ания оружия. Ствол был на 3/4 длины закрыт деревянными накладками, предохранявшими руки стрелка от ожогов. Затворная коробка была максимально утоплена в деревянную ложу. Кнопочный предохранитель отличался удобством и надежностью. Имелся подствольный шомпол с набором навинтных приспособлений для чистки оружия, находящимися в специальной капсуле – нессесере, расположенной под пятой приклада. Секторный прицел обеспечивал высокую точность стрельбы на разные дистанции до 300 м. Оружие было легким всего 4.1 кг с магазином. С технологией производства вроде-бы все было также ясно-ствол калибра 7.62 мм по каналу унифицировался с трехлинейным винтовочным, выполнялся на rex же станках. В качестве ствола для ПП Токарева можно было использовать обрезки бракованных трехлинейных стволов (впоследствии, в условиях поточно-массового производства ПП и пистолетов ТТ калибра 7.62 мм так и случилось). Казалось бы, идеальное оружие! Если бы не выбранный боеприпас. Дело было в том, что Управление боеприпасов РККА поставило перед конструктором непременное условие – использовать боеприпас для нагановского револьвера, планировавшегося в то время к снятию с вооружения. Патронов для «Нагана» скопилось на складах великое множество – чего же добру пропадать? Но гут надо напомнить, что же представлял собой этот боеприпас. Его гильза целиком вмещала в себе запрессованную «по фланец» цилиндрическую пулю с незакругленным, обрубленным носком. Кроме того, как и любой револьверный патрон, он имел закраину – бордюр для удобства экстракции из барабана. Для того, чтобы обеспечить лучшую обтюрацию, Токарев решил слегка завальцевать дульце гильзы. В результате при стрельбе стали возникать задержки, причем сразу по нескольким причинам: во-первых, размещение патронов с закраиной в магазине было далеко не оптимальным, они часто цеплялись друг за друга. Во-вторых, из-за разного качества завальцовки гильз часто возникали недосылы патронов в патронник и перекосы. И наконец, гильза с развороченной вальцовкой после выстрела застревала в патроннике, не желая выниматься. Да и цилиндрическая пуля, «не дружившая» с законами аэродинамики, интенсивно тормозилась в полете, давая уже на дальности в 50-70 м огромное рассеивание. Короче говоря, после двухнедельных испытаний на полигоне ПП Токарева был сдан на хранение в музей ТОЗа.
К 1930 г. несколько советских конструкторов оружейников предложили свои варианты «легких карабинов» под недавно принятый на вооружение РККА германский пистолетный патрон Маузера с бутылочной гильзой калибра 7,63 мм. В СССР он получил наименование «7,62 мм пистолетный патрон Токарева». Его отличали высокая мощность и неплохая аэродинамика пули, что в сумме привело к повышению дальности стрельбы и увеличению пробивной способности.
В конкурсе участвовали два МП конструкции Ф.Токарева (в т. ч. и под нагановский патрон), а также оружие систем Коровина, Шиитального и Дегтярева. Все эти образцы имели много достоинств и еще больше недостатков. В частности, ПП Шиитального имел огромное количество движущихся частей, был тяжел, ненадежен и сложен в изготовлении. Конструктор неплохого ручного пулемета Дегтярев использовал в конструкции своего ПП максимально возможное количество узлов от уже существовавшего оружия в частности, полусвободный затвор с цилиндрическими расходящимися замедлителями. Дисковый магазин – «тарелка» располагался плашмя сверху оружия, делая его крайне неудобным при стрельбе. Коровинский ПП представлял собою почти копию германского MP 28, отличаясь от последнего магазином, развернутым вниз, и курковым ударным механизмом. По результатам конкурса лучшим был признан ПП Токарева под нагановский патрон (очевидно, сказалось, как сейчас принято говорить, лоббирование этого оружия со стороны наркомата боеприпасов) – но РККА отказалась принять на вооружение какой либо из ПП, представленных на конкурс.
Пистолет-пулемет Дегтярева, обр. 1934/38 г.
Верно представляя себе основные требования к пистолету-пулемету, выдающийся оружейник В.А.Дегтярев отказался от унификации этого оружия с ручным пулеметом, начав работу над новым образцом оружия «с чистого листа». В результате к 1934 г. новый ПП системы Дегтярева (ППД-34) был принят на вооружение армии. Это был достаточно традиционный образец с минимумом движущихся деталей, свободным затвором и деревянной ложей – прикладом. Для экономии боеприпасов (боец РККА должен быть бережлив!) на ПП имелся селектор огня, удобно расположенный перед спусковым крючком под общей скобой. Сдвижной предохранитель, совмещенный со взводной рукояткой, позволял стопорить затвор как в переднем, т ак и в заднем положении. Ствол был закрыт перфорированным кожухом. Секторный прицел позволял вести огонь на дальность до 500 м! Правда, эта дистанция была, конечно, несколько завышена, но на 300-350 м одиночным огнем хорошо подготовленный стрелок мог «достать» неприятельского пехотинца сказывались хорошие данные патрона Маузера – Токарева. Нарекания вызывал лишь секторный магазин недостаточной емкости всего 25 патронов, а также излишне высокий темп стрельбы – 800 выстр./мин. ППД-38 пошел в серийное производство, но его количество в войсках оставалось несравнимо с количеством винтовок Мосина.
