Зоя спрыгнула с валуна и побежала по влажному шлаку к грязной шапке снега, накрывшей реку.
Походники знают, что снежники опасны. Если есть возможность их обойти – надо обходить. Июнь на Камчатке – не самое лучшее время для гор, много тающего снега. В начале лета ходить по нему опасно. Снежники тают, под ними образуются пустоты и озера, и в них можно запросто провалиться и утонуть.
Эти мысли промелькнули по краю сознания. Зоя, осторожно ступая, притаптывая рыхлую кашу снега, медленно двигалась вперед, к середине реки. Там, у края, она вытянулась на снегу, зацепилась за него мысками кедов, наклонилась, опустила голову и заглянула в открывшуюся узкую пещеру между водой и снежной шапкой.
Евгений первый взял себя в руки и бросился на помощь Зое. Затормозил, повернулся и крикнул остальным:
– Собирайте вещи, надо найти Юрия. Спускаемся.
Как Зоя и опасалась, опора оказалась некрепкой, местами тонкой. Подтаявший купол пропускал лучи заходящего солнца, и оно окрашивало снег в желтовато-розовые тона. Зоя не замечала красоты момента. Она смотрела на тоннель, который протаял в снегу, и пыталась понять, где искать Юрия.
Зоя, все так же лежа, подалась вперед, чтобы глубже заглянуть внутрь, чуть сильнее оперлась на правый мысок, и снег под ногой подался. Как по команде, холод вдруг проник сквозь одежду, кровь хлынула к лицу. Замерев, Зоя смотрела, как кусок потолка пещеры отслоился и рухнул вниз. Стараясь не дышать, она медленно подняла голову, чуть развернулась и по-пластунски поползла ближе к берегу.
Когда Евгений нагнал Зою, она уже ступила на землю.
– Его унесло вниз, там пещера, но здесь снег близко к воде. Как нам до него добраться? – Она нервно шагала вдоль снежника, пытаясь понять, что делать.
Евгений остановил ее, встряхнул за плечи.
– Зоя, посмотри мне в глаза. Успокойся. Есть вероятность, что Юре уже не помочь. У нас другая проблема. Витя в панике сбежал вниз. Надо искать и его.
Зоя собралась. Слова, что им нужно спасать бестолкового барда, отодвинули панику. На ум пришел ряд действий, которые необходимы для спасения остальной команды. И тут же подкосились ноги. Хорошо, что Евгений все еще держал ее за плечи, иначе она упала бы.
– Уб… уб… – Слово булькало в горле и не хотело выходить.
– Что такое?
– Среди нас убийца! – Зоя наконец смогла произнести это вслух и тут же зажала себе рукой рот.
1 июля 1975 г., вечер
Зоя шла замыкающей на автомате. Теперь, когда смерть, мелькнув перед глазами, скрылась, пришли воспоминания. Рядом не было ни папы, который обнимет и поможет найти выход, ни мамы, пусть и строгой, отстраненной, но все же мамы, которая поддержит и все объяснит.
Будто на цветной кинопленке она видела девочку трех лет и дядю Володю. По какому-то хорошему поводу он повел племянницу на бульвар за мороженым. Высокий, с большим важным животом. Дядя умел рассказывать смешные истории. Они сидели в открытом кафе, и маленькая Зоя старалась аккуратно есть ледяное лакомство, не стуча ложкой по металлической креманке. Было жарко, у дяди на лбу выступили крупные капли пота, он вытирал их платком, а потом уронил его. Тут и шляпу, дядину шляпу, вдруг подхватил ветер и отбросил на дорогу. Зоя кинулась за ней. Та, как назло, упала набок, ее опять принял ветер. Зоя любила дядю, а дядя любил свою шляпу. Девочка хотела ему помочь. Когда милиционер выдернул ее из-под колес машины, она заплакала, увидев смятый дядин головной убор. Не успела, не догнала.
Милиционер долго ругался, тянул за руку и сулил серьезный разговор с несознательными родителями. Но разговора не состоялось. В кафе с опущенной на руки блестящей головой сидел дядя Володя. Сидел и упал, когда милиционер возмущенно дернул его за рукав. Дядя был уже мертв.
«Ты сделала не тот выбор. Если бы ты позвала врача, Володю можно было спасти. Но тебе важнее было набегаться. Вот такова цена человеческой жизни. Ну а ты… Живи теперь с этим», – мама так и сказала. Слово в слово: живи с этим.
Видимо, осознать это оказалось слишком сложно, и благодаря детскому возрасту воспоминания спрятались в самый дальний уголок. Зоя напрочь забыла тот день. Но в голове намертво отпечаталось, что зачастую жизнь человека может оказаться в руках эгоиста и лентяя, как ее назвала тогда мама. Может быть, именно поэтому, чтобы доказать маме, что она не такая, что она больше ее не подведет, Зоя посвящала всю себя полезному труду во благо общества.
– Домой. К мамочке, к бабулям, – повторяла Нина будто в ступоре.
– Прекрати ныть. Все хотят домой. – Рэм говорил отрывисто. По тону и пренебрежительному виду было понятно, что сейчас невеста вызывала в нем только раздражение.
Рэм никак не мог собраться сам, группу ему точно не успокоить. Евгений тоже не хотел брать на себя ответственность: одно дело вести группу, и совсем другое – делать это после убийства.
Зоя шла и мяла в руке косынку. Сердце стучало. Она только сейчас начала осознавать то, что произошло на горе.
