енное одиночество. Но один день в году — весьма неплохой результат, есть люди, живущие с депрессией годами.
Вот и сейчас мой непосредственный начальник вместо того, чтобы слушать радио и пялиться на задние фары ближайшего авто, приперся ко мне и бесцеремонно налил себе кофе в мою чашку.
— Только не говори, что опять проспала! — возмущенно начал он. — Мое слабое сердце просто не выдержит занесения выговора в твое личное дело.
— И тебе, доброе утро, Егор, — буркнула я. — Что, не судьба взять чистую кружку? На кой мою-то лапать?
— ПМС? — настороженно уточнил начальник.
Я попыталась его ударить, но какой там, парень легко отскочил к окну и рассмеялся.
— Зой, тебе меня бить нельзя, а что, если я сломаюсь? Что будешь делать?
— Буду искать другую работу, — пожала плечами я. — Уверена, что такого ценного кадра с руками оторвут.
— Это точно! — согласился Егор. — Только не начинай тонко намекать на увеличение зарплаты, у меня от этого изжога.
— Да кому ты нужен со своими копейками? — отмахнулась я. — Егор, вот объясни мне, как ты можешь быть таким безответственным? У тебя что, работы нет? Сегодня тебя ждут в Ларьково, Семен Алексеевич весьма твердо намекнул, что если не приедешь на объект, то он будет сильно недоволен.
— Вот что у вас, баб, за привычка — вечно лезть в дела мужчин? — вздохнул Егор. — Если хочешь знать, то вопросы по тому коттеджу мы уже урегулировали полностью!
Я скептически хмыкнула. Не верится мне в эти сказки, но пусть будет так. Заказчик все равно будет звонить мне, а я натравлю на Егора его дражайшую половину. Девушка, надо признать, бойкая и вправит мозги этому лентяю куда лучше меня.
— Если с коттеджем мы все вопросы уже решили, то тогда, какого черта ты делаешь здесь утром? Не верю, что по мне так сильно соскучился, что про все забыл.
— Ты знаешь, — он подмигнул, — я не могу устоять перед твоей улыбкой и готов смотреть на нее часами, но сейчас ты права. Я к тебе не просто так, — он притворно вздохнул и достал из обычного пластикового кейсика офисную красную папку.
— И что это? — привычно уточнила я, раскрывая документы.
— Как всегда: примерная смета, план работ, ну и пожелания заказчика по стандартному каталогу материалов.
Пробежав глазами по строкам первого листа, я восхищенно ахнула:
— Это же настоящее Эльдорадо для дизайнера! — заказов, где имелись большие помещения, практически неограниченный бюджет и почти полная свобода дизайнера в творчестве, встречается крайне мало в любой фирме, всегда требуется соблюдение желаний заказчика или все упирается в деньги. Дизайнер — работа творческая, но весьма специфическая, и в достаточно узких рамках.
— А то! — заулыбался мой начальник. — Не так часто нам попадаются проекты с такими суммами и квадратными метрами, так что на тебя вся надежда…
— В смысле? — не поняла я.
— Клиент хочет увидеть три проекта дизайна. Человек очень серьезный, так что если не умаслим — рискуем потерять.
— И сколько у меня дней? — уже заранее опасаясь, спросила я.
— Послезавтра, в три, он приедет в офис, и я должен показать проекты, хотя бы черновые варианты презентаций.
— Что?! — от возмущения у меня перехватило дыхание. — Егор, ты что, совсем ополоумел? Я просто не успею, да тут никто не успеет, за два-то дня!
— Зоенька, — начальник обнял за плечи. — Милая, ты же прекрасно понимаешь, что нам нужен этот заказ. А ты у нас плодовитая, я уверен, что у тебя в голове уже десяток идей.
— Может, и десяток, но идею еще причесать надо, надо нарисовать, ты же понимаешь, что это не сделать за час или два! Я не успею!
— Зоя, я все понимаю и мне самому противно настаивать, но ты же знаешь, как сейчас идут дела, еле-еле сводим концы с концами, а этот проект может помочь, а то и поправит положение. И к тому же, я предупредил заказчика, что проекты будут в черновом варианте, в них может быть не все продумано и не все сделано. Он согласен, сказал, что просто хочет посмотреть, как оперативно мы работаем, видать, просто проверяет качество сотрудников. Если разобраться, то на тебе сейчас лежит ответственность за всех нас.
— Она не просто на мне лежит, она на мне помрет от твоей наглости! — возмутилась я. — Егор, я понимаю, что ты в дизайне, как я в муниципальном управлении, но три презентации за два дня! Я не многостаночница, и руки у меня всего две.
— Подумай сама, ты же понимаешь, что у таких китов все только по знакомству и через друзей. Если мы отработаем этот заказ, то заслужим репутацию, а потом она будет работать на нас.
Я вздохнула и поняла, что артачиться дальше нет смысла. Он начальник, ему виднее. Я — подчиненный, и приказы не обсуждаются. Молча кивнула.
— Ты настоящее золото! — обрадованно сообщили мне, чмокнули в щеку и умчались в сторону работы.
А я осталась одна в квартире в обнимку с папкой и полной банкой кофе.
