ится. Поэтому в спортивную сумку полетело то, без чего я действительно не смогу обойтись.
Ровно через пятнадцать минут я предстала пред светлы очи Лорда. И вовсе я это не из вредности сделала. Просто я хозяйственная. Не могу, переносить, когда продукты пропадают. А у меня полкастрюли борща… правда, позавчерашнего, но мальчиками Максом с Эдиком из соседней комнаты он был воспринят, как дар небес. Не то, чтобы я с ними дружила. Скорее это было взаимовыгодное сотрудничество. Время от времени они могли разжиться у меня домашней едой, а я, как бы, находилась под их опекой. Никто не пытался на меня «наехать», а местные хулиганы обходили десятой дорогой. Поначалу они пытались меня в себя влюбить и сделать бесплатной горничной, но быстро поняли, что ничего из этой затеи не выйдет.
Я сунула в руку Эдика дубликат ключа от моей комнаты, наказав полить кактус и съесть все, что найдут в холодильнике. Тот расплылся в счастливой улыбке и пообещал позвонить если что. Это было с его стороны очень мило. Так как в комнате я жила одна. Моя соседка Маша неожиданно выскочила замуж и съехала. И пока ко мне никого не подселили. Но сделать это могли в любой момент.
— И это все? — парень смерил недоверчивым взглядом сначала меня, потом мою сумку.
— Ну, да.
— Это все твои вещи? — не поверил он.
— Антош, а зачем мен все мои вещи? Здесь все самое необходимое. Ноутбук и одежда.
— Ноут и одежда? А как же всякие женские штучки, без которых вы жить не можете?
— У тебя фен есть?
— Есть, — блондин кивнул.
— Утюг? Стиральную машинку я вчера видела. Полотенце и зубная щетка у меня с собой. Постельное белье я, так уж и быть, решила не брать. Но могу за ним вернуться.
— Эм… — растерялся блондин. — Не нужно возвращаться. У тебя будет все, что захочешь, только скажи.
— Да ничего мне не нужно. Ты не смотри, что она такая маленькая. Я просто умею вещи компактно укладывать. А таскать за собой всякую ерунду считаю бессмысленным. Кстати, подержи.
Я торжественно вручила сумку блондину. И, разумеется, он ее чуть не уронил. Видимо не ожидал, что она окажется настолько тяжелой.
— Что у тебя там?
— Ноут, одежда, аптечка, косметичка, электронная книжка, три учебника, восемь кирпичей, и десять килограмм картошки, — пошутила я.
— Охотно верю, — рассмеялся Антон. — Кстати, о картошке… ты ужин приготовишь?
— Приготовлю. Куда ж я денусь? Только, давай сначала в магазин какой-нибудь заедим. Мне продукты нужны.
ГЛАВА 6
Понять, куда я вляпалась, мне удалось далеко не сразу. То есть, что я попала, стало ясно с первых минут. А вот то, насколько… только к вечеру. Антон сгрузил пару объемных пакетов на стол кухни и убежал к себе. Работать.
У меня нет маниакальной тяги к стерильности. И пыль для меня не враг номер один, а, скорее, неизбежное зло, с которым нужно бороться по мере сил и возможностей — без фанатизма. Но в антисанитарных условиях я жить не хочу. Мне мое здоровье еще дорого. Поэтому пришлось, вооружившись пылесосом и батареей чистящих средств, приводить в божеский вид кухню, ванную и жилые комнаты. Готовкой поначалу я решила особо не заморачиваться. Благо в одном из многочисленных шкафов обнаружился аэро-гриль. Вот за что люблю это устройство, так это за то, что в нем можно одновременно готовить несколько блюд. Я решила запечь картофель и курицу под майонезом. Правда, когда Антон довел до моего сведения количество парней, намеривающихся присоединиться к нашей скромной трапезе, пришлось в срочном порядке прекращать уборку и варить на борщ с мясом. В четырехлитровой кастрюле. Это для девушки яблоко и стакан кефира — полноценный ужин, а для мужчин даже не баловство, а издевательство. Причем, форменное. Так мама всегда говорила. Я подумала еще немного, и решила пожарить пирожки с капустой.
