспансия вышла за пределы Апеннинского полуострова. Три Пунические войны с Карфагеном, три Македонские войны за господство над Балканским полуостровом, Сирийская война за влияние в Малой Азии…
На заседании сената 13 января 27 года до н. э. Октавиан заявил о своем намерении уйти в частную жизнь, но «уступил» просьбам сенаторов принять ряд полномочий, фактически закрепивших за ним верховную власть. Сенат преподнес Октавиану титул «Август» (возвеличенный богами). С этого момента Рим стал столицей империи, и жрецам оставалось только ждать 330 года.
3. Любую точку на карте можно превратить в Константинополь, если есть город с судьбой Рима
Во II веке Римская империя достигла своего наибольшего территориального расширения. Наивысшее процветание достигнуто было при императорской династии Антонинов (96–192 годы).
В правление Диоклетиана и Константина I императорская власть была окончательно признана абсолютной и божественной, а император — государем и господином. Идея святости власти императора получила поддержку церкви после признания христианства государственной религией.
В 330 году Константин I переносит столицу Римской империи в город Византии, названный им в свою честь Константинополем. Уже после его смерти в 395 году империя была поделена на две части — восточную и западную, со столицами в Риме и Константинополе.
Первые исторические свидетельства о христианах встречаются у римских историков Корнелия Тацита (55–120 годы) и Светония (70–140 годы) и в письмах римского чиновника Плиния Младшего (61–113 годы) [126]: «Хотя эти свидетельства написаны в пренебрежительном и грубом тоне, они определенно указывают на то, что при Тиберии Понтием Пилатом был казнен Христос (около 30 года), на некое „смятение среди римских иудеев из-за некого Христа“ (около 50 года) и на то, что в 64 году при Нероне и в 112 году при Траяне были гонения на христианские общины, которые уже стали достаточно многочисленны, так что римское правительство было вынуждено обратить на них внимание».
Миланским эдиктом Константина I в 313 году христианство провозглашается государственной религией. В 410 году готы и в 455 году вандалы разрушили Рим.
Христианское учение, важнейшим элементом которого является идея всеобщей любви, пройдя сквозь осмысление гражданами и рабами одной из самых милитаризованных и жестоких за всю мировую историю империй, было после разрушения Рима еще раз переосмыслено и в условиях междоусобиц и борьбы за выживание усвоено варварами. Вождей племен, установивших контроль над Западной Европой, в новой религии привлекло то же, что и римских императоров. Вера в одного Бога на Небе очень была созвучна единоличной власти «сильного» человека на Земле. Насколько успешным был этот процесс, видно по степени произведенной людьми, захватившими власть на осколках империи, варваризации континента.
В работе [63] приводятся доказательства открыто вакхической практики христианских богослужений в раннесредневековых Италии и Франции, где литургии часто превращались в оргии, что привело к широкому распространению венерических болезней и вызвало необходимость использования инквизиции для проведения жестких реформ как в церкви, так и в светской жизни Западной Европы. Владимир Набоков характеризует то время такими словами [78]: «…разыгрывались бесхитростные мистерии и грубоватые басни. Черти с рогами, скупцы с мешками, сварливые жены, толстые мельники и пройдохи дьяки — все эти литературные типы были до крайности просты и отчетливы. Моралью кормили до отвала суповой ложкой. Разглагольствовали звери — домашний скот и лесные твари, — каждый из них изображал собой человеческий атрибут, был символом порока или добродетели». И это после столетий торжества античной культуры!
Не вся бывшая территория Римской империи пострадала. Византийская империя, объединившая греков, сирийцев, армян, грузин, египтян, эллинизированные после походов Александра Македонского народы Малой Азии, выдержала натиск варваров и не знала серьезных неприятностей до XV века. А деградировавшая Западная Европа осуществила первую осознанную попытку создать предпосылки построения культуры новой христианской цивилизации только через триста (!) лет, в конце VIII века. Католическая церковь и при поднявшаяся над варварством королевская династия во Франкском государстве, охватывающем значительную часть Западной Европы, оказались вследствие сложных экономических и политических процессов готовыми поставить на повестку дня европейской политики вопрос о возможности частичного восстановления той целостности, которая когда-то называлась Западной Римской империей.
В 800 году Папа Римский Лев III короновал короля франков Карла Великого короной императора. Союз Христианской церкви и освященной Святым Крестом светской власти — власти во всех отношениях сильного императора — стал правовой и концептуальной основой религиозного, политического и культурного объединения Западной Европы. Но провозгласить рождение империи и даже продемонстрировать раздробленной Европе силу в военных стычках и сражениях было недостаточно. Образцом империи для новых европейцев, который необходимо было превзойти, была Византия, сумевшая сохранить на востоке континента величие и многие традиции Римской империи. Начался период, названный позже Каролинским Возрождением.
Карл Великий собирает при своем дворе лучших из доступных ему образованных и умных людей Европы и ставит перед ними задачу создать стройную многоуровневую систему подготовки высших вельмож, государственных сановников, элиты, способной обслуживать интересы франкской державы, на которых он мог бы опереться в своих планах подчинить себе народы, живущие в границах погибшей Римской империи. И интеллектуалы VIII столетия разрабатывают доктрину культурной работы, предусматривающую согласование деятельности церкви и внецерковных центров образования и воспитания. Вырабатывается «учительский канон» (канонический текст Библии, свод реформированных литургических обрядов, образцовый сборник проповедей на все случаи жизни и смерти, программа обучения и рекомендуемые источники знаний для учащихся, находящихся на разных ступеньках общественной лестницы). Создается сеть школ и высший центр совершенствования личности, названный историками «Академией Карла Великого». Отбираются и готовятся учителя. Пишутся и распространяются книги, способствующие развитию культуры. Поощряются восстановление во всех сферах человеческой деятельности на всей территории империи, насколько это возможно, не противоречащих христианству элементов греко-римской культуры, соединение их с народными германо-романскими и христианскими традициями и создание на этой основе полноценной самобытной новой европейской культуры.
