И Сережа слушал, двадцать пять лет назад приняв на веру, что мама действительно не посоветует плохого.
В первый же месяц совместной жизни Сашу неприятно поразил инфантилизм мужа, который в свои двадцать пять так и остался мальчиком. Ей даже стало казаться, будто Сережа не только красотой напоминает принца из японских аниме, но и тем, что у него, как у героев этих сказок, за спиной стоят какие-то властные сущности и стихии. Они влияют на его жизнь, насылают всяческие препятствия и парализуют волю.
Стихией и ураганной сущностью являлась Марь Ванна.
Однажды Саша подумала, что в их с Сережей отношениях нет, собственно, мужского и женского, и сей брак – не союз мужчины и женщины. Она оказалась не готова мириться со слабохарактерностью Сергея, его внутренней расхлябанностью и тотальной зависимостью от матери. А хуже всего было то, что мальчик не желал взрослеть и что-либо менять. Спорить со свекровью Саше не представлялось возможным. Если Сергея все устраивает, зачем ей вмешиваться? В конце концов, не могла же она воевать с матерью собственного мужа?
Сергей предложил Саше поработать в компании своего друга, которую тот только что открыл. Саша согласилась и с головой ушла в работу, надеясь отвлечься от семейных неурядиц. Исповедуя принцип страуса – зарыться головой песок и ни на что не реагировать, – ей удалось просуществовать в этом чудном трио несколько лет.
Сейчас вспоминала и недоумевала: как ей удалось продержаться так долго?
Эта удивительная женщина была способна устроить скандал на ровном месте. Например, из-за купленных туфель («зачем женщине столько обуви, Саша? Нельзя быть такой расточительной!»), плохо выглаженной рубашки Сергея («мой бедный мальчик, только мама способна о тебе позаботиться, сними сейчас же рубашку, я выглажу должным образом, раз Саша не умеет или не хочет!»), расцветки дивана («Саша, разве ты не понимаешь, что этот цвет совершенно невыносим?!»).
Или такая рабочая ситуация: приходит Марь Ванна к ним в гости, уже с порога чувствуется, что чем-то сильно недовольна, а уж как в квартиру вошла и огляделась – недовольство усилилось до степени, несовместимой с жизнью окружающих.
«Ты, Саша, оказывается, не размораживаешь холодильник?!»
Свекровь взглянула на невестку с таким трагическим видом, что той даже стало неудобно за то, что она – тупица, уродка, тварь бесчувственная и подлая – отравляет жизнь Марь Ванне и ее сыну.
«А его надо размораживать?»
Ой, а Саша не знала! Злого умысла с ее стороны, в общем-то, не было, ну не знала! Глядя в распахнутые от ужаса глаза Марь Ванны и на руки свекрови, сведенные судорогой, Саша пригорюнилась – а может, и впрямь, нехорошо это? Недостойно порядочного человека? Он втерся в доверие, заставил окружающих поверить в свою вменяемость и порядочность, а на поверку что выходит? У него в холодильнике, как в морозкиной избушке, сосульки висят! Каково?!
Приговор не заставил себя ждать: угрюмо глядя мимо Саши, тупицы и уродки, свекровь бросила в пространство, обращаясь неизвестно к кому:
«Похоже, она не из тех людей, что размораживают холодильники!»
Ну, коли обман раскрылся, Саша скрывать больше не станет и признается: да, она не из тех людей!
Общалась Марь Ванна довольно своеобразно – надменно, будто делая одолжение. Более всего Сашу удивляла ее привычка говорить по телефону (звонила она им с завидной регулярностью по несколько раз на дню) – Марь Ванна заканчивала разговор, когда считала нужным, как правило, на половине Сашиной фразы, и бросала трубку, не утруждая себя необходимостью дослушать собеседника. То есть Саша что-то в трубку еще говорила, а Марь Ванна нажала «отбой». Сноха, как вежливая дура с долгим тормозным путем, по инерции еще трепыхалась: «Ну ладно, Марь Ванна, всего вам самого-самого», а там давно уже нет никакой Марь Ванны, и лишь звучат длинные издевательские гудки.
А чего стоила присущая исключительно Марь Ванне вежливая манера общаться с продавцами! Каждый совместный с Марь Ванной поход в магазин оборачивался для Саши сущим кошмаром. Вдова бывшего партийного начальника отчитывала продавцов, как нерадивую челядь, а поскольку не все из них были готовы с ней в этом согласиться, дело зачастую заканчивалось скандалом и визжащими интонациями. Саше становилось стыдно, она, как пионерка, пунцовела от стыда и что-то блеяла продавщице, которая после короткого точечного джеба (удара в голову) от Марь Ванны считала долгом отыграться на Саше, тихой и бессловесной, за всех Марь Ванн сразу.
Неизменным раздражителем, действовавшим на Сашу всегда безотказно, являлась излюбленная фраза Марь Ванны, произносимая ею с характерным апломбом: «Может, я вам только мешаю?!»
Уже к первому году семейной жизни сей риторический вопрос, задаваемый каждый божий день, стал изводить Сашу. Поначалу она, принимая сомнения свекрови за чистую монету, кудахтала и уговаривала ее, мол, как можно так думать, что без Марь Ванны Вселенная обречена, и энтропия в отсутствие Марь Ванны начнет развиваться ускоренными темпами. Потом Сашу стали напрягать эти сцены, и она отвечала свекрови, разубеждая, уже хорошо тренированным голосом, заученно и бодро. А еще через год Саше страстно хотелось ответить: «Марь Ванна, конечно, мы стеснялись вам сказать, но раз вы сами затронули данную тему, то будем откровенны, к чему скрывать: иногда ваше присутствие действительно нежелательно (только не падайте в обморок!), вот, например, я отработала целый день, по дикой жаре притащилась домой, надеясь на отдых, а тут сидите вы и зачем-то высверливаете мне мозг».
