Такая не трудная и исключительно приятная работа неожиданно щедро оплачивалась. Я не мучилась угрызениями совести по этому поводу — видимо, родственники этой дамы могли позволить себе такие несущественные для них траты. Кто они и почему оставили старую женщину одну на попечение чужих людей — не мое дело. Причины могли быть разными.
Этот вечер и ночь прошли, как обычно — в очень приятной атмосфере общения, а потом и спокойного сна. Я отлично выспалась, лучше, чем в общаге. Там моя Лизка несколько раз за ночь вставала то попить, то пописать и походон у нее был еще тот… А здесь спокойно, удобно… не работа, а сказка.
Бэлла была очень красивой женщиной в молодости. Это даже не было предположением с моей стороны. Ее осанка, гордая посадка красивой головы с безупречной прической из белоснежных волос, легкая возрастная полнота, аккуратные кисти рук и маленькие ступни — все это было приятно видеть даже сейчас, в глубокой старости. И хотя руки слегка подрагивали от старческого тремора, а ноги иногда норовили оступиться, впечатление от ее внешности до сих пор было сильным.
Возле такой бабушки — милой, доброй и уютной, естественно было бы видеть выводок любящих правнуков. Но, очевидно — не судьба…
Большой удачей было получить такую работу, и для медсестры, предложившей ее мне, я готова была на любую переработку.
Утром, попрощавшись со старой леди и сдав смену, я помчалась в университет. Сегодня было мало пар и можно было посидеть в библиотеке и подтянуть теоретическую механику, курс которой недавно ввели, и которая трудно давалась нам с Лизкой. Потом подготовиться к завтрашним занятиям в мастерской, которую уже выделили нашей группе. Огрызаясь на словесные укусы, а в основном не обращая на них внимания, я угнездилась за дальним столом в читальном зале.
В университете меня не любили. А в отношении отдельных личностей и это было мягко сказано. Причина была в неординарной внешности, которой меня наградили папа с мамой. Еще в средних классах школы меня начали доставать своим вниманием одноклассники и не только. Сначала это нравилось и льстило, потом поднадоело, потом стало дико раздражать. Тем более, что знаки внимания оригинальностью не отличались и часто были просто болезненными. С другой стороны, это отношение с ранних лет привило иммунитет к любым действиям по моему охмурению в дальнейшем.
Так что в университете я тоже насобачилась уже просто на автомате отшивать поклонников, а соответственно — поссорилась с некоторым количеством парней с нашего курса, да и старших тоже. С первого раза до многих не доходило и приходилось откровенно хамить. Я и сама опасалась, что это дело когда-нибудь вылезет мне боком, но метод пока действовал безотказно. А моя подруга Лиза прямым текстом предупреждала, что можно нарваться конкретно и, грубо говоря, я когда-нибудь огребу по полной. Я этого тоже боялась, но пока мне, наверное, просто везло.
В чем тут было дело, почему даже вежливые знаки внимания вызывали у меня желание отодвинуться, отойти подальше и не видеть и не слышать… сама не знаю. Хотелось, чтобы меня хотя бы на время оставили в покое, просто забыли. Может, просто не понравился никто настолько сильно или первые два курса учеба давалась тяжело… И сходилась я с людьми трудно — подруга и то была одна… в общем, какая-то причина точно была, или целый пакет причин. Лизка к моим заскокам относилась спокойно и объясняла все просто:
— Ну — дикая же… Когда втюришься — куда ты на фиг денешься?
Женская часть студенческого коллектива тоже не была настроена ко мне дружелюбно. Сначала девочки даже согласны были подружиться, но мое отношение к мужскому обществу и невнимание к подругам в моем присутствии сделали свое черное дело — ко мне относились прохладно, а некоторые просто откровенно не любили. Хорошо хоть не устраивали темных — не за что было, потому что кавалеров я ни у кого не отбивала. Так продолжалось уже два года, и этот вяло текущий конфликт сделал меня умеренно злой. Умеренно потому, что все знали — если меня не трогать, то сама я сто лет никого не трону. Это я постоянно и наглядно демонстрировала.
Так что те немногие часы, которые я проводила в обществе приятной и дружелюбной женщины, многое для меня значили. Я отдыхала душой в ее доме. И каждый день желала ей долгих лет жизни.
После занятий, на выходе из мастерской мною был замечен вчерашний товарищ. Обычно они выжидали несколько дней, очевидно, дабы их бездействие пробудило некий интерес. А вот этот, похоже, выбрал другую тактику. Кроме дорогой, по всей видимости, машины и одежды, мужчина обладал привлекательной внешностью. Как правило, такие считали, что этого вполне достаточно и слова «нет» не воспринимали совершенно. И сейчас я почувствовала нарастающее глухое раздражение — жаль было времени, которое он украдет у меня. Я уже знала почти все, что он скажет и что предложит. И необходимость втолковывать что-то человеку, не желающему слышать, раздражала. Этот начал оригинально:
— Арина, здравствуйте. Я по поводу вашей работы. Вы можете уделить мне пару минут? — Пройдемте в вестибюль? — вежливо предложила я. Разговора все равно было не избежать, так зачем давать бесплатное представление?
Мы прошли в дальний угол и сели в продавленные студентами кресла. На любопытные взгляды не обращала внимания — тоже иммунитет выработался. Откуда узнал имя и, я уверена, что и многое другое обо мне, даже спрашивать не стала. Любая информация продается, были бы деньги и интерес.