Энтузиастам нового европейского образования удалось осуществить самые смелые планы и надежды. Средневековая ученость была книжной, знания и мудрость черпались из Библии или даже из трижды проверенных и выхолощенных комментариев к Священному Писанию. Интерес к античности оказался показным, формальным и вскоре после смерти Карла Великого сошел на нет. До истинного возрождения Европы — до Европейского Ренессанса — было еще далеко. И все же западноевропейская христианская цивилизация пошла по своему пути развития — противоречивому, но своему.
4. Великая империя
Когда в 395 году на престол в Константинополе взошел первый император Византийской империи Аркадий, Византия объединяла земли, населенные греками и эллинизированными народами (египтянами-коптами, сирийцами, малоазийскими народами, фракийцами, иллирийцами, армянами, грузинами,), готами (с IV века), славянами (с VI века), арабами (с VII века), печенегами, половцами (с XI века), многими малыми народностями. В отличие от Западной Европы восточная крона дерева, под названием Римская империя, трансформировалась и превращалась из языческого в христианское государство постепенно и органично. Не была повреждена ни одна, даже самая нежная веточка.
Византийская культура стала продолжением греческой культуры, взяв лучшее из древних римских, греческих и восточных, эллинистических традиций, оставив в качестве государственного греческий язык (и латинский до VI века), а значит, сохранив для себя древние произведения литературы, труды по философии, научные сочинения, многочисленные специальные тексты и инструкции, аккумулировавшие опыт предшествующих поколений в сферах производства, строительства, хозяйственной деятельности, сельского труда и так далее (напоминаю, что греческий язык многие столетия был международным языком науки и ремесла).
Не зная катаклизмов и серьезных кризисов, византийцы столетия истратили на осмысление мировоззренческих расхождений язычества и принятого ими безоговорочно христианства. Все полезное из предшествующей религиозной культуры влилось в жизнь христианскую и ее обогатило [6, 63, 67]: «В те годы, когда Западная Европа едва ли была в состоянии вспомнить хоть что-нибудь о своем славном пропилом, византийское государство поощряло соблюдение древних традиций Римской империи и Древней Греции. Авторитет Библии поддерживался в том числе и благодаря традиционному уважительному отношению к мудрости, наполнявшему памятники античной философии, которые были доступны и никогда не покидали мир византийцев.
Древнегреческая культура от самых корней своих всегда жила свободой в интеллектуальной, в духовной сферах и отвергала любой монополизм, всякий диктат в распространении знаний.
Поэтому христианские истины и идеалы не вытесняли, а органично дополняли, обогащали древние культуры народов Византии».
Постдревнеримская культура пошла по двум разным дорогам [6]: «Для византийской культуры была характерна тяга к систематизации, к смысловому порядку, что хорошо согласовывалось с христианским мировоззрением (четко разделяющим и противопоставляющим божественное — скрытое, земному — доступному непосредственному восприятию) и корнями уходило в греческую классическую философию (особенно пифагорейско-платоновскую и Аристотеля) с ее тенденцией к классификации и стремлению постигнуть „истинный“ (мистический) смысл явлений.
От западноевропейской средневековой культуры византийская культура отличалась:
а) более высоким (до XII века, пока мощь империи не была подорвана нашествиями извне) уровнем материального производства;
б) устойчивым сохранением античных традиций в просвещении, науке, литературном творчестве, изобразительном искусстве, быте;
в) поддержкой государством научного и художественного творчества (в столице империи — Константинополе — существовали научные, философские и художественные школы, определявшие интеллектуальный уровень, моду и художественный вкус на периферии, государство финансировало изучение арабской медицины, памятников восточной литературы, арабской и персидской математики.
г) верой в возможность индивидуального спасения, тогда как западная церковь ставила спасение в зависимость от таинств, то есть от акций церкви-корпорации;
д) личностной, а не иерархической трактовкой понятия „собственность“».
Но главное, что отличало византийскую культуру от западноевропейской, — это отношение к учености. Для Византии типична фигура ученого, пишущего по самым разнообразным отраслям знаний — от математики до богословия и художественной литературы (Иоанн Дамаскин, VIII век, Михаил Пселл, XI век, Никифор Влеммид, XIII век, Феодор Метохит, XIV век).
Инакомыслие трактовалось как уклонение человека от благого пути. Но «боролись» с отступниками-еретиками, а точнее, с ересью не инквизиция, а государственные научные (!) учреждения, ученые. Ересь считалась преодоленной, если ученые, к которым государство обращалось за помощью, находили убедительные доказательства ошибочности еретических суждений. О результатах научных исследований сообщалось всем желающим. И исследователи ереси с интересом и благодарностью выслушивали любые суждения о их труде и отвечали на возникшие вопросы.
Переходный период преобразования позднеантичной в византийскую культуру был длителен и состоял из ряда этапов [6]: «1) IV — середина VII века — период перехода от античной к средневековой культуре; несмотря на кризис античного общества, в Византии еще сохраняются его основные элементы, а становление христианского богословия органично сочетается с сохранением достижений античной научной мысли;
2) середина VII — середина IX веков — культурный спад, связанный с утратой Византией восточных провинций, не столь глубокий, как в Западной Европе, где причиной культурного краха стало изначально исковерканное понимание христианского учения;
3) середина IX–XII века — культурный подъем; всплеск интереса к античным традициям, переход от формального использования к глубокому усвоению, переосмыслению и научной систематизации античного наследия во всех сферах культуры;
4) XIII — середина XV века — переосмысление средневекового мировоззрения, возвращение к античным корням культуры».