Когда на кухню вошел Бажен, у меня даже на сердце как-то потеплело. Забылось все: его утренняя грубость, моя обида, разговор с Антоном. Я была вся в муке, и пахло от меня не дорогими духами, а борщом и тушеной капустой. Но мне вдруг захотелось шагнуть ему навстречу, обнять и не отпускать, растворившись в этой маленькой, но все же, близости. Вот только мои желания он, судя по всему, не разделял. Окинув мою фигуру оценивающим взглядом, брюнет хмыкнул:
— Лорд завел себе домработницу? Первый разумный выбор с его стороны за последние лет пять.
— Что? — спрашиваю я, все еще продолжая надеяться на то, что ослышалась или хотя бы не так поняла.
— Он всегда выбирал красивых девочек. Но готовишь ты хорошо. Этого у тебя не отнять. Когда он на тебе женится, ты станешь миленькой домохозяйкой. Именно такой, какая ему и нужна. Тихой и неприметной. Да, из тебя выйдет отличная тень для Лорда.
Я говорила, что у меня на сердце потеплело? Что ж… ошибочка вышла. У меня сейчас такое ощущение, будто там колба с жидким азотом взорвалась. Мой темноволосый ангел вчера спас, а сегодня решил унизить. Да так, чтобы у меня не осталось ни малейших сомнений в его намерениях.
Слез не было. Странно, но мне совершенно не хотелось плакать. А ведь он сделал мне больно. Специально. Можно даже сказать, демонстративно. Вероятно, мой мозг просто отказался воспринимать это. И я отвернулась к мойке, заняв руки мытьем грязной посуды. Благо ее было достаточно много.
Я решила сделать вид, будто бы и не слышала его злых слов. Но у меня в голове не желало укладываться то, как Бажен теперь со мной обращается. Видимо, утром мне не привиделись его раздраженные взгляды. Вот только чем я их заслужила, так и осталось для меня загадкой. Видимо у него раздвоение личности. Ведь не может нормальный человек сначала всячески выказывать тебе свое расположение, а уже на следующий день прилогать все силы на то, что бы смешать с грязью. Или может? Если этот человек — оборотень. Мало ли какие у них тараканы в головах? Вдруг я его чем-то оскорбила? Вот только что я должна была сделать такого, чтобы он меня возненавидел?
От этих мыслей меня отвлек Антон. Блондин подошел ко мне и, положив руки на плечи, потянул на себя. Я с радостью откинулась назад, а он со смехом заключил меня в объятья. Мне понравилось это ощущение тепла, когда ты прижимаешься спиной к его груди, чувствуешь горячее дыхание у основания шеи, и нежишься в кольце сильных рук. И нет никаких вульгарных попыток облапить тебя или чего-то в этом роде.
— Ты устала?
— Есть немного.
— Прости за то, что навалил на тебя все это.
— Ничего. Ты ведь защищаешь меня. А я… только этим и могу отплатить тебе.
— Прости.
— Эй! Ты чего извиняешься? Все нормально.
Антон отстранился от меня и повернул к себе лицом. Внимательно посмотрел в глаза. Перевел взгляд на льющуюся воду. Смущенно хмыкнул. Подался вперед. Я оказалась зажата между ним и мойкой. Закрутил кран. Отстранился.
— Понимаешь, — нехотя начал он. — Я ведь серьезно с девушками не встречался…
Начало мне не понравилось. Сейчас точно какую-нибудь гадость скажет. Наверное, что утром он поторопился и на самом деле встречаться со мной не хочет. Но я, конечно же, могу пожить тут до тех пор, пока тот бешеный оборотень на свободе. А потом мне нужно будет в срочном порядке собрать вещи и исчезнуть. Ибо он предпочитает, как сказал Бажен: «красивых».
