— Я рассчитывал на твою помощь, — мечтательно произнес Ройал.
— На какую еще помощь?
— Дорогая, в определенной степени ты мне уже помогла. Замечательно восприняла присутствие мадам Лиссе, а потом уговорила Сандру остаться.
— Только потому, что чувствовала: так для нее будет лучше.
— А ты не думаешь, что нам всем было бы лучше избавиться от своих комплексов? Для того я и собрал всех этих людей, Херси. В их число входит и Обри Мэндрейк.
— Этот драматург? А с ним что такое?
— Тебе действительно интересно?
— Нет, но все равно скажи.
— Обри Мэндрейк — это псевдоним, а на самом деле он Стэнли Футлин. И очень боится, что об этом кто-нибудь узнает. Что касается остальных, то у каждого из них свой комплекс, причем тщательно скрываемый. Насчет Сандры Комплайн все ясно, а вот Клорис страшится возвращения своих чувств к Николасу. Уильям комплексует из-за брата и матери, доктора Харта выводит из себя флирт Николаса с мадам Лиссе, а та, в свою очередь, немного побаивается обоих поклонников. Тебя, дорогая, страшит будущее. И у Николаса есть свой комплекс, я в этом не сомневаюсь. Скорее всего он боится утратить свое обаяние, безумно боится.
— А чего страшишься ты, Джо?
— Я в данном случае просто распорядитель. Одна из моих задач — раскрыть шкафы и вытащить оттуда скелеты. Показать, что при дневном свете они не такие уж страшные.
— Но сам ты ничего не боишься?
— Боюсь, — признался Джонатан, блеснув стеклами очков. — Я боюсь скуки.
— Ну что ж, все ясно, — сказала Херси.
Глава 4Первый конфликт
«Интересно, как Джонатан рассадит за столом гостей?» — размышлял Мэндрейк, переодеваясь к обеду. Он даже попытался на листе бумаги набросать план, но развести враждующие стороны у него не получилось. Ему не приходило в голову, что хозяин дома выберет самый рискованный вариант. Прикажет заменить в столовой прямоугольный обеденный стол на круглый и расставить карточки так, чтобы мадам Лиссе сидела между ним и Николасом, Клорис между Николасом и Уильямом, а Сандра Комплайн опять же между ним и доктором Хартом. Мэндрейка он посадил между Херси и Уильямом. Сандра и доктор Харт пришли последними и вряд ли остались довольны, что сели по соседству.
Усевшись за стол, доктор Харт беспокойно глянул на мадам Лиссе и, получив в ответ твердый взгляд, как будто успокоился и заговорил с Херси. Джонатан развлекал беседой миссис Комплайн, а Николас, как обычно, принялся болтать, тут же завладев вниманием мадам Лиссе и Клорис. Все это сопровождалось у него манерными наклонами головы, многозначительными взглядами, поглаживанием усов и смешками. «Разве могут подействовать на них эти глупости?» — подумал Мэндрейк и увидел, что могут. Обе женщины воспринимали болтовню Николаса весьма благосклонно. Уильям угрюмо молчал, а Харт, беседуя с Херси, то и дело посматривал на мадам Лиссе.
Однако в целом поводов для беспокойства не было. Разговор за столом становился все оживленнее, и казалось, что обед удался. Так думал Мэндрейк и вскоре понял, что снова ошибся. Достаточно было увидеть, как доктор Харт смотрит на Николаса, а Уильям — на свою невесту. У миссис Комплайн же явно дрожали руки, и она едва прикоснулась кеде.
Когда подали десерт, лидерство в разговоре захватил Джонатан. Мэндрейк только сейчас прислушался, хотя хозяин говорил уже довольно долго.
— Человек не один и тот же, — вещал Ройал. — Он разный. В том смысле, что каждый, с кем он общается, воспринимает его по-разному.
— Я с вами полностью согласен, — произнес доктор Харт. — Истинная сущность человека никому не известна.
— Да есть ли она вообще, эта истинная сущность? — Джонатан оглядел гостей. — И как же она проявляется, если человек всегда разный в зависимости от объекта общения?
— Я не понимаю, о чем вы, — недоуменно произнес Уильям.
— Я тоже, — поддержала его Херси и посмотрела на хозяина дома. — Джо, разве нам не известно, как человек поведет себя при каких-то обстоятельствах, если мы его знаем?
— Нет, нам ничего не известно, я в этом убежден, — ответил Джонатан.
— Как же так, мистер Ройал? — подала голос Клорис. — Ведь мы, например, знаем, что некоторые люди никогда не станут слушать сплетни.
— И мы знаем, — вступил в разговор Николас, — что в сложной ситуации один проявит выдержку, а другой начнет психовать. На войне, например…
— А вот о войне лучше не надо, — вставила мисс Уинн.
— В моей роте есть люди, — начал Уильям, но Джонатан его остановил, подняв руку:
— Хорошо, я допускаю, что в некоторых случаях можно прогнозировать поведение человека. Но, во-первых, это всегда игра, а во-вторых, обстоятельства должны быть вам знакомы. А в экстремальной ситуации человек поведет себя совершенно непредсказуемо.
— Например? — спросила мадам Лиссе.
— Например, во время парашютного десанта, — опять начал Уильям, но его быстро остановила мать:
— Уильям, не надо о войне, мы же договорились.