Культура Византии оказала большое влияние на соседние страны (Болгарию, Сербию, Русь, Армению, Грузию) в области литературы, изобразительного искусства, религии. К сохраненному византийцами античному наследию обратились западные европейцы в эпоху Ренессанса и Реформации, когда ослабло давление католической церкви. Вся история средневековой Европы протекала под впечатлением фактов о жизни в Византийской империи, которые распространялись по свету, как прекрасные сказки [6]: «В Византии сохранялись традиции античной образованности, и до XII века просвещение находилось на более высоком уровне, чем где-либо в Европе.
В программу на разных уровнях обучения входили: орфография, грамматические нормы, произношение, принципы стихосложения, ораторское искусство, искусство изящного письма и умение составлять документы, арифметика, геометрия, астрономия, география, учение об окружающей природе, музыка, история, этика, логика, философия, право, экономика, политика. До VII века учебная программа основывалась на мифологии языческих религий.
Продолжали функционировать сохранившиеся с эпохи античности высшие школы в Афинах, Александрии, Бейруте, Антиохии, Газе, Кесарии Палестинской. С 425 года действовала высшая школа в Константинополе — государственное учреждение, в котором преподавали более 30 профессоров. В середине XI века в Константинополе были открыты юридическая и философская школы.
В XII веке высшая школа переходит под покровительство церкви и на нее возлагается задача борьбы с ересями и толкование Священного Писания (в Западной Европе это были делом инквизиции и лично Папы Римского).
В школе, созданной при церкви святого Апостола в Константинополе, помимо традиционных предметов преподавали медицину.
В Византии существовали библиотеки императора, патриарха, монастырей, высших школ и частных лиц. Во многом именно это позволило Византии оставаться почти до последних дней своего существования передовым государством Европы в области производства в ювелирном, шелкоткацком ремеслах, монументальном строительстве, кораблестроении, изготовлении поливной керамики, стекла, стеклоделия. Только в XV веке итальянское текстильное производство смогло превзойти византийских конкурентов. Но и в этом видна интеллектуальная и духовная победа Византии: в Италии началось Возрождение на принципах, которые всегда отстаивало восточное христианство, и свобода позволила текстильщикам Флоренции применить идеи Константинополя.
Естественные науки в Византии в отличие от Западной Европы развивались и ушли дальше античных. Например, приписываемое Галилео Галилею открытие факта, — что ускорение свободного падения тел не зависит от их тяжести, принадлежит византийцу Иоанну Филопону; архитектор и инженер Анфимий из Тралл, известный как строитель храма святой Софии, разработал основы оптики кривых зеркал и использовал зеркала как концентраторы солнечной энергии (в Риме его заточили бы в застенки инквизиции, едва увидев у него в руках кривые зеркала).
В Византии был создан огневой телеграф, впервые применены буквы в качестве алгебраических символов и автоматы, приводимые в движение водой, которые украшали Большой дворец в Константинополе».
За полторы тысячи лет до рождения основоположника кибернетики Норберта Винера человечество впервые познакомилось с устройствами, передающими информацию, логическими автоматами, первыми алгоритмами и алгоритмическим языком.
Ученые Византии продолжали изыскания языческих жрецов [6]: «Подъем естественных наук можно проследить в Византии с середины IX века. Влияние христианства на византийские естественные науки выразилось в попытках создать целостное описание космоса, в котором живые наблюдения переплетались с благочестивой морализацией и раскрытием аллегорического смысла, будто бы заключающегося в природных явлениях. При этом астрономы полагали, что учение о шарообразности Земли не противоречит Библии, предложили реформу календаря, предсказывали солнечные затмения, а астрологию (прямое связывание движения небесных светил с человеческой судьбой) осуждали.
Византийцы обладали большими традиционными (идущими из Египта), практическими навыками в химии, необходимыми для производства красителей, цветной поливы, стекла. Алхимия, тесно переплетавшаяся с магией, была распространена в ранневизантийский период, и, может быть, в какой-то мере с ней связано крупнейшее химическое открытие того времени — изобретение в конце VII века „греческого огня“ (самовозгорающейся смеси нефти и селитры), использовавшегося для обстрела вражеских кораблей и укреплений).
Зоология, ботаника, агрономия носили чисто описательный характер: существовала императорская коллекция редких животных в Константинополе, были созданы руководства по агрономии, коневодству, книга о соколах и даже о носорогах.
Минералогия занималась описанием камней и типов почвы.
Византийская медицина основывалась на античной традиции. Несмотря на христианское отношение византийцев к болезни как к ниспосланному богом испытанию и даже как к своеобразному соприкосновению со сверхъестественным (особенно эпилепсия и помешательство), в Константинополе существовали больницы со специальными отделениями (хирургическое, женское) и медицинскими училищами при них. Были написаны книги о свойствах пищи и лекарственных препаратах, которыми Западная Европа пользовалась еще в XVII веке».
Выдержав, в отличие от Западной Европы, натиск варваров, Византия сохранила античные города, их архитектуру, их самобытность. А с IX века начинается подъем византийских городов (Коринфа, Фив, Афин, Эфеса, Никеи) уже как средневековых центров ремесла, где ремесленное производство под контролем государства управляется корпорациями и ассоциациями ремесленников, и перевалочных пунктов транзитной торговли между Востоком и Западом. Таким образом, очевидно, что Константинополь оказался во всех отношениях достойным тех надежд, которые возлагали на него египетские жрецы, осуществляющие Великую Мистерию Исиды.
5. Византия
Продолжение Византией традиций Римской империи наиболее ощущалось в сохранившихся традициях благоустройства жизни [6]: «Высочайшего подъема зодчество Византии достигает в VI веке. По границам страны возводятся укрепления. В городах сооружаются дворцы и храмы, отличающиеся подлинно имперским великолепием. Завершаются поиски синтетического культового здания, объединяющего базилику с купольной конструкцией, возводятся большие купольные, крестообразные в плане храмы. Шедевром среди купольных базилик является храм святой Софии в Константинополе, построенный в 532–537 годах.