— Нора, что с тобой? У тебя стало такое лицо… будто бы тебя ударил.
— Нет. Ничего, — я взяла себя в руки. — Продолжай.
— А?.. Да! Точно. Понимаешь, до тебя я серьезно с девушками не встречался. Все больше по клубам развлекался. Тебе, наверное, неприятно это слышать. Но я хочу, чтобы ты правильно все поняла. Здесь ни одна из моих бывших подружек не жила. Не то, чтобы я их от ребят прятал, но старался свои отношения лишний раз не афишировать. Поэтому твое появление вызовет некоторый ажиотаж, сдержать который я буду не в силах. Мне бы не хотелось, чтобы ты чувствовала себя зверьком из зоопарка, но… ребятам любопытно. Поэтому они будут изобретать немыслимые предлоги, чтобы напроситься в гости. Я только прошу. Если станет совсем невмоготу — просто скажи. Ладно? Постараюсь их урезонить.
М-да… я отныне — повар общепита. Круто! Почувствовав укол совести за то, что так плохо подумала о нем, приподнимаюсь на носочки и целую в уголок губ. Ну… просто чтобы поцеловать его в щеку мне подпрыгнуть надо. Все-таки во мне всего полтора метра роста, а каблуки я терпеть не могу. Поцеловать в губы?.. Парня, с которым я только вчера познакомилась? И что он обо мне подумает? Не хотелось бы, стать в его глазах легкомысленной или доступной. Мне тут неизвестно сколько жить. А прыгнуть в постель к Лорду, какими бы он мыслимыми и немыслимыми достоинствами не обладал, я пока не могла. Легкой симпатии мало для того, чтобы решиться на такое. По крайней мере, для меня. Нет, неземной любви мне для этого не требуется. Но с тем, кого ты едва знаешь этим заниматься нельзя. К тому же я в этом вопросе не слишком сведуща. Признаться, весь мой опыт ограничивался парой поцелуев, которые не произвели на меня ровным счетом никакого впечатления.
— Нора, не шали, — хриплым шепотом произнес Антон, склоняясь над моим ушком. — А-то покусаю.
Почему-то от его слов меня бросило в жар, а по спине побежали мурашки. Наверное, я все же легкомысленная. Потому что ТАК реагирую на одного, а выкинуть из головы не могу другого. Это обидно. Отчего? Сама не знаю. Просто все у меня не как у людей. Я ведь раньше на парней и не смотрела даже. Как-то не до них было. Да и раздражали они меня. Казалось, каждый из них обязательно попытается меня сломать, перекроить под себя.
«Это не носи. Туда не ходи. С тем не говори», — слышала я требования, подчас совершенно безосновательные, которые выдвигались моим приятельницам их вторыми половинками. А мне меньше всего на свете хотелось, чтобы мной вот так помыкали. Да и растворятся, сливаться с партнером — тоже. Ну, не чувствовала я себя настолько ущербной, чтобы искать свою вторую половинку.
Так уж получилось. Я всегда была самодостаточной. Даже в детстве. И довольно ревностно относилась к попыткам хоть как-то ограничить мою свободу. Другое дело, что это не доставляло особого беспокойства моим родителям. Ребенок ведь учится хорошо, в хулиганстве не замечен, в обществе ведет себя прилично, а выглядит вполне приемлемо. Меня не загоняли в строгие рамки режима дня, не препарировали душу бесконечными разговорами о добром и вечном. За мной присматривали, но как бы издалека, позволяя жить так, как мне хочется. Семья никогда не пыталась наставить меня на «путь истинный». Не хочешь ни с кем встречаться — пожалуйста. Никто слова не скажет. Да и смысл вести душеспасительные беседы? Время расставит все по своим местам.