До девяти вечера я провозилась с первым проектом, хотелось сделать его поизящнее, все время чего-то не хватало. От монитора компьютера я не отходила, даже в сторону уборной. Желудок пару раз жалобно пискнул и утих под моим: «умолкни, не до тебя!». Звонил Егор и нервно интересовался, как протекает работа, что подействовало на меня не хуже дозы кофеина. Глаза слипались, но я продолжала и продолжала. Суставы на руках старательно пытались онеметь, и где-то в районе трех часов ночи я поняла, что еще пять минут и просто усну. Оторвалась от работы и заварила себе сразу три чашки кофе. Перетаскала в комнату по одной и поставила на стол около клавы.
Я работала и пила остывший кофе, потом добавила в это дело аскорбинки, чтобы усилить эффект. Спать и вообще отвлекаться нельзя ни в коем случае, стоит только потерять настрой, и я отрублюсь часов на шесть, а это слишком много. В какой-то момент противно закололо между лопатками, но я резонно решила, что это от сидения в одной позе. Кофе закончился, а следом за последним глотком третьей чашки стала наваливаться усталость. Пришлось добавить еще кофе, вместе с холодным душем. Помогло!
К концу следующего дня у меня странно онемело лицо, точнее не то чтобы онемело, я вроде бы его чувствовала, но оно было как бы не моим, словно маска. Подрагивали пальцы рук, и потряхивало вроде бы безжизненные ноги. Я отмечала легкое тремоло в мышцах, как нечто само собой разумеющееся. Покалывание между лопаток стало назойливо раздражающим. Периодически закладывало уши. В общем, приятных ощущений от полутора суток работы за компьютером было много. Я облегчено отправила файлы проектов секретарше Егора в офис и прикрыла глаза. Вот тут началось странное. Мне стало казаться, что все вокруг происходит слишком медленно. Я вроде бы сижу, но двигаюсь, словно в замедленной сьемке, шум в ушах нарастал, а мое тело превратилось в кусок застывшего гипса. Попыталась открыть рот и что-то сказать, хотя бы ругаться, но получилось сбивчивое мычание.
Попытка дотянуться до телефона и позвонить кому-нибудь тоже не увенчалась успехом. Пальцы не слушались, а буквы старательно расплывались перед глазами. Да что со мной такое? С огромным трудом добралась до ванной и попыталась умыться. Лицо не чувствовало температуры воды, а кисть старательно отказывалась складываться в ковшик. Мысли блуждали какие-то несвязные, даже недоговоренные до логического конца. Казалось, что я слишком много выпила. Да, ощущение было максимально близко к алкоголю, но как-то по другому.
С трудом додумалась, что стоит лечь в кровать и попробовать уснуть. Перебраться в кровать не получилось: руки не выдержали моего веса и я рухнула вместе с коляской в противоположную сторону от кровати. Вяло отметила, что у меня почему-то ничего не болит, и вообще я чувствую, что лежу, такое ощущение, что еду в поезде, и меня укачивает раскачивающийся вагон. Вокруг все стало резко темнеть, картинка стала сужаться, а затем резкая вспышка боли, которая, как и вспышка фотоаппарата, пропала быстро, оставив после себя неприятный осадок.
Открываю глаза и вижу себя. Я с широко раскрытыми глазами лежала на полу. Одна рука неестественно изогнута, вторая — под одним из колес коляски. Смотрю на себя и понимаю, что не удивлена. Вообще никаких эмоций, лишь сухая констатация факта: я вижу себя. Играет музыка, тикают часы на стене. За спиной скрипнула половица. Я резко обернулась и увидела женщину. Нет, скорее девушку, примерно моего возраста. Невероятно красивая брюнетка в маленьком черном платье без украшений. На босые ножки были одеты маленькие лодочки на широком каблуке. Черные, невероятно густые, волосы светились здоровым блеском. Сразу бросились в глаза несуразные бусы девушки. Дешевая бижутерия из нескольких связок с самыми разными по цвету и размеру бусинами.
Почему — то у меня не возникло желания спросить, кто она и что здесь делает. Я просто любовалась красотой ее лица. Редко когда встретишь такие идеальные пропорции вместе с ухоженностью, а девушка явно следила за собой. На ней не было и следа косметики, но при этом не было пятен на коже, синяков под глазами или прыщиков — ничего того, что есть у каждого живого человека. Она была идеально красива, и даже, кажется, слегка светилась изнутри, но я не была уверена.
— Долго будешь на себя любоваться? — со смехом в голосе поинтересовалась незнакомка и махнула рукой. — Пойдем на кухню, чайку попьем.
Я улыбнулась ей в ответ и пошла за ней. Отстраненно отметила, что, хоть и переставляю ноги, но скорее по привычке — пола под собой не ощущаю. Мы прошли на кухню. Девушка шустро разлила по чашкам кипяток из чайника и жестом пригласила меня сесть. Я села и сделала глоток ароматного чая со сладковатым привкусом.
— Себя помнишь? — как бы между делом поинтересовалась незнакомка, закидывая ногу на ногу.
— Да, — спокойно отвечаю я и поражаюсь собственному голосу — никогда у меня не было таких умиротворяющих и бархатистых ноток в тембре.
— Это хорошо, — кивает девушка, — а то, знаешь, бывает иногда, что память отшибает. Но это хорошо, что у тебя не так. Знаешь, что случилось?