Античные мотивы сохраняются в изделиях художеств, ремесла — в изделиях из камня, кости, металла, в церковных мозаиках, отражающих красочность реального мира, в книжной миниатюре, во всех видах живописи, включая первые иконы.
В IX–X веках росписи храмов приводятся в стройную систему. Стены и своды церквей сплошь покрываются мозаиками и фресками, расположенными в строго определенном иерархическом порядке и подчиненными композиции крестово-купольной постройки. В интерьере создается проникнутая единым содержанием архитектурно-художественная среда, в которую включаются также и иконы, размещаемые на иконостасе.
Расцвет переживает в Византии декоративно-прикладное искусство: художественно оформленные ткани, многоцветная перегородчатая эмаль, изделия из слоновой кости и металла.
В XIII — начале XIV века пика расцвета достигает живопись, в которой развивается внимание к конкретно-жизненному содержанию, к реальным взаимоотношениям людей, пространств, повествовательно-жанровым мотивам».
Истинным наследником Византийского музыкального искусства (а значит, музыкального наследия древних цивилизаций Африки, Азии и Европы) является Православная Русь. Именно в этом корни нашего авторитета в области музыки (искусства музыкантов-исполнителей, композиторского искусства, хореографии).
Взаимоотношения Византии и Киевской Руси стали играть большую роль во внешней политике Византии начиная с IX века [6]: «После осады Константинополя войсками киевского князя Олега (907 год) византийцы были вынуждены заключить в 911 году выгодный для русских торговый договор, способствовавший развитию торговых связей Руси и Византии — пути „из варяг в греки“.
Между Византией и Киевской Русью при киевском князе Владимире Святославиче был заключен союз, русские помогли императору Василию II подавить в 987–989 годах внутригосударственный мятеж, а византийская династия согласилась на брачный союз византийской принцессы Анны с киевским князем Владимиром, что способствовало сближению Византии с Русью».
В 988–989 годах Киевская Русь приняла православие. В течение пяти столетий (!) славянская Русь и рождающаяся Россия учились у Византии, взяв из чистейшего источника духовности целый мир.
Западная Европа испытывала влияние Византии, но во многом как анти (по отношению к католической) культуры. Константинополь был взят штурмом турецкой армией 29 мая 1453 года. Византийская империя прекратила свое существование, ее территория вошла в состав Османской империи. Именно поэтому с большинством из античных авторов, как и с трудами византийцев (например, Михаила Пселла), Западная Европа познакомилась после 1490 года (неизвестно, что легче было для европейцев: поверить, что существует открытая в 1492 году Америка, или осознать глубинные корни своей собственной истории).
Центром их изучения стал кружок гуманистов во Флоренции — так называемая Платоновская Академия, открыто действовавшая с 1459 года. Рим отвергал все, что проистекало от Константинополя.
Почему разногласия между двумя ветвями христианства за более чем тысячелетие так и не были урегулированы? Протоирей Александр Мень в работе [68] высказывает интересную мысль. Он говорит, что, «казалось бы, никто из Двенадцати (Апостолов — учеников Иисуса Христа) не был в состоянии понять Христа, как понял бы его образованный и талантливый человек, а таких учеников Иисус без труда нашел бы в Иерусалиме, и это придало бы Его общине больший авторитет… Но… случись по-иному, судьбе Евангелия грозило бы то, что произошло, например, с учением Сократа. Платон, пропустивший его через призму своего гения, так переосмыслил идеи Учителя, что от них осталась лишь тень, а в конце концов исчезла и она. Двенадцать же, мало способные к творческой переработке Евангелия, ограничатся тем, что дословно запомнят слова Учителя…».
И Александр Мень делает вывод [68]: «Именно благодаря им дух и в значительной мере буква Благой Вести будут донесены до нас чистым, незамутненным источником». 3 точки зрения теории передачи информации все верно. Но в то же время в течение как минимум 1440 лет в Западной Европе только и занимались тем, что «дословно запоминали слова Учителя», «не в состоянии понять Христа», ибо боялись, что, «пропустив их через призму гения, от них осталась бы лишь тень, а в конце концов исчезла и она».
При этом с помощью инквизиции от людей отсекали какую бы то ни было другую, кроме «буквы Благой Вести», информацию, а гениев, способных думать, уничтожали.
Ф. М. Достоевский в «Сне смешного человека» гениально, в нескольких строчках, очень страшных, если в них вдуматься, иносказательно рассказывает историю западно-европейской христианской цивилизации: «Они познали скорбь и полюбили скорбь, они жаждали мучения и говорили, что истина достигается лишь мучениями.
Тогда у них явились казни.
Когда они стали злы, то начали говорить о братстве и гуманности и поняли эти идеи.
Когда они стали преступны, то изобрели справедливость и предписали себе целые кодексы, чтобы сохранить ее, а для обозначения кодексов поставили гильотину.
Они чуть-чуть лишь помнили о том, что потеряли, даже не хотели верить тому, что были когда-то невинны и счастливы. Они смеялись даже над возможностью этого прежнего их счастья и называли его мечтой…
Утратив всякую веру в бывшее счастье, назвав ее сказкой, они до того захотели быть невинными и счастливыми вновь и опять, что пали перед желаниями сердца своего, как дети, обоготворили это желание, настроили храмов и стали молиться своей же идее, своему же „желанию“, в то же время вполне веруя в неисполнимость и неосуществимость его.
И, однако, если бы только могло так случиться, что они возвратились в то невинное и счастливое состояние, которое они утратили, и если бы кто-нибудь вдруг им показал его вновь и спросил их: хотят ли они возвратиться к нему? — то они, наверное бы, отказались…
Они воспевали страдания в песнях своих.