Нет никого километров на двести вокруг. Машина придет только на следующий день. И она в компании почти незнакомых людей, один из которых – жестокий убийца.
Тошнота подкатила к горлу, но Зоя порывисто вздохнула и постаралась успокоиться. Паникой делу не поможешь. Сейчас может выручить только хладнокровие и здравый смысл: «Я должна найти Виктора!»
Зоя выдохнула с облегчением, найдя барда у подножия горы, куда он в панике сбежал и ходил кругами, ожидая остальных. Хорошо, что не потерялся. Малоподготовленный к походам, Виктор не перенес бы ночевку в горах. Тем более снедаемый страхами и бредовыми идеями про гнев Кутха – духа-ворона, которому раньше поклонялись северные народы. Если был недоволен людьми, мог насылать на них всевозможные несчастья. Только вот убить дух не мог. Разве что вселившись в кого-то из группы.
И тут Зоя заметила в паре метров от Виктора небольшую пирамидку из камней, явно созданную руками человека. Она встречала такие иногда в горах, на маршрутах, где ими обозначали ключевые точки пути. Только здесь не было тропы. Судя по дрожащим рукам Виктора, ее создал не он. Слишком уж аккуратно стояли камни. Зато в голову сразу пришло, что, возможно, их так положили для какой-то другой цели. Как в древности, говорят, в местах молений богам. В эту же секунду Зое показалось, что она видит тени петуха и собаки, которые схватились друг с другом. Пришлось даже протереть глаза руками, чтобы отогнать наваждение.
До самого лагеря Зоя тряслась. Тошнота подкатывала к горлу, сбивала дыхание. Темнело. Зоя сроднилась с дрожью, будто мышь-полевка, которая смотрит в тревоге по сторонам, нет ли где красных огней. Когда она, как цуцик, мокрая и замерзшая после тщетного обследования снежников, вернулась с Виктором в лагерь, Евгений нырнул в палатку и вынес флягу, тут же пустив ее по кругу. Коньяк. Один глоток, и кровь снова побежала по венам, напряжение чуть отпустило.
Теперь срочно переодеваться и разводить костер. Главное, все время что-то делать! Не думать.
Когда Зоя залезла в палатку, то увидела Нину и Свету, которые обнялись и тихо плакали.
– Нина! Света! Перестаньте! – От этой картины у нее тоже навернулись на глаза слезы, и она со злостью стряхнула их рукой. – Мы все мокрые и грязные. Нужно срочно переодеться и развести костер. Не хватало нам еще заболеть на этой горе.
Нина всхлипнула и кивнула. В ее глазах стоял страх, но она продолжала успокаивать Свету – девушка все никак не могла остановить слезы. Нина разжала объятия и нежно, по-матерински погладила ее по голове:
– Надо переодеться. Зоя права.
Сейчас Нина не старалась говорить по-русски правильно, и в ее речи проскальзывали вместо «ться» – «ца».
Зоя не заметила, что Нина прикрывала ноги. На обеих щиколотках висели высохшие, но еще жгучие браслеты из крапивы. Кожа под ними покраснела и припухла. Она не знала и того, что Нина смогла провезти на гору много крапивы и положила по несколько листьев на дно каждого рюкзака. Только Юрию не успела…
Пока они переодевались, у костра послышались шум и крики. Нина и Света забились в угол палатки. Зоя сунула ноги в мокрые кеды и выскочила из-под тента.
– Да насрать мне на твои приборы! – При этих словах Виктор, размахнувшись, изо всех сил пнул рюкзак Рэма.
Послышался удар по чему-то металлическому и треск. Виктор взвыл и запрыгал на одной ноге. Рэм, сжав кулаки, набросился на него и повалил на землю, пытаясь схватить барда за шею. Зоя застыла, не зная, что делать.
Вода, нужно окатить их водой. Пока она бежала к бидону, из палатки выскочил Евгений. Он схватил Рэма за шиворот, послышался треск разрываемой ткани, и руководитель оторвался от земли. Рэм с налившимися кровью глазами размахивал руками, куда попало бил Евгения. Наконец подоспел Борис и перехватил Рэма, заломив ему руку за спину. Виктор сжался на земле в комок и рыдал.
Шатаясь, Евгений подошел к кострищу и сел на камень.
– Что же это за карма! Никак не получается выбраться из тоннеля! Будет ли в моей жизни светлая полоса? Все темная да темная. – Евгений говорил будто с самим собой.
«Темная полоса». Как верно замечено. Их окружали черные горы, под ногами лежал черный вулканический шлак. Над ними нависало бархатистое светло-фиолетовое небо, прорезанное острым ножом месяца.
– Так, всем успокоиться! – Борис встряхнул обмякшего Рэма и толкнул его к костру.
Зоя, так и застывшая у бидона, наконец пришла в себя, набрала в чайник воды и занялась разведением огня.
Евгений прочистил горло и громко сказал сразу всем:
– Мы не нашли Юрия, а значит, ничем ему помочь не можем. Вернемся в Петропавловск-Камчатский и пойдем в милицию, скажем, что его затянуло под снежник, назовем место, и бригада прибудет на точку, когда это позволят сейсмологи.
На этих его словах сопку тряхнуло и раздался низкий жалобный стон. Все звуки стихли. Гора поглотила человеческую жертву.
– Из-за вас я так и не проверил приборы. Вся поездка коту под хвост, – капризно, будто не было этой страшной смерти, проговорил Рэм.