— С чего вы взяли, что я вам доверяю? — с пренебрежением поинтересовалась Симона и сложила руки на груди.
— Разве нет?
— Вы этого еще не заслужили.
— Ваш отец доверял, мне кажется, это хорошие рекомендации, — попытался он найти весомые аргументы, но на Симону они не произвели впечатление.
— Мой отец мертв, — холодно напомнила она и встала. Илья поднялся вместе с ней. — А у меня свои критерии доверия. Всего доброго.
— Одумайся, Сима. — Петр бесцеремонно попытался схватить ее за запястье в жалкой попытке удержать, но Илья среагировал мгновенно, перехватив его руку, завел за спину и с грохотом ударил головой об стол. — Они сожрут тебя, — прохрипел он и поморщился от боли.
— Подавятся.
Небрежно дернув плечами, Симона направилась к выходу, не обращая внимания на происходившее за спиной и старательно сохраняя лицо в стрессовой ситуации. Ее сотрясала мелкая дрожь, но внешне она оставалась совершенно спокойной и уверенной в каждом шаге.
Казалось, за столько лет должна была привыкнуть к постоянному натиску со стороны мужчин, но каждый раз после очередной схватки чувствовала себя опустошенной. Раз за разом ей приходилось доказывать свою значимость в мире больших денег. Мужчины никогда не воспринимали ее всерьез, и это дико бесило. Большинство считало ее легкой добычей и пыталось подмять под себя, но она всегда жестко осаживала обидчиков. Со временем Симона обросла толстой броней, обзавелась безупречной репутацией эгоистичной стервы и не собиралась что-то менять.
***
Уже через минуту Илья оказался рядом с Симоной. Мысленно негодовал по поводу ее самовольного ухода, должна была дождаться его, а не вилять хвостом и сбегать, но вслух ничего не сказал, справедливо рассудив, что они оба на взводе и до добра его нравоучения не доведут.
Открыв заднюю дверь машины, Илья помог Симоне забраться в салон и сам сел рядом. Она, казалось, не обратила на это никакого внимания и, откинувшись на спинку, прикрыла глаза. Ее лицо оставалось непроницаемым, но губы, плотно сжатые в тонкую линию, явственно указывали, что она далека от релакса.
Илья достал смартфон, отправил Стасу диктофонную запись разговора с замом и повернулся к ней.
— Ничего не хочешь мне рассказать?
— А должна? — Симона смерила его колючим взглядом. Видимо, в этот момент Илья должен был задрожать от страха, но он лишь усмехнулся. На него не действовали ее штучки, точнее, ему было абсолютно фиолетово и на ее грозный вид, и на ее мнение. Его интересовала лишь информация, которой она владела, и то лишь для пользы дела.
— Я так понимаю, этот загадочный Юдин из «ЮМИСтроя» — главный подозреваемый?
— Понятия не имею. — Она равнодушно пожала плечами и отвернулась, но Илья заметил, как плотно сжались ее кулаки, что явно говорило о попадании в десятку.
— Сим, так дело не пойдет. — Илья нахмурился, чувствуя, что она закрывается от него непроницаемой стеной. — Мне нужна инфа.
— Какая?
— У тебя с ним конфликт или вы бывшие любовники? — предположил первое и наиболее явное, что пришло в голову. Обиженная женщина способна на многое и, в отличие от мужчин, куда более эмоциональна в своих проявления. С легкостью может поскутиться собственной выгодой, лишь бы потешить самолюбие и, возможно, насолить обидчику.
Симона несколько раз глубоко вдохнула и медленно выдохнула, стараясь восстановить сбившееся дыхание и усмирить пульс, вмиг разогнавшийся до рекордно высокой отметки.
— Мы никогда не были любовниками, и никакого конфликта у меня с ним нет, — по пунктам ответила она. Голос звучал ровно, хотя внутри все дрожало от смятения. Непрошеные воспоминания готовы были вырваться на волю, но Симона не позволила. Вновь возвела в сознании неприступную крепость и облегченно вздохнула. — Я его не видела и не слышала лет десять, и еще столько же бы не видеть…
— Тогда почему ты так остро отреагировала на предложение зама? — Причин не верить ей у Ильи не было, но он интуитивно ощущал подвох. Что-то в ее словах заставляло усомниться в искренности. Симона однозначно если не обманывала, то точно что-то недоговаривала. И именно в этом, он был уверен, крылся корень всех бед.
— Личная неприязнь.
— С чего вдруг?
— Я не хочу об этом говорить. — Последняя лазейка захлопнулась, Симона больше не шла на контакт. Границы ее личного пространства были почти осязаемы и ярко сигналили, запрещая приближаться, но Илью это не устраивало.
— А придется, — с нажимом предупредил он, перебирая в голове возможные в данной ситуации методы воздействия.
— Пытать будешь? — Симона усмехнулась одними уголками губ, но глаза остались холодными и пустыми.
— По-нормальному то есть никак?
— Нет. — Она равнодушно пожала плечами и отвернулась к окну.
Илья сжал кулаки и медленно досчитал до десяти, пытаясь унять раздражение и не задушить эту женщину собственными руками. Всего несколько минут общения, и она опять вывела его из себя.
— Какого хера я должен уговаривать? — процедил он сквозь зубы, ощущая себя не охранником, а нянькой. — Это тебе надо!