Я ходил между ними, ломая руки, и плакал над ними, но любил их, может быть, еще больше, чем прежде, когда на лицах их еще было страдание и когда они были невинны и столь прекрасны.
Я полюбил их оскверненную ими землю еще больше, чем когда она была раем, за то лишь, что на ней явилось горем».
Провозглашение в новое время приоритета прав человека, в частности, права свободно получать информацию (то есть с точки зрения все той же теории передачи информации, права на информационный шум) не изменило положения. В Византии же, а затем в Киевской Руси все было принципиально иначе — был выбор, было глубокое осмысление, сознательное принятие православия. Символично, что на Балканы — в Македонию, Грецию — христианство принес Святой Павел, который не входил в число избранных Христом Двенадцати.
6. Святой Павел
Его мирское имя Савл Тарсянин. Павел (Paulus) — второе имя, говорящее о его потомственном римском гражданстве. Он был не просто образованным, а тем, кого в наши дни назвали бы ученым и гениальным, ибо прошел очень сложный интеллектуальный и духовный путь от недовольства проповедующими веру в Иисуса Христа, настолько яростного, что вызвался участвовать в поимке и наказании первых христиан и даже поехал для этого в Дамаск, до такого погружения в новую веру, что смог внести в распространение христианства вклад, соизмеримый с миссионерской деятельностью Святого Петра.
Как проповедовал Святой Павел, хорошо пишет А. Мень [68]:
«Хотя философский гений Афин к тому времени поблек, имена и книги великих мудрецов здесь не были забыты. Их наследие изучали, вокруг их идей велись споры.
Когда-то в этом городе жили и работали Анаксагор и Сократ, Платон и Аристотель. Они размышляли о тайнах природы, познании, Высшем Начале, о бессмертии души, о добродетели.
Потом их сменили стоики и эпикурейцы, больше интересовавшиеся практическими вопросами морали; скептики и киники, которые подвергали осмеянию все привычные устои. Но в то время, когда в Афинах оказался апостол Павел, там уже не было значительных философов. Усталость мысли проявилась и в самом подходе к проблемам. Красивую фразу стали ценить больше, чем глубокую и оригинальную идею.
Философские диспуты, не затихавшие на Агоре, походили скорее на словесный спорт. Лука, видимо, хорошо знавший столицу Ахайи, метко обрисовал основное настроение умов, падких на интеллектуальную моду. По его словам, афиняне и посещавшие город иностранцы „ничем другим не заполняли свой досуг, как тем, чтобы говорить или слушать что-нибудь новое“.
Не без смущения отважился Павел войти в контакт с этой публикой, исполненной снобизма и склонной к язвительным шуткам. Сам того не подозревая, он последовал примеру Сократа: начал гулять по Агоре и вступать в разговор со случайными людьми. Через несколько дней им заинтересовались последователи стоической и эпикурейской школ. Они заметили, что Павел знаком с элементами их доктрин. Но основной дух его бесед показался афинянам настолько странным, что они не могли взять в толк, чему он учит. Но все-таки Павел дождался дня, когда смог выступить перед большим собранием афинян.
Городской совет — Ареопаг, заседавший на Ареевом холме, — согласился выслушать странствующего философа. Совет едва ли собрался с серьезной целью: более вероятно, что его члены лишь хотели доставить себе маленькое развлечение. Павел же, напротив, подошел к делу вполне серьезно: с волнением и надеждой готовился он…
Высокий холм Арея находился близ Акрополя. Когда Павел по каменным ступеням поднялся на площадку, перед ним развернулась широкая панорама: с одной стороны голубое море, с другой — горы, а между ними на равнине — столица Эллады. Парфенон с окружавшими его постройками был теперь как на ладони. Огромная статуя богини поблескивала, отражая солнце. В этом месте, где все еще билось сердце древнего язычества, апостол… дал понять, что возвещает им не „чужое божество“, а того Бога, которого сами эллины смутно чувствовали.
Отправной темой своей речи он сделал алтарь, замеченный им в городе, алтарь, посвященный „неведомому богу“ или „неведомым богам“. Такие жертвенники народ ставил, когда не знал, какое божество благодарить или умилостивить.
В глазах Павла он был символом духовных поисков язычества.
„То, что вы, не ведая, чтите, я возвещаю вам“, — сказал он.
„Кто же этот таинственный Неведомый? Он есть, — продолжал апостол, — Бог, сотворивший мир и все, что в нем. Он — Владыка неба и земли — не обитает в рукотворных храмах, и служение Ему воздается не руками человеческими, словно Он имеет в чем-то нужду. Он сам дарует всем и жизнь, и дыхание, и все. Он произвел от одного весь род человеческий, чтобы обитали по всему лицу земли, предустановил сроки и пределы их обитанию, чтобы искали Бога, не коснутся ли они Его и не найдут ли, хотя Он недалеко от каждого из нас. Ибо в Нем мы живем и движемся и существуем. Как и некоторые из ваших поэтов сказали: „Ведь мы Его род““.
Все это пока мало отличалось от того, чему учили философы. Павел намеренно сослался на эллинских поэтов, желая показать, что и им была ведома какая-то часть истины. Однако апостол пришел сюда не для того, чтобы повторять общие места стоицизма или платонизма. Ведь даже его слова о том, что Бог не тождествен идолу, произведению искусства, были уже привычны эллинам. Так считали, в частности, киники.
Полагая, что мост наведен, Тарсянин перешел к самому трудному. „Теперь, — сказал он, — Бог возвещает людям всем и всюду, чтобы они покаялись, ибо Он определил день, когда будет судить вселенную по праведности через Мужа, которого Он поставил, дав удостоверение всем, воскресив Его из мертвых…“
Тут Павла прервали… сказали: „Об этом мы послушаем тебя в другой раз“. Они явно потеряли интерес к чужестранцу. Выслушивать про какого-то воскресшего — значит просто терять время.