Это была ее первая реплика с начала обеда, которую она произнесла по собственной инициативе.
Джонатан кивнул:
— Согласен, войну лучше не трогать. Давайте в качестве примера допустим…
— …что архангел Гавриил проник в комнату через каминную трубу, — предположила Херси, — и продудел на своей трубе прямо вам в ухо.
— Или, например, — продолжил Николас, — наш Джонатан вдруг объявляет, что этот обед он задумал в духе Борджиа. Что шампанское отравлено и жить нам осталось от силы минут двенадцать.
— А вот таких примеров, пожалуйста, не надо, я вас умоляю, — попросил Мэндрейк.
— Или… — продолжил Джонатан, задумчиво вглядываясь в тени за освещенным свечами столом, — что моего нового лакея настигла мания убийств и в его руках появилось какое-то смертоносное оружие. Или мы просто заперты в комнате и нам угрожает смерть.
После этих слов все замолчали, пока не появился новый лакей, который вместе с дворецким Кейпером начал обходить стол. Дамам, если они не желали пить бренди и ликеры, подавали шампанское. Насколько Мэндрейк мог судить, пока все были трезвы. Сомнения вызывали лишь Уильям и доктор Харт.
— И как же я поведу себя в таких исключительных обстоятельствах? — спросил хозяин, оглядывая гостей. — Что вы об этом думаете? Высказывайтесь, не стесняйтесь, я не обижусь. Начнем с вас, Сандра.
Миссис Комплайн вскинула голову.
— Как бы вы себя повели? — Она задумалась. — Я полагаю, Джонатан, что вы бы много говорили.
Гости дружно рассмеялись, впервые за вечер.
Джонатан тоже хихикнул.
— Вы попали в точку, поздравляю. А что думаете вы, мадам Лиссе?
— Я думаю, мистер Ройал, вы бы впервые в жизни растерялись.
— Ник?
— Не знаю…
— Да полно тебе. Ник. Ты меня нисколько не обидишь. Кейпер, наполните мистеру Комплайну бокал.
— Я тоже думаю, что вы бы растерялись.
— А я не согласна, — быстро проговорила Клорис. — Мне кажется, мистер Ройал подбодрил бы всех нас и сказал, что делать.
— Уильям?
— Что? — Он пожал плечами. — Наверное, вы бы позвонили в полицию. А может быть, — последние слова прозвучали очень тихо, их слышал один Мэндрейк, — просто тронулись умом.
— Думаю, вы бы наслаждались происходящим, — вставил слово Мэндрейк.
К его удивлению, с ним согласилась Херси.
— А вы, доктор Харт?
— В принципе я тоже с этим согласен. Думаю, вам было бы необыкновенно интересно наблюдать за гостями.
— Значит, я прав! — с ликованием воскликнул хозяин дома. — Видите, сколько у вас получилось Джонатанов Ройалов? А теперь двинемся дальше и выскажем мнения друг о друге. И только без обид. Хорошо?
«Джонатан поступает умно, — думал Мэндрейк, потягивая бренди. — Люди любят порассуждать о себе. Конечно, его предложение в известной степени рискованно, но, возможно, заставит их разговориться».
Так и получилось. Миссис Комплайн считала сына Николаса чрезмерно эмоциональным, но способным при необходимости проявить мужество и находчивость. В свою очередь, Николас объявил, что мама всегда рядом, чтобы защитить и утешить. Уильям в этой части с ним соглашался, но намекал, что Николас при случае всегда норовит переложить ответственность со своих плеч на кого-то еще. Клорис Уинн согласилась с ним и даже с некоторым вызовом добавила, что в трудной ситуации на Уильяма можно положиться, он не подведет. Как бы намекая миссис Комплайн и Николасу, что они его недооценивают.
Мэндрейк, баюкая в руке рюмку с бренди, неожиданно почувствовал, что голова у него чудесным образом прояснилась и сейчас он скажет всем нечто очень и очень важное. И выразит это яркими, интересными словами. Затем он услышал свой собственный голос словно со стороны:
— Николас в сложной ситуации проявит чудеса красноречия и остроумия. Две дамы будут внимать ему с благоговением, а один мужчина — насмехаться. Но третья женщина, — торжественно добавил он, пристально глядя на мадам Лиссе, — пусть останется в тени. И я напишу о ней пьесу. — Обри замолк, сообразив, что говорит не то. — Ну и ну, кажется, я немножко опьянел.
Мэндрейк беспокойно огляделся и увидел, что его никто не слушает, потому что замечательную речь он произнес не разжимая губ. Это открытие его моментально протрезвило.
«Да что же это такое делается? Хватит бренди. Он у Джонатана слишком крепкий».
Дамы удалились, а мужчины посидели еще немного в столовой. Выпили портвейна. Мэндрейк заметил, что ему и братьям Комплайнам хозяин наливал умеренно, а вот Харту вина не жалел. Доктор был сильно бледен, выглядел осунувшимся, однако на губах играла улыбка. Он сидел, молча взирая на Николаса. Сейчас тот приставал с разговорами к брату, который отмалчивался, угрюмо насупившись.
Переглянувшись с Мэндрейком, хозяин предложил всем перейти в гостиную. Николас с радостью его поддержал:
— Правильно, Джонатан. Здесь сидеть скучно. Сами видите, какой Билл разговорчивый. Да и доктор Харт не лучше. Что это сегодня на них нашло?