Старичок-профессор оказался большим говоруном. Уже через две минуты Марк перестал злиться на Мелину, за то, что она так ловко ушла от разговора. А еще через пять был полностью поглощен обсуждением возможного маршрута нового вторжения финикийцев. Как ни печально, его прогнозы полностью совпадали с мнением генерального штаба. И Марк был не в силах что-либо изменить.
Авл Тарквиний, хитрая лиса, вот уже два года водил его за нос. Но ничего, после приема он наконец поговорит с дорогим тестем.
К моменту, когда последний гость покинул домус Тарквиниев Мелина чуть не падала с ног от усталости. Наверное, ей действительно следовало бы есть больше, но в последнее время запах и вид еды вызывал легкую тошноту. А после разговора с послом Атарбалом она бы и кусочка не смогла проглотить. Он все-таки успел поймать ее за беседой с почтенными матронами и, вежливо поддерживая под локоть, увел в сад.
Впрочем, вел он себя безукоризненно. Разговор спокойно перетек от прекрасно организованного приема к очаровательной приверженности этруссков своим традициям (он так и сказал: «очаровательная») и фасону ее платья в том числе (именно такие он видел на музейных фресках), а так же дизайну ювелирных украшений. В частности к тому, чем этрусская скань отличается от грубоватого римского литья и элегантной карфагенской эмали.
— Не могу сравнить, — пришлось признаться Мелине. — Я ношу только украшения нашей семьи.
Взгляд финикийца скользнул по ее груди и шее:
— Я так и думал, — он словно получил подтверждение неким свои догадкам. — Полагаю, вы с мужем приносили клятвы только в вашем семейном храме?
— Да. — Девушка слегка растерялась. — В храме Уны в Фалерии. Гаруспик получил благословение богов по всем правилам.
— А церемонии в римском храме не было?
— Н-н-нет.
Сразу после клятвы у алтаря Уны они с Марком подписали брачный договор и уехали в свадебное путешествие, если можно было так назвать ту короткую поездку в Каисру.
— То есть в Риме ваш брак не легализован? — Его глаза заинтересованно блеснули.
Почему-то Мелине стало не по себе:
— Что вы этим хотите сказать?
— Только то, моя дорогая, — его голос был мягким, как масло на горячем хлебе, — что на территории Рима и его провинций вы будете считаться незамужней женщиной. Впрочем, как и в Карфагене. Обычаи и законы Этрурии действуют только на землях Этрурии. — У нее начала медленно кружиться голова. Впрочем, Атарбал этого не замечал. — Мелина, вы можете снова выйти замуж, как только окажетесь за пределами вашей страны. Я… — он вдруг схватил и больно сжал ее руку, — был бы счастлив ввести вас в свой дом. Мы можем уехать в любой момент. В порту Каисры меня всегда ждет быстроходная кинкерема[25]…
Он осекся, увидев расширенные от страха глаза девушки, и тут же вернул своему лицу любезное выражение:
— Понимаю, мое предложение является для вас полной неожиданностью, но, в сущности, вы ничем не рискуете. Если в браке нет детей, то его можно расторгнуть уже через год по желанию любого из супругов. Просто пообещайте… — не сводя глаз с бледного лица Мелины, он поднес ее руку к губам, — … пообещайте, что подумаете.
— Конечно, конечно, господин посол.
Наконец она встала и бочком, бочком скользнула между деревьев в кадках за колоннаду, а затем в атриум. Виски ломило от боли. Девушка растерянно потерла их кончиками пальцев. То, что сказал Атарбал следовало очень и очень хорошо обдумать. Если клятва, которую у алтаря Уны дал Марк была ложной изначально, боги должны освободить ее от этого фальшивого брака. Хотя острой боли в сердце это знание, конечно, не умаляло.
Прийти в себя окончательно она не успела.
— Вот ты где. — Со стороны таблинума[26] к ней шла Велия. Любовница отца была, как всегда, разряжена в пух и прах, и смотрела на Мелину с обычной неприязнью. — Авл ждет тебя в кабинете.
Дверь в кабинет была приоткрыта, и оттуда доносились мужские голоса. Странно, что одним из этих мужчин был ее муж. Еще более странным было то, что он почти кричал. Впервые в жизни Мелина слышала, чтобы Марк повысил голос.
— Мы заключили соглашение, Авл. Мы договорились.
— Позволь тебе напомнить, что ты до сих пор не выполнил свою часть соглашения. — В голосе отца звучала такая ядовитая горечь, что девушка невольно замерла на месте. — Где мой внук?
О, боги! Кто о чем, а отец, как всегда, о наследнике.
— Твоя дочь хочет развестись, — гораздо тише произнес Марк. — Я женился на ней. Я был ее мужем два проклятых года. Подпиши документы на эту чертову землю!
Отец откашлялся. Затем послышался стук графина о стенку бокала. Видимо, эта новость пробудила в Авле Тарквинии жажду.
— Развод не выгоден ни тебе ни мне, дорогой зять. Эти два года были потеряны впустую. Ты должен срочно наверстать упущенное.
— Каким образом? — Голос Марка был суше, чем пустыня летом. — Это было трехстороннее соглашение. Оно не будет работать, если одна из сторон саботирует его.