Павел должен был признаться себе, что потерпел полное поражение.
…За исключением двух-трех обращений, в том числе одного члена ареопага, в Афинах Павел не имел никакого успеха. Уверовавших было так мало, что они не смогли образовать даже небольшой общины».
А вот как об этом сказано в Библии: «Некоторые из эпикурейских и стоических философов стали спорить с ним. И одни говорили: „что хочет сказать этот суеслов?“, а другие: „кажется, он проповедует о чужих божествах“, потому что он благовествовал им Иисуса и воскресение. И, взявши его, привели в ареопаг и говорили: можем ли мы знать, что это за новое учение, проповедуемое тобою? Ибо что-то странное ты влагаешь в уши наши. Посему хотим знать, что это такое? Афиняне же все и живущие у них иностранцы ни в чем охотнее не проводили время, как в том, чтобы говорить или слушать что-нибудь новое.
И, став среди ареопага, Павел сказал: Афиняне! По всему вижу я, что вы как бы особенно набожны. Ибо, проходя и осматривая ваши святыни, я нашел и жертвенник, на котором написано: „неведомому Богу“. Сего-то, Которого вы, не зная, чтите, я проповедаю вам. Бог, сотворивший мир и все, что в нем. Он, будучи Господом неба и земли, не в рукотворных храмах живет и не требует служения рук человеческих, как бы имеющий в чем-либо нужду, Сам дая всему жизнь и дыхание и все. От одной крови Он произвел весь род человеческий для обитания по всему лицу земли, назначив предопределенные времена и пределы их обитанию, дабы они искали Бога, не ощутят ли Его и не найдут ли, хотя Он и недалеко от каждого из нас.
Ибо мы Им живем и движемся и существуем, как и некоторые из ваших стихотворцев говорили: „мы Его и род“.
Итак мы, будучи родом Божиим, не должны думать, что Божество подобно золоту, или серебру, или камню, получившему образ от искусства и вымысла человеческого. Итак, оставляя времена неведения, Бог ныне повелевает людям всем повсюду покаяться. Ибо Он назначил день, в который будет праведно судить вселенную, посредством предопределенного Им Мужа, подав удостоверение всем, воскресив Его из мертвых.
Услышавши о воскресении мертвых, одни усмехались, а другие говорили: об этом послушаем тебя в другое время. Итак Павел вышел из среды их. Некоторые же мужи, приставши к нему, уверовали; между ними был Дионисий Ареопагит и женщина, именем Дамарь, и другие с ними» (Деяния, гл. 17; 18–34).
Проповедуя веру в Иисуса Христа, Святой Павел признавал только осознанный, свободный выбор веры, рождающийся в результате большой интеллектуальной, духовной работы человека. Такая позиция резко контрастировала с радикальными формами борьбы, которые избирали и сторонники, и противники христианства.
О противоречивости и сложности мотивов, которые двигали людьми в конкретных условиях того времени при формировании отношения к новой религии, свидетельствует Библия: «В то время произошел немалый мятеж против пути Господня. Ибо некто серебряник, именем Димитрий, делавший серебряные храмы Артемиды и доставлявший художникам немалую прибыль, собрав их и других подобных ремесленников, сказал: друзья! вы знаете, что от этого ремесла зависит благосостояние наше. Между тем вы видите и слышите, что не только в Ефесе, но почти во всей Асии этот Павел своими убеждениями совратил немалое число людей, говоря, что делаемые руками человеческими не суть боги. А это нам угрожает тем, что не только ремесло наше придет в презрение, но и храм великой богини Артемиды ничего не будет значить, и ниспровергнется величие той, которую почитает вся Асия и вселенная.
Выслушавши это, они исполнились ярости и стали кричать, говоря: велика Артемида Ефесская! И весь город наполнился смятением. Схватив Македонян Гаия и Аристарха, спутников Павловых, они единодушно устремились на зрелище. Когда же Павел хотел войти в народ, ученики не допустили его.
Также и некоторые из Асийских начальников, будучи друзьями его, пославши к нему, просили не показываться на зрелище.
Между тем одни кричали одно, а другие другое, ибо собрание было беспорядочное, и большая часть собравшихся не знали, зачем собрались. По предложению Иудеев, из народа вызван был Александр. Дав знак рукою, Александр хотел говорить к народу. Когда же узнали, что он Иудей, то закричали все в один голос, и около двух часов кричали: велика Артемида Ефесская! Блюститель же порядка, утишив народ, сказал: мужи Ефесские! какой человек не знает, что город Ефес есть служитель великой богини Артемиды и Диопета? Если же в этом нет спора, то надобно вам быть спокойными и не поступать опрометчиво. А вы привели этих мужей, которые ни храма (Артемидина) не обокрали, ни богини вашей не хулили. Если же Димитрий и другие с ним художники имеют жалобу на кого-нибудь, то есть судебные собрания, и есть проконсулы: пусть жалуются друг на друга. А если вы ищете чего-нибудь другого, то это будет решено в законном собрании. Ибо мы находимся в опасности — за происшедшее ныне быть обвиненными в возмущении, так как нет никакой причины, которою мы могли бы оправдать такое сборище. Сказав это, он распустил собрание» (Деяния, гл. 19; 23–40).
Святой Павел был столь яркой личностью, его деятельность оставила такой глубокий след в культуре человечества, что вокруг его имени столетия не прекращается интеллектуальная, духовная, политическая борьба, выражающая фундаментальные различия между двумя путями развития человечества:
а) путем «цивилизованным», вступив на который, идущие по нему так и не сумели отказаться от отрицания «миролюбия и духа равенства, лишавших империю иерархического, военного мировоззрения, являвшегося ее стержнем», ибо видели и до сего дня видят в «миролюбии и духе равенства» «опасность, подводный камень, причину многих изъянов христианского богословия»;
б) и вечным поиском полноты Истины, только и возможным при «миролюбии и духе равенства», граничащем с «эллинизацией христианства», «сохранившей Евангелие Христово в апостольском веке, сделавшееся потом стихией, претворяющей историю».