В 1938 г. ППД подвергся модернизации – в целях улучшения технологичности производства было уменьшено количество отверстий в кожухе ствола при одновременном увеличении их площади. Кроме того, был разработан дисковый магазин на 71 патрон, вставлявшийся в горловину секторного магазина. Его устройство было не совсем удачно, так как для того, чтобы дослать в горловину из улитки диска последние 5 патронов, применялся гибкий толкатель, который время от времени перекашивался в улитке. В результате, при превышении длины очереди в 6 7 патронов стрелок рисковал остаться без боепитания. Для ликвидации перекоса требовалось отомкнуть магазин и, вынув из него 2-3 патрона, хорошенько встряхнут ь. Естественно, в боевых условиях этот процесс, скорее всего, стоил бы бойцу здоровья и жизни. Поэтому в 1940 г. ППД претерпел более фундаментальную модернизацию горловина под «рожок» исчезла, уступив место разъему, рассчитанному на новый дисковый магазин, в котором последний патрон подавался непосредственно к концу «улитки». В гаком виде магазин стал абсолютно надежен – он мог выйти из строя только в случае поломки патефонной пружины, обеспечивающей подачу патронов. ППД был достаточно технологичен – за 1940 г., правда, с учет ом требован и й войны с Финляндией, их было выпущено около 81.000 шт. что, впрочем, было все равно недостаточно.
В ходе «зимней» войны с Финляндией 1940-1941 г. ППД-40 поступил на вооружение… заградогрядов НКВД, притом, что бойцы первой линии были вооружены все теми же трехлинейками. Учитывая то, что гораздо более мобильные и хорошо подготовленные к ведению войны в условиях приполярья финны имели на вооружении ПП «Суоми», становится ясно, почему людские потери от огня стрелкового оружия воюющих сторон соотнося тся как 1к7 отнюдь не в нашу пользу. (Правда, неясно, учитываются ли потери РККА от доблестного и меткого огня чекистов, вооруженных ППД?) К 22 июня 1941 г. в среднем лишь каждый 30-й (?) боец Красной Армии имел в руках ППД, а не винтовку Мосина…
Пистолет-пулемет Шпагина, обр. 1941 г. (ППШ-41)
Именно начало Великой Отечественной войны привело отечественных оружейников к созданию великолепных образцов стрелкового оружия, как нельзя лучше отвечавших требованиям фронта. Жаль, что повод для этого был так страшен.
В конце июня 1941 г. нарком вооружений Д.Ф.Устинов выдал молодому конструктору Г С. Шпагину задание в кратчайшие сроки создать максимально простой и технологичный ПП для массового производства в условиях военного времени. Перед подобными требованиями (под кратчайшими сроками понималось три четыре месяца!) немудрено было и спасовать, но не надо забывать, чем было чревато невыполнение задания партии и правительства! Использовав опыт совместной работы с такими корифеями, как В.Г.Федоров и В.А.Дегтярев, Шпагин взялся за дело со всей серьезностью.
Основным стремлением конструктора было обеспечение максимальной устойчивости ППШ при стрельбе при одновременном снижении потребной квалификации рабочих на производственных линиях и минимизации затрат. Стабилизация оружия при стрельбе достигалась применением весьма эффективного дульного тормоза – компенсатора, отбрасывающего дульные газы вверх и в стороны, а также минимизацией массы и «выбега» затвора. Для сохранения материальной части оружия, в затыльник затворной коробки был вмонтирован демпфер, смягчавший удары затвора об затыльник в конце выбега. За стабильность при стрельбе пришлось заплатить повышением скорострельности до 900 1000 выстрелов в минуту. Этот недостаток частично компенсировался наличием селектора огня, рычажок которого был выведен иод спусковую скобу перед спусковым крючком, и большой емкостью магазина, унифицированного с «диском» от ППД-40.
ППШ-41 – такое наименование получило новое оружие имел секторный прицел с насечкой на дистанции до 500 м, причем, в отличие от своих собратьев по классу, он действительно мог стрелять на эту дальность.
ПП был и рекордно технологичен в его конструкции весьма широко применялись штампованные детали и простые и технологичные сварные соединения. Исключение составляли затвор, сдвижная шишечка предохранителя, совмещенного со взводной ручкой затвора, деревянный приклад, боевая (она же возвратная) пружина и еще несколько мелких деталей.
Отличительной особенностью ППШ-41 была затворная коробка, выполненная вместе с кожухом ствола и дульным компенсатором в виде единой детали путем штамповки из стального листа с последующим сгибанием на оправке. При неполной разборке оружия она отклонялась вперед вниз на шарнире, находящемся под казенной частью ствола, открывая доступ к затвору и спусковому механизму, утопленному в ложу.