— Мне не надо. — Она нехотя обернулась и, метнув в него уничтожающий взгляд, добавила: — Тема закрыта.
— Охренеть, — выдохнул Илья и энергично потер лицо ладонями. В голове не укладывалось, как можно быть такой упрямой курицей. Как можно просить кого-то помочь, но в то же время мешать это сделать? Это нелогично. Это бред! Это какая-то идиотская позиция!
Остаток пути проехали молча. Симона рассматривала медленно сменявшийся за окном пейзаж и мечтала поскорее добраться до дома, чтобы налить ванну и наконец расслабиться. А Илья, уткнувшись в телефон, искал общедоступную информацию на этого Юдина, прекрасно зная, что недоступную через пару часов скинет Стас.
Несколько фотографий и сухая сводка фактов. Сорок пять лет, в разводе, детей не имеет. Основатель группы компаний «ЮМИСтрой», другая общественная деятельность и благотворительность. Никаких пересечений ни с Симоной, ни с ее фамилией в целом.
Выбрав фотографию, Илья развернул ее на весь экран и увеличил. Внимательно рассматривал лицо и пытался анализировать личность. Властный, не терпящий отказов, не принимающий компромиссов. Скорее всего, склонен к жестокости и, вероятно, к запрещенным методам воздействия. Он вполне мог заказать травлю Симоны для получения желаемого, а хочет он, видимо, фирму ее отца.
Шумно выдохнув, Илья убрал телефон в карман и задумчиво потер переносицу. Надо как-то докопаться до истины в этом направлении и, возможно, пообщаться с Юдиным напрямую. Вряд ли он в чем-то признается, но по поведению человека тоже можно многое сказать.
***
Напряжение в салоне автомобиля все нарастало, первые опасные искры уже начали летать в воздухе, грозя вот-вот привести к неминуемому взрыву, но белый «Мерседес» очень вовремя остановился. Илья, с трудом сдерживая недовольство, привычно вышел первым и, оценив обстановку, подал руку Симоне. Она приняла его помощь как должное, даже не изменившись в лице. Сухо кивнула водителю и направилась к подъезду.
Тяжелое молчание сопровождало их и дальше. Лифт поднимался в гробовой тишине, но никто так и не решился ее нарушить.
Двери лифта открылись, но на лестничной площадке царила полнейшая темнота. Илья нахмурился, ногой заблокировал дверь, чтобы не закрылась, и достал пистолет.
— Что случилось? — взволнованно спросила Симона, выглядывая из-за его плеча.
— Пока не знаю. Включи фонарик на телефоне и дай мне.
Она быстро выполнила его просьбу.
— Держи дверь и стой внутри, если что — уезжай.
Он взял телефон и шагнул в темноту. Симона осталась одна, лишь дверца лифта монотонно клацала по ее ноге, мешая расслышать шаги Ильи. Страх медленно пробирался в каждую клеточку, заставляя сердце гулко врезаться в грудную клетку.
Минута проходила за минутой, но Илья не возвращался. Не выдержав, Симона решилась пойти на поиски. Уверенно вышла из лифта и вздрогнула, когда дверцы с грохотом захлопнулись, оставляя ее в кромешной темноте лестничной площадки.
— Илья, — негромко позвала она, не зная, в какую сторону идти.
В следующую секунду свет загорелся над головой, освещая пространство вокруг. Симона обернулась и, увидев свою дверь, громко завизжала.
Илья в мгновение ока оказался рядом, резко развернул ее к себе и спрятал на груди от этого ужаса. Дверь была вымазана в чем-то красно-коричневом, похожем на кровь. На ручке висела дохлая крыса, а на противоположной стене красовалась яркая надпись «Думай».
— Я где сказал тебе быть? — недовольно проворчал он, но быстро понял, что она в шоке и ничего от нее не добиться.
Одной рукой Илья крепко прижимал ее к себе, а второй достал телефон. Сфотографировал этот «милый» подарок и, отправив Стасу, набрал его номер.
— Это что за художества? — сразу спросил тот.
— Сам удивляюсь.
— У вас все нормально?
— Да, мы только приехали.
— Сейчас пришлю ребят, пусть посмотрят, что можно найти. Ну и камеры…
Илья поднял голову, осматривая те места, где раньше висели камеры, а теперь одни крепления.
— Что-то мне подсказывает, что камер не будет…
— Зашибись. — Стас устало выдохнул. — Ладно жди.
Илья убрал телефон и открыл дверь ключом. Ощущая, как Симону трясет от пережитого страха, подхватил ее на руки и, перенеся через порог, опустил на ноги. Включив везде свет, завел ее в кухню и усадил на стул.
Она явно пребывала в легком шоке, губы мелко тряслись, а руки стали холодными как лед. Нужна была строчная реанимация.
— Выпить есть? — спросил Илья и встряхнул ее за плечи, заставив посмотреть на него.
— В ба-ре, — заикаясь, ответила Симона и обхватила себя за плечи, пытаясь справиться с ознобом, сотрясавшим тело.
Илья ненадолго вышел, нашел бутылку коньяка и вернулся. Налил полбокала и протянул Симоне.
— Пей.
— Коньяк? — Она недоуменно подняла на него глаза и покачала головой.
— Водки нет, — усмехнулся он, отцепил ее руку и всунул в нее бокал.