Святой Павел «понял Христа», и это «понимание» было передано в Киевскую Русь. Это произошло в 988–989 годах.
В Европе тогда уже складывались две принципиально разные цивилизации: западноевропейский христианский мир (пока в виде Священной Римской империи, которую в качестве наследницы Древнего Рима в 800 году провозгласил Карл Великий и в 962 году на короткий период реанимировали Оттон I Великий и Папа Римский Иоанн XII) и Мир православия (Византийская империя). Мистерия Исиды развивалась в пространстве-времени второй из них. И это говорит очень о многом.
7. Мировая столица
В Константинополе западных собратьев по христианству искренне считали и варварами, и заблудшими, которые не понимают, искажают учение Иисуса Христа. Суперэтнос «славяне — Древняя Русь» в момент крещения находился в инерционной фазе этногенеза (пассионарный толчок — нулевой год н. э.), уже прожил два из трех столетий этого золотого периода своей этнической истории, и выбор византийской культуры как основы для дальнейшего развития был вполне осмысленным.
Русь в высшей точке своего культурного и духовного подъема слилась с самой светлой, самой прекрасной из культур того времени, став прямой наследницей не только Византии, но и Древней Греции, Древнего Египта, культур Малой Азии, культур эллинистических государств и, конечно же, могучей славянской культуры. Иначе не могли бы, даже в пылу полемики, быть произнесены приписываемые Патриарху Никону (1605–1681 годы) слова: «По роду я русский, но по вере и мыслям — грек». При этом надо четко понимать, что западноевропейская цивилизация всегда была и остается наследницей Римской империи. Христианство стало официальной государственной религией империи в 313 году — за целое столетие до взятия Рима вестготами в 410 году и за полтора столетия до захвата Рима вандалами в 455 году. Именно поэтому папство отчаянно, насколько хватало сил, до последней возможности противостояло Ренессансу, то есть обращению к языческой (!) античности, Реформации, отнявшей у Католической церкви верующих и сферы влияния (народы, выбравшие Протестантство), формированию национальных государств в Европе, отнявшему власть над обширными территориями, развитию науки, против которой боролась инквизиция, распространению ислама, который сокращал пределы досягаемости власти Рима. Случись историческая возможность, кто знает, не стали бы новые крестовые походы возвращать все утраченное до последней пылинки с решимостью большей, чем была у крестителей доколумбовой Америки?
Но и те силы, явления, тенденции, которые в Западной Европе (а следовательно, в Америке, Австралии, Новой Зеландии, всюду, куда попали — западные европейцы) уводили от наследия Древнего Рима, не могли не унаследовать древнеримской «генетики», ибо в борьбе с доминировавшими мировоззрением и политикой изначально католической Европы вынуждены были усвоить элементы структуры мышления материнской для себя римской культуры. Рим всегда провозглашался центром Вселенской церкви.
Понятие «Вселенская» объединяет в себе два смысла:
а) Церковь Бога — Создателя Вселенной;
б) мировая религия, члены которой всегда, дабы спасать души человеческие, несли свою веру во все уголки планеты.
Русский религиозный философ В. Соловьев пишет [74]: «Перенесение в Рим верховной власти, установленной Христом в лице апостола Петра, есть… факт, подтверждаемый церковным преданием… Что же касается вопроса, как и в каких формах власть Петра перешла к римскому епископу, то здесь мы имеем дело с исторической проблемой, научное разрешение которой, ввиду отсутствия формальных свидетельств, представляется невозможным.
…здесь мы… можем усмотреть некоторое сходство с Римской империей, в известном смысле прообразовавшей Римскую Церковь.
Рим был бесспорным центром Империи, и поэтому власть лица, провозглашенного в Риме императором, получала немедленное признание во всем мире, не спрашивавшем, кто вручил ему эту верховную власть — Сенат ли, преторианцы, или воля черни.
В исключительных случаях, когда император был избран вдали от Рима легионами, первой его заботой было отправиться в императорский город, впредь до согласия которого с его избранием таковое рассматривалось всеми как предварительное и временное.
Рим Пап стал для всего христианского мира тем, чем был Рим Кесарей для мира языческого.
Епископ Рима являлся, как таковой, верховным пастырем и учителем всей Церкви, и никому не было дела до способа его избрания, зависевшего от обстоятельств и исторических условий.
…Бывали исключительные случаи, когда избрание могло представляться сомнительным, и история знает антипап.
…Если и могли быть случаи, что для совершения таинства евхаристии взято было фальсифицированное и даже отравленное вино, то разве это кощунство наносило хотя бы малейший ущерб самому таинству?
…Допустив даже, что апостол Петр никогда телесно не был в Риме, можно с религиозной точки зрения утверждать факт духовной и мистической передачи его верховной власти епископу вечного города.
История первых времен христианства сообщает нам яркий пример подобной передачи. Апостол Павел в порядке природном не связан с Иисусом Христом, он не был свидетелем земной жизни Спасителя, и признание его не было видимым и явным; и тем не менее он почитается всеми христианами за одного из величайших апостолов. Апостольство его было открытым на глазах у всех служением в Церкви, и, однако, начало этого апостольского служения — связь Павла с Иисусом Христом — является фактом мистическим и чудесным.
Как явление сверхъестественного порядка создало первоначальную связь между Иисусом Христом и Павлом и сделало этого последнего апостолом язычников, причем это чудесное призвание не помешало, однако, дальнейшей деятельности апостола стать в естественные условия человеческой жизни и исторических событий, — так и первая связь между апостолом Петром и римским епископским престолом — связь, положившая основание папству — могла стоять в зависимости от некоторого мистического и трансцендентного акта, что нисколько не отнимает у самого папства, раз оно сложилось в определенное известное историческое явление, характера правильного социального учреждения, проявляющего свою деятельность в обычных условиях земного существования».
