Конечно, в его религиозный опыт никто не верил ни тогда, ни теперь.
Мобильник зазвонил – пришла новая эсэмэска. Доу [9] упал на триста пунктов. Маклеры фирмы как безумные ринулись обратно в офис. Конечно, мимо промелькнул Ахмед, отдавая по телефону указания, какие именно – Зак понятия не имел. Все на Уолл-стрит знали, что большие интересы втайне манипулируют рынком, чтобы предотвратить крах. В эти дни графики Доу менялись, как сейсмические карты. Требовалось быть экстрасенсом, чтобы знать, что делать. Или очень умным человеком.
Зак послал эсэмэску Блэкману: «Доу «Амер-кан» сильно снизился. Покупай еще».
Они сделают состояние.
Повинуясь внезапному импульсу, Данлоп встал, швырнул пакет в урну и поднял руку, подзывая проезжающее такси. Такси резко остановилось, потом подрулило к обочине.
– В Центральный парк, – сказал Зак таксисту. – К Воротам мальчиков [10].
Он сел в машину и захлопнул дверцу.
– Это сразу к северу от Девяносто шестой на западе Центрального парка.
– Будет сделано.
Такси тронулось, но Зак не замечал, как улицы проносятся мимо. Он мысленно снова стал подростком, каким был темной ночью восемнадцать лет тому назад. По приказу могущественного человека его отец-конгрессмен пытался объявить незаконным клонирование, которое было во всех новостях. Источник ДНК? Туринская плащаница. В знак неповиновения Зак с помощью Интернета создал всемирную организацию под названием OLIVE – «Господь наш из пробирки» [11]. Он учинил большой шурум-бурум, устраивая по всему миру молитвенные бдения.
Такси остановилось, Зак расплатился с водителем, вылез и двинулся к парку. В течение многих лет сюда выстраивались длинные очереди, потому что ходили слухи, что здесь родился клон Иисуса, но город устал от этого, и людей начали разгонять. Теперь нельзя было зажигать свечи, ставить тут статуэтки младенца Иисуса, оставлять цветы, молитвы, письма и рисунки своих умерших детей, петь гимны, произносить речи, собираться группами или выстраиваться в длинные очереди до Глен-спан-арк, не спровоцировав вмешательство полиции. Всех, носивших знаки OLIVE, арестовывали на месте за нарушение общественного порядка. Те, кто все-таки приходил, понимали, что нужно являться поодиночке и не устраивать никаких религиозных шоу.
Зак познакомился с Зенией на собрании OLIVE, но, поскольку ей нравилось быть на стороне победителей, она никогда больше на них не появлялась. Она не была бы и на Масличной горе, когда распинали Христа. У Зака, которому везло всю жизнь, не было ее потребности побеждать.
Он осторожно миновал дежурившего у парка конного полицейского и, небрежно посвистывая, пошел к Глен-спан-арк. Там он посмотрел налево, на водопад, потом вниз по течению, на мрачные серые камни, и вступил в священную тень под аркой. Это место походило на маленький кафедральный собор.
Зак вспомнил, как он помогал младенцу и его матери спастись от преследователей. Он недолго видел лицо новорожденного, но никогда его не забудет. В новостях говорили, что эти двое мертвы. Данлоп в этом сомневался. Зато доподлинно знал, что десять лет спустя некая женщина объявилась в Нью-Йорке, предположительно вынашивая второго клона. Зак не верил во второго клона, как и в то, что первый ребенок мертв.
Никто с тех пор не видел этой женщины и ничего не слышал о ней.
Если бы клон когда-нибудь объявился, Зак охотно возродил бы OLIVE – ведь люди истребляли друг друга, Коннектикут трясло, а пчелы вымирали [12].
Он лишь изредка рисковал явиться сюда, чтобы вознести молитву или поразмышлять, вспоминая лицо младенца. Если бы у него на службе узнали о таком его времяпрепровождении, им бы это определенно не понравилось, а еще меньше понравилось бы, что Зак основал OLIVE. Но, поскольку на бирже шла азартная игра, он не рисковал наткнуться на кого-нибудь из служащих «Силвермен Алден инвестментс».
Он никогда не видел, чтобы личности, подобные Полу Джозефу, приходили к Глен-спан-арк. Такие люди не верили, что здесь на самом деле мог родиться самый важный ребенок за две тысячи лет.
Глава 3
Сперва мы с Джессом обнялись в такси, потом обнялись снова, не в силах сдержать радостное возбуждение. В конце концов выпрямились и попытались вести себя нормально.
– Здесь есть место, где мы могли бы остановиться? – шепотом спросил Джесс.
Я знала идеальное место.
– Vorremmo andare all’hotel Parco San Marco, – сказала я шоферу.
«Нам бы хотелось отправиться в гостиницу «Парко Сан-Марко».
Всякий раз, когда я приезжала на субботний рынок в Порлеццу, я обедала там. Это была семейная гостиница, где всегда было полно смеющихся детей, которые заставляли меня думать о Джессе.
– Si, signora, – ответил шофер.