К концу четвертого года семейной жизни Саша полюбила фильм «Сбрось маму с поезда» и часто смотрела его в качестве разрядки…
Ладно. Зачем утомлять читателей этим реестром обид и претензий?!
Через пять лет счастливой семейной жизни Саша осознала: надо не брак спасать, а душу свою бессмертную, потому как не ровен час, додумается она до мыслей греховных, приготовит к приходу мамулечки пирожок с интересной, но не вполне удобоваримой начинкой, и усе. Пропала Сашина бессмертная душа.
«Сереж, давай разводиться!»
Тот удивился, чем безмерно удивил жену.
«А с чего это?» – Наивные, детские глаза, в которых недоумение и обида…
«С того, любимый, что тебе не нужна жена в принципе. А быть для тебя второй мамой – не вижу смысла. У тебя есть мать, заботливая, сильная, зачем тебе еще одна?»
Мальчик раскричался и разобиделся:
«Я так и думал, что дело в маме! Ты не любишь ее! Ты всегда была к ней несправедлива! Правильно мама говорит, что ты неблагодарная!»
«Да, я неблагодарная, расчетливая, лживая тварь, заранее соглашаюсь со всем, что говорит твоя мама, но дело не в ней. Есть, конечно, соблазн поддаться искушению и обвинить в нашем разводе ее, но я не буду! Потому что даже объективно, при значительных вложенных с ее стороны усилиях, она здесь ни при чем. Сережа, мы с тобой все равно разошлись бы рано или поздно. Это неизбежно. Слишком разные люди. А раз так – лучше раньше».
Саша искренне полагала, что фразу «мы разные люди» вряд ли можно счесть оскорблением, и ошиблась. Сережа начал угрожать и обещать, что она «жестоко пожалеет», и, что хуже всего – вызвал маму.
Та незамедлительно примчалась и не преминула сообщить невестке про неблагодарную тварь, расчетливую и лживую. В ответ «расчетливая и лживая тварь» сообщила, что никаких имущественных претензий к Сергею не имеет (чем, видимо, несказанно озадачила свекровь), забирает с собой только свои шмотки и уезжает прямо сейчас.
Про то, чтобы ничего не брать, Саша спонтанно решила, может, даже сгоряча. В конце концов, на квартиру она бы претендовать не стала, но там было много чего, купленного на ее деньги… Ладно, не делить же сковородки и не распиливать стиральную машину!
«Вот и катись в свое Медведково!» – крикнула Марь Ванна на прощание.
«Да, Марь Ванна, я лучше в Медведково, там воздух чище, вы уж тут как-нибудь сами, без меня». – И ушла с тремя чемоданами шмоток.
Через несколько дней после Сашиного судьбоносного решения ее уволили с работы. Без объяснения причин. Она, конечно, решила причиной поинтересоваться. Пришла к директору, Сережиному другу, и спросила: как же так, Коля, за что такая немилость?
А Саша с Колей эту компанию поднимали с нуля и были и в силу этой, и многих других причин в очень хороших отношениях.
Коля в ответ мямлил что-то невразумительное, мол, Александра, ну ты же сама все понимаешь!
– Нет, не понимаю…
– Сережа мой друг… Он попросил.
– Меня уволить? Коля, это, по-твоему, честный мужской поступок?
Тот глаза в пол прячет и молчит.
– И зачем ты, Коля, вбиваешь сейчас кармический гвоздь в крышку своего гроба?! Хотя, разумеется, это твое личное дело. Ну ладно, всем до свидания!
Подписывая заявление об уходе, Саша подумала: может, и к лучшему, менять уж все по полной?! Тем не менее она не захотела снимать с Сережи этическую ответственность за содеянное и решила встретиться с ним. Просто посмотреть ему в глаза.
При встрече бывший муж держался холодно и отстраненно.
– Сереж, а зачем ты это сделал?
Удивительно, но он даже не смутился:
– А затем! Таких, как ты, надо учить!
Причем сказал это с марьванинской интонацией. Что-то такое даже от ее облика в нем мелькнуло. Понятно. Вопросов больше нет. Спасибо за урок!
Саша усмехнулась:
– Сережа, а ты найми для меня киллера, может, легче станет.
И разошлись.
Нет, она на него не обижалась. Списала в архив за давностью лет. И вообще, это дела давние и пыльные, и помянуты не к ночи лишь потому, чтобы объяснить, как так вышло, что Саша, будучи замужем за жителем столицы, собственной столичной жилплощадью не обзавелась.
Света не понимала, почему Саша до сих пор не купила себе квартиру? И на это Саше нечего было ответить. Ну не станешь же объяснять, что недвижимость в Москве дорогая, а деньги не на деревьях растут, и не у всех мужья депутаты от правильных фракций.
И на другой Светин вопрос: почему у Саши, как неожиданно выяснилось, нет никаких сбережений, она не знала что ответить. Прежде всего самой себе. А действительно, почему? И еще хороший вопрос: почему Сашу это стало волновать только сейчас, когда она осталась без работы и жилья? И на что уходило ее немаленькое жалованье? Ну, плата за аренду, зарплата домработнице, а все остальное? Есть у Саши хоть какое-нибудь имущество, что вот сейчас можно было бы продать и на вырученные деньги жить, пока не найдется работа?