Отец презрительно усмехнулся:
— Так объясни наконец своей жене ее обязанности.
Мелина почувствовала, как у нее снова кружится голова. Молчание за дверью затягивалось. Наконец Марк заговорил:
— Ты хочешь сказать, что она была не в курсе?
— Конечно нет. — Судя по напору в голосе, Авл Тарквиний никакого смущения не испытывал. — Иначе она бы выкинула этот фокус во второй раз. Девчонка вообще собиралась сбежать в Афины. Ты подвернулся очень вовремя.
— То есть… — кажется, Марк тоже решил выпить, — ты хочешь сказать, что она вступила в брак со мной по любви?
— Ну, конечно. Влюбилась в тебя, как кошка. Как делают все наивные маленькие дурочки.
— И она думала, что я тоже ее люблю?
— Я решил ее не разуверять. Во всяком случае, я благодарен, что ты выбил у нее из головы эту блажь о высшем образовании. Женщина должна сидеть дома и рожать сыновей. — И уже громче добавил: — Дай мне внука, Марк!
— Она твоя дочь! — Внезапно рыкнул Марк. — С ней нельзя обращаться, как с куртизанкой.
На ее отца это не произвело не малейшего впечатления:
— Так пусть выполнит свое предназначение и станет почтенной матроной. Я получу внука, ты получишь землю и свободу. И, вероятно, даже свою прекрасную Клодию. Ходят слухи, что она скоро станет очень богатой вдовой.
Сумочка выпала из рук Мелии.
— Не упоминай Клодию. — Тихо сказал Марк.
— Во всяком случае, она смогла родить мужу наследника. — Теперь отец уже не скрывал своей горечи. — Почему боги прокляли меня? Единственное, что я ждал от женщин…
Желудок Мелины свело судорогой. Она прижала руку ко рту и бросилась прочь. Туфли на высоком каблуке затрудняли движение, и она сбросила их одну за другой. Путаясь в подоле, она наконец добежала до дамской уборной и склонилась над унитазом. Когда судороги прекратились, и из желудка пошла одна желчь, девушка вернулась к умывальнику.
Она избегала смотреть на себя в зеркало. Просто прополоскала рот и промокнула бумажной салфеткой пот на лбу. Мятные пастилки остались в сумочке. Сумочка была неизвестно где. Что ей делать? Куда идти?
К действительности ее вернул тихий стук в дверь. И голос мужа:
— Мелина, ты здесь? Ты в порядке?
Нет, она была не в порядке. Девушка вышла в коридор. За дверью стоял Марк с ее сумочкой и туфлями.
— Все хорошо, — сказала она. — Я хочу домой.
Дорога до дома прошла в полном молчании. Марк мрачно пялился в свое окно. Водитель, кажется, боялся посмотреть на хозяина даже в зеркало. Мелина полностью погрузилась в свои мысли.
Ее муж хотел сына и развод. Единственное, во что она верила после двух лет брака, это в то, что Марк мог бы стать хорошим отцом. Сегодня она лишилась своей последней веры. Он собирался бросить своего сына, который и сыном-то не считался по римским законам, и вернуться к какой-то Клодии.
Он вычеркнет из памяти два года своей жизни и сосредоточится на новом счастливом будущем с любимой женщиной. Семья, любовь, взаимное уважение супругов. И ее отец и Марк были дружно уверены, что она, Мелина Тарквиния, ничего из этого не заслуживает.
Она посмотрела на свое отражение в темном стекле: бледное лицо, черные провалы глаз, напряженно сжатый рот, провалы под высокими скулами. Сейчас ее худоба казалась болезненной. Безвольная, слабая, доверчивая дура.
За окном мелькнули огни над воротами. Тихо шурша шинами по гравию, машина подъехала к парадным дверям их домуса. Не дожидаясь, когда Марк откроет ее дверцу и подаст ей руку — соблюдением этикета он затруднял себя только при посторонних — Мелина выбралась из салона. Внезапно накатившая слабость заставила ее прислониться к машине.
— Что с тобой?
Внезапная забота мужа казалась ей фальшивой.
— Все в порядке, — упрямо повторила девушка.
— Уверена? — Муж приобнял ее за плечи. — Я все-таки провожу тебя.
Да, она знала, что Марк притворяется, но сейчас у нее просто не было сил отвергнуть его заботу, окутавшую ее, словно теплый кокон. Ее упрямства хватило только на то, чтобы не прижаться к его сильному телу. И еще на то, чтобы оттолкнуть его перед дверью их общей спальни и пройти дальше до гостевой спальни.
— Спокойной ночи.
Он все еще стоял в коридоре с таким видом, словно не знал, то ли догнать ее, то ли уйти к себе. Не дав ему времени принять решение, Мелина шмыгнула в теперь уже свою комнату, заперлась на замок и подперла дверь стулом. Это стало уже почти привычкой.
Глава 6
— Привет, Веснушка.
Ее рука замерла над блюдом со свежими пончиками-зепполе. Рамта знала этот голос. Она так и не смогла его забыть, как ни старалась. И это было нечестно. Она исправила свои детские ошибки и наконец забыла о давно перенесенном унижении, но вот это случилось — ее главная ошибка вернулась спустя пять лет и назвала Рамту ее детским прозвищем.