— Вы сказали, что спешите на работу… то есть — вы взяли подработку. Очевидно — не хватает денег, так же?.
Молча кивнула. Ничего особенного в этом не было. Денег всегда не хватает. У нас многие подрабатывали. Главное, чтобы работа не мешала учебе, моя-то точно не мешала, скорее — способствовала.
— Как будто и не о чем после этого говорить, но я, в свою очередь, тоже хотел предложить вам работу.
Мужчина явно ожидал моей негативной реакции на свои слова — кисти его рук непроизвольно сжались в кулаки на коленях, он слегка подался в мою сторону. Волнуется… хотя и не хочет этого показать — выражение лица спокойное и доброжелательное.
Вежливо изобразила интерес. Он слегка сменил позу, по-видимому, расслабившись.
— Это даже не работа, а одноразовая услуга, оплачиваемая сразу и очень достойно. Не переживайте — ничего непристойного я вам не предложу.
Кивнула. Скорее всего, будет предлагать предоставить ни к чему в плане интима не обязывающие эскорт услуги. С тайной надеждой на продолжение. Плавали — знаем. Он опять сжал кулаки. Интересненько наблюдать…
— Я понимаю, что вас утомили мужским вниманием. Так что сразу скажу, что мой интерес к вам несколько иной.
Я не успела даже ничего подумать — застучал мобильник. Оригинальный вызов заставил мужчину поднять брови. Я ответила и услышала:
— Ари, привет! Нужен твой совет! Извини, ты как там, нормаль? А то я с ходу… в общем, тут такое дело — один…
— Лиз, давай потом, ладно? Я перезвоню тебе.
— О-о, очередное собеседование? Гоняешь самцов? Кто на этот раз, хоть стоит потраченного времени? Ты, мать, так и сдохнешь в дев…
— Лизка, иди на фиг! — Я убрала телефон в сумку. Мужик смотрел заинтересованно. Слышал, конечно… Моя единственная подруга всегда орала в телефон, как восторженная дура.
— Так что там о работе?
— Мне нужно, чтобы вы отказались от дежурств у Бэллы Аркадьевны. Отказались от этой работы. За это вам будет выплачена вот эта сумма. Согласитесь — это почти два года работы у нее. Вряд ли она протянет так долго, так что вы ничего не теряете.
Это действительно, было неожиданно. Я даже растерялась сначала, резануло как-то то, что он так о Бэлле…
— Я поняла… Очень неприятно, что вы так говорите о ней. Мне много дает общение с этой женщиной, и она мне очень симпатична, как человек. Так что тут дело не только в деньгах. По своей воле я бы не отказалась… Вы будете настаивать и угрожать?
— Угрожать — нет. Настаивать — да. Мне нужно, чтобы вы ушли из ее дома. Я излишне откровенен с вами, потому что это очень важно. И если я просто предлагаю, то другие… Дама не останется без присмотра, можете рекомендовать на свое место человека, которому вы доверяете, чтобы быть спокойной за нее. Я думаю, что к вам прислушаются. Просто уйдите оттуда.
Я держала в руках его смартфон и вникала в порядок цифр, отраженных на экране. Щедро.
— Хорошо, я согласна. Сегодня поговорю с Ольгой Игоревной, пусть ищет замену и как можно скорее. Так вас устроит?
— Да, устроит. Вы не представляете, как мне жаль, что был вынужден обратиться к вам по такому неприятному для вас поводу. Я клянусь вам, что леди ничего не угрожает, никто не покушается на ее имущество и жизнь. Просто есть моменты, которые нельзя вам озвучить. Простите… Деньги сегодня будут на счету, открытом на ваше имя. Получите сообщение. Нужна будет любая помощь — звоните, вот мой номер — Алекс. Разрешите откланяться. Был рад вас видеть.
Я смотрела, как он уходит. Не спеша, расслаблено и мягко ступая, хорошо выполнив свою работу. Я дослушала его до конца только потому, что он был предельно вежлив и своей манерой общения, движениями как-то неуловимо напоминал мне манеры Бэллы. Было в них обоих что-то интеллигентное, мягкое, даже нет — аристократичное. Одного поля ягоды. И такие просьбы поступают, только если причина очень существенна, видимо — все-таки деньги. А становиться на пути, скорее всего, больших денег — себе дороже. Нет, я приняла правильное решение. Помочь не смогу ничем, не тот уровень. Но хотя бы смогу ее предупредить. И еще — та встреча на лестнице не была случайной. Все очень серьезно.
Перезвонив Лизке и сказав все, что я думаю о ее воплях по телефону и выслушав очередную историю любви, не спеша пошла к маршрутке. Сегодня в общагу не поеду.
ГЛАВА 2
Так рано меня не ожидали — Ольга готовила ужин, Бэлла спала. Она часто засыпала среди дня — старенькая, слабая… Приняв душ, я переоделась в свою рабочую одежду — легкое светлое платье с коротким кружевным фартучком и прошлась по квартире. Мне будет не хватать этой атмосферы благородной старины, медлительного спокойствия и умиротворенности. Казалось, что время в этой квартире замедляет свой бег, никто здесь никуда не мчится, не спешит жить, все происходит с другой скоростью, в другом ритме… За окном двадцать первый век, а здесь… девятнадцатый?