Рассуждения В. Соловьева «о правильном социальном учреждении, проявляющем свою деятельность в обычных условиях земного существования» интересны. Но остаются вопросы, не ответив на которые, западноевропейская цивилизация не может гармонично развиваться, ибо многие века на площадях европейских городов на кострах сжигали людей (десятки тысяч), крестоносцы несли смерть народам, находящимся за тысячи километров от их родовых замков, были уничтожены самобытные культуры доколумбовой Америки, в XX веке оказалось возможным сожжение Хиросимы и Нагасаки…
Как относиться к претензиям Рима на вселенскую исключительность, выразившимся в отношении к Константинополю или, например, Новгороду, граждане которого погибали в 1242 году, сражаясь в дружине князя Александра Невского с рыцарями Левонского ордена, если большая часть землян говорит [6, 75, 76]: 1. «Нет Бога, кроме Аллаха и Мохаммед — Пророк Его».
Пророк Аллаха Мохаммед родился в городе Мекке, жил и похоронен в городе Мединат-ун-наби или Городе Пророка Медине.
«Медина, — сказал Мохаммед, — стала для меня той корзинкой из тростника, в которой Моисей плыл по Нилу».
2. «Нет надобности в Боге как творце, спасителе… то есть вообще в безусловно верховном существе; и, наоборот, остается возможность признания „не высших“ божеств; Бог как высшее существо имманентен (внутренне присущ) достигшему освобождения человеку, что по существу, означает тождественность человека Богу».
Основатель буддизма Гаутама, известный впоследствии как Будда, родился в Северной Бенгалии к югу от Гималаев, примерно за 550 лет до рождения Христа. В Тибете в священном городе Лхаса на вершине Поталы, или Горы Будды, расположен крупнейший в мире буддийский монастырь и дворец Далай-Ламы — духовного главы буддистов.
3. «Бог недоступен человеческому пониманию, однако он является единственной подлинной реальностью; все остальное — иллюзия. Бог известен под многими именами и все они священны; поклонение Богу осложняется ритуалами, но облегчается благочестивыми размышлениями и преданностью вере».
Священный свод религиозных текстов, известный как Гуру Грант Сагиб, излагающих сикхизское вероучение, составленное десятью гуру, первым из которых был гуру Нанак, хранится в Индии в Золотом храме в бессмертном городе Амритсаре.
4. «Творец Брахма создал принцип всеобщности, согласно которому в результате действий всех существ во Вселенной возникает цепь причинно-следственных связей, ведущая все материальные и духовные субстанции к возврату в блаженство нирваны, заключенной в нем самом как единой духовной сущности.
Сарасвати, его супруга и партнерша в любовных утехах, излучает свет более яркий, чем 10 миллионов лун. Она мать Священного Писания, воплощение естества природы и покровительница искусств, из которых самое важное и ценное — искусство любви.
Священны для Брахмы и Сарасвати 5 органов чувств: глаза, уши, нос, рот и кожа; в жизни люди используют их все, чтобы понять суть духовного начала, высшее ощущение которого воплощено в сексуальном оргазме, когда все эти чувства напряжены до предела».
Обо всем этом можно прочитать в священных индуистских текстах или узнать, посетив храмы Индии. Можно было бы продолжить. Не стал ли Константинополь центром христианского мира после решений императора Константина I, которого христианская церковная традиция называет равноапостольным, перенести столицу империи (то есть все «правильные социальные учреждения, проявляющие свою деятельность в обычных условиях земного существования») в основанный им и названный его именем город? Ведь у Империи с 330 года была одна (!) столица — Константинополь, а не две.
Константинополь унаследовал права столицы Римской империи не после падения Рима, кто так думает, глубоко заблуждается, а за 125 лет (!) до захвата вечного города варварами и оставался столицей в течение 1100 лет (!), пока существовала империя. И произошло это в высшей степени законно, как ничто другое в истории Европы законно! От Этрусского царства до падения Константинополя история государственного образования, которое после завершения долгого исторического пути известно нам как Византийская империя, не имеет ни белых пятен, ни исторических разрывов.
Дважды Римская империя административно делилась на части с самостоятельным управлением — в 284–324 годах (то есть еще до Константина I и только на 40 лет) и с 395 года до падения Рима (то есть на 15 лет, если считать, что Рим был захвачен готами в 410 году, или на 81 год, если последним сроком признать день окончательной ликвидации Западной империи), и деление это было законным и в обоих случаях представляло из себя реорганизацию изначально единой государственной системы. Причем после раздела империи на западную и восточную территории западные императоры, покинув Рим, жили в городах Равенне и Медиолане. Более того, императору Византии Юстиану I (482–565 годы) удалось отвоевать у варваров ранее контролируемые Римом земли в Италии и Испании, расширить свое государство за счет завоеваний в Африке. А в 552–756 годах (204 года!) Рим находился под прямой и непосредственной властью Византии и не был при этом столицей.
Постепенно (шаг за шагом в течение 200 —! — лет) город превращался в религиозный центр и место паломничества западных христиан, а императоры Византии постепенно передали управление городом римским епископам — папам.
Именно после освобождения Рима от власти Византии папа Лев III в 800 году короновал Карла Великого императором. Притом Рим так и не стал столицей империи. С 756 года до присоединения в 1870 году Рима к Итальянскому государству существовало теократическое государство Папская область. В 1929 году оно было возрождено на части территории Рима (при Муссолини). Это Ватикан — папское государство-город и резиденция главы католической церкви. В 1084 году вечный город вновь был разгромлен и разграблен вторгшимися в Италию норманнами.