Он поехал от переправы Менаджио по идущему вдоль озера шоссе 340 в Чиму, где находилась гостиница.
Не имея возможности разговаривать свободно, мы сидели молча, держась за руки, и мурлыкали: «Иди, разнеси ты весть» [13]. Джесс улыбался моему выбору песни, пока мы двигались к швейцарскому берегу озера Лугано. Трудно описать красоту здешних мест: это похоже на Эдем с озером посередине, окруженным крутыми предгорьями Альп. Только теперь тут не было никакого снега, поскольку стояла ранняя осень.
По берегу озера рассыпались городишки с красными черепичными крышами. Самая сочная зелень на прекрасных деревьях, самые роскошные цветы, покрывающие холмы и пестреющие на клумбах. Позвольте солнцу целовать воду, на которой покачиваются белые лодки, поместите в небо радугу – и вы получите озеро Лугано таким, каким оно бывает почти каждый день.
Чтобы завязать беседу, которая не напугала бы шофера до смерти, я сказала:
– Однажды я поискала, что значит название озера – Лугано. Оно происходит от латинского слова lucus, которое означает «священный лес».
– Какая древность! Я рад, что ты приехала сюда.
Я кивнула, все еще слишком ошеломленная, чтобы ответить по-другому.
Несколько минут спустя мы съехали с идущей вдоль озера дороги и остановились у гостиницы «Парко Сан-Марко».
Ее озаренные солнцем стены, поднимаясь уступами на склоне холма, делали гостиницу похожей на неаккуратный лимонный пирог. Оранжевые черепицы крыши напоминали слои глазури.
Я чуть не забыла расплатиться с шофером, слишком быстро выскочив из машины. Мы подошли к стойке администратора, находившейся за стеной из матового стекла, которая грубо скрывала от глаз посетителей царивший снаружи рай. Если не считать этих стеклянных перегородок, остальные стены и пол здесь были каменными. Глиняные цветочные горшки, стеклянные столики и уютные кресла.
Мы сказали:
– Buon giorno signores and signoras! [14]
Мужчина и женщина за столом вежливо, но испытующе посмотрели на нас. Я надеялась, что они не испытывают тех чувств, какие испытывали люди на рынке. Уж наверняка не каждый день в их вестибюль входит блаженство на двух ногах.
– Come posso aiutarvi? [15] – очень любезно спросила женщина-клерк.
В гостинице «Парко Сан-Марко» обычно все улыбались и говорили именно таким тоном.
Я спросила по-итальянски:
– У вас есть семейный номер с двумя спальнями?
Тут в застекленный кабинет со смехом вбежало двое детей. Мальчик и девочка, явно брат и сестра, учитывая их одинаковые карие глаза, носы пуговкой и озорные улыбки. Они замерли на бегу и благоговейно уставились на Джесса. Вслед за ними вбежала их собака. Когда дети приблизились, Джесс нагнулся к ним. Собака склонила голову набок, заскулила, а потом, быстро виляя хвостом, прыгнула на него и стала лизать его в лицо. Все они в кучу-малу повалились на пол: Джесс, дети и собака – и стали радостно возиться. Вот так теперь всегда и будет?
– Per quante notti?
«На сколько ночей?»
Я понятия не имела и посмотрела вниз, на Джесса.
– На одну, самое большее – на две, – откликнулся тот с пола; дети его щекотали.
Я постаралась не паниковать. Он что, исчезнет через два дня?
Оба клерка с разинутыми ртами смотрели на Джесса и детей.
Я заговорила быстрее, не зная, что может принести каждая следующая минута:
– Due notti [16].
Я вынула кредитную карточку, которой никогда не пользовалась. На ней не значилось имя Мэгги Даффи Морелли. На ней стояло фальшивое имя, которым я называлась с тех пор, как родился Джесс. Я все время обновляла фальшивые данные.
– Я миссис… Хетта Прайс, а это мой сын Джесс.
– Si, grazie, signora [17].
Женщина стала печатать на компьютере, а я, вместо того чтобы сказать: «Не могли бы вы поторопиться, прошу вас», посмотрела на установленный в вестибюле телевизор, стараясь вести себя непринужденно. В Коннектикуте произошло землетрясение, кто бы мог подумать!
– Eh, si signora. Le Lake View Family Suite [18].
Она рассказала, как туда пройти.
– Ed i vostri bagagli?
«А ваш багаж?»
– Non abbiamo bagagli.
«У нас нет багажа».
Клерки вежливо, но пристально посмотрели на нас.
Я схватила ключи от комнаты, карту и Джесса, прежде чем кто-нибудь еще успел в него влюбиться. Не обращая внимания на крики детей, пес увязался за нами, когда мы поспешили на улицу, но, к счастью, горничная гостиницы перехватила его и вернула детям. К тому времени, как мы нашли наш номер, целая стая птиц устроилась на крышах ближайших домов, а рядом с нами скакало полдюжины белок, не говоря уж об утках, которые начинали плыть в нашу сторону, когда Джесс проходил мимо, как делали лебеди на озере Маджоре, когда